Глава 18

— Не смей больше лезть не в свое дело! — орал мастер, медленно меняя цвет лица с багряного на сизый. — Оно могло перекинуться на тебя!

— А что, смотреть, как на моих глазах человек гибнет? — возмущенно, но не теряя уважительного тона, сопротивлялась я.

— На помощь нужно было звать!

— Так я и собралась звать!

— Данна!

— Мастер!

Чаще всего эти ритуальные слова значат, что аргументы для спора кончились у обеих сторон. Дорхе проводил меня до дома, увел мастера в кабинет и долго с ним о чем-то беседовал. А после этой беседы дракон ушел, а мастер впал в истерику.

— Мастер, а что это такое, вы знаете? — решила я озвучить свой вопрос.

— Нет! — рявкнул старик, бухаясь в кресло. — Но знаю, на что оно похоже. И Дорхе со мной согласен.

Каратай показательно прочистил ухо лапой и, покосившись на притихшего алхимика, выдал:

— Похоже оно на малфока или лярву, только усиленную во стократ, — прокаркала птица, пробежавшись по столу. — А еще магия смерти задействована. Это искусственно созданная дрянь при помощи запрещенной магии, и все это на основе навии.

Орали на меня в кабинете мастера. Я сидела в одном кресле, мастер уселся в другое, Каратай вышагивал по столу, как древний полководец.

— Это не факт, — вздохнул мастер, прикрывая глаза рукой. — Это еще не доказано.

— Не факт, но похоже, — отрезал ворон. — Навь же можно подчинить, если провести некоторые обряды. Известны случаи, когда дух спаивали с навью. Известно, когда бестелесная оболочка сохраняла силы и сознание носителя.

— А? — я ошарашено уставилась на ворона.

— Друг, закрой клюв, пожалуйста, — устало простонал Болот. — Данне это зачем?

— А затем, друг, — въедливо отозвалась птица, — что она если от тебя не узнает, пойдет спрашивать у другого дяди. А тот дядя на нее глаз положил и в постель положить тоже не против.

— Что? — взревела я возмущенно, даже подскочила.

— Тоо! — передразнил ворон и повернулся к Болоту. — Эта змея подколодная свои кольца вокруг Дани сжимает. Ты же на нее глянь! Когда она при ком так бледнела и в пол глядела? Да Данка отродясь не смущалась, тем более наставников!

Ощипать его, что ли? Я про Каратая. Стою, гляжу, думаю, с какой стороны начать. Каратай мой взгляд разгадал, перебежал ближе к Болоту, а после и вообще на изголовье его кресла перебрался. Гад. И тоже ведь летучий.

— Данна? — вопросительное от мастера.

— Да врет он все! — брехать, так до конца.

— А засос у тебя откуда? — высунулся из-за головы мастера ворон.

— Где? — побледнела я и автоматически потянулась к шее.

Судя по алчно блеснувшим глазам Каратая, этот пернатый интриган взял меня, как бы сказали девочки из приюта, "на понт". Запоздало осознав свой прокол, попыталась сделать вид, что растираю шею. Ага. Все вокруг такие наивные, что прямо сил нет.

— И далеко вы зашли в вашем "ничего"? — устало осведомился Болот.

— Нет. В смысле у нас ничего... В смысле, он не... мы не...

— Хорошо, — кивнул наставник. — Ты взрослая девочка, не мне учить тебя жить.

— Болот, ты белены объелся? — отмер ворон.

— Нет, — мастер все так же задумчиво глядел на меня. — Я просто считаю, что Данна сама вправе решать, как ей строить свою жизнь. Насчет нравов среди студентов — они более чем свободные. А Данне доселе хватало ума и выдержки не натворить глупостей еще на первых курсах. Почему я должен что-то внушать ей сейчас?

— Ты! Ты эту гадину видел? Ты...

— Мастер Дорхе ведет себя более чем корректно в моем доме, — отчеканил Болот и, помолчав, добил: — И только Данне, а не тебе или мне решать, достоин он ее внимания или нет. Когда нужно будет вмешаться, она сама скажет. Да?

— Да, — кивнула я. — Спасибо, мастер.

— На здоровье, пользуйся, — кивнул мастер и поднявшись, бросил ворону. — А ты сам не жил и другим не даешь. Заноза крылатая.

— Что б я сдох! — изрек Каратай, глядя на закрывшуюся за Болотом дверь.

— Так уже, — снова бухаясь в кресло, кивнула я. — Что там с навией?

— А? — Каратай из шока выходить не собирался. — Какая навия? Тебе этот змей нравится?

— Не ваше дело, — зло улыбнулась я. — Не хочу это обсуждать. Расскажете, или мне к Дорхе за лекцией пойти?

Видимо, меня немного пришибло после всех потрясений и не выходило говорить спокойно. Но Каратай тоже пересек черту и полез не в свое дело. Моя жизнь это моя жизнь, и лезть в нее я не позволю никому. Сама все расскажу, если захочется. Каратай зло нахохлился, смерил меня взглядом снизу вверх, и начал:

— Бытуют обряды, способные призывать древних духов преисподней для исполнения некоторых поручений. А порой умершие маги способны изменять свой дух, отдаваясь во власть нави.

— Думаете, этот — тоже такой?

— Я не очень понимаю, что творится, — более спокойно ответил Каратай. — Но все происходящее очень похоже на действия черного некроманта. Только мой орден наделен знаниями для воскрешения и преобразования духа.

— Но ведь дух возрождается без магических сил. Или нет?

— Как знать, — вздохнула птица. — Иногда сильное желание чего-то способно рождать такое, что и для нави — новость. Невозможного нет, как ты знаешь. Есть малоизученное.

— Но неужели никогда ранее никто такого не делал? — удивилась я.

- Ранее о таком не было слышно, - поправил меня ворон. - Но тысячи безумцев уже пытались подчинить себе тонкий мир. И чаще это делалось с корыстной целью.

- Ради силы? - осенило меня.

- Сила покидает тело вместе с искрой жизни, - согласился ворон. - Но лишение силы редко ведет к смерти. Смерть всегда лишает силы тело.

- Но и воскресить дух вместе с силой невозможно.

- Да, сила гибнет в тот момент, как душа покидает тело, - согласился ворон. -Магия держится как раз за тело, а не за душу. Оттого и странно, что выпитые маги были лишены и жизни, и силы.

- А может, сила как раз нужна телу, а вот уже жизни магов забирала навь, живущая в нем, - предположила я. - Вполне логично, если смотреть на факты, - согласился со мной ворон. - Значит, среди нас есть маг, который добровольно отдал себя на съедение нави? - пораженно спросила я скорее у себя, чем у ворона. - Еще и убивает своих!

- Что тебя удивляет? Не все согласны жить по установленным правилам. А предают чаще всего свои, - Каратай тяжко вздохнул. - В спину ударить всегда легче, если тебе поручили ее прикрывать. И отнять жизнь легче у друга, который от тебя и не ждет нападения.

Я растерянно прикусила губу. Если это правда, то тот, кто умышленно пустил в тело зло - псих. А предугадать действия психа не может даже он сам, не говоря уже о посторонних. Если он мстит, то его еще можно просчитать, а вот если жертвы случайны?

- Мастер, вы тоже думаете, что это ненормальный какой-то?

- Думаю, и это плохо. Ловить крысу сложно, а бешеную еще сложнее. Но психи рано или поздно оступаются. Надеюсь, Дорхе справится, пока у нас еще не все улицы трупами завалены.

Мда, ну и дела. Искали навь, нарвались на предателя или маньяка, который убивает себе подобных. Жутко, словно каннибал в городе завелся. И самое страшное - как узнать, что им движет? Как выяснить мотив?

***

- Ну вот и все, до свадьбы заживет, - весело пропела Уля, забинтовывая мои руки.

Мастер на меня уже ведра три мази извел, а подруге практиковаться нужно, так что перевязки я доверила Ульяне, совмещая приятное с полезным. Я со вздохом глянула на свои конечности в белых бинтах и снова вздохнула. Чешется, зараза, жутко, хоть на стенку лезь.

- Зудит? - осведомилась Уля. -Ага. - Значит, заживает. За пару дней все затянется и даже шрамика не останется.

Я пожала плечами, равнодушно глянув на свои руки. Шрамы? Я уже и забыла, что это, а ведь когда-то у меня всю спину и руки покрывала мелкая сеточка от следов розог. Помню, когда Селевар пришел осмотреть меня после приезда к мастеру, то вздрогнул, увидев мои шрамы. Позже мастер вывел все до единого своей мазью, я оставила только один, пересекающий запястье, чтобы помнить, что такое "плохо", когда хочется поныть и пожаловаться на судьбу.

Против воли потянулась пальцами к тонкому белому рубцу. Как Фомия тогда перекосило, когда я вырвала у него из рук кнут, дернув на себя, а потом со всей силы залепила гаду в ответ. Как он орал! Как поросенок визжал. После этого меня на неделю заперли в карцер, где я, к своему счастью, схлопотала пневмонию и попала в лазарет. Все же иногда даже самые плохие события могут принести в жизнь нежданное благо.

- И как? Страшно было? - усаживаясь рядом, стала расспрашивать Уля. -Давай, рассказывай, пока Севы нет. Хочу быть первой.

Мы сидели в саду на скамейке под старой грушей. Солнце медленно текло сквозь полупрозрачную листву, заливая все рассеянным зеленоватым светом. В траве гудели шмели, пахло клевером и медуницей, лучи падали на плечи, согревая, в небе неторопливо ползли косматые облака. Я оперлась на ствол дерева и зажмурилась, вдыхая аромат коры и древесного сока, янтарными каплями застывшего на ветках. Где-то среди незрелых груш и листочков скакала по веткам сойка, сварливо переговариваясь с семейством воробьев, нагло лезли под ноги голуби, а в клумбе Ольхи я даже засекла соседского петуха.

- Страшно, - призналась я, задумчиво глядя в небо. - Я думала, что погибнем мы с Озимом на месте.

- Жуть! - поежилась Уля и запустила в голубя куском от четверти буханки черствого хлеба, врученного Ольхой для скармливания птицам. - Я бы не выдержала и дала деру.

- Я тоже дала деру, - пожала я плечами. - Ты же тварь от Озима отвлекла. - А как? Она же его съела бы. - Да его бы никто прикрывать не стал, только ты такая жалостливая и осталась, -расхохоталась Уля. - А он тебя опять терзать будет. - Будет, и пусть. Не очень и страшно. - И опять всех спас Дорхе, - мечтательно выдохнула Уля.

- Это его работа.

- Перевязал и домой проводил, - не унималась подруга.

- Он потом еще час с мастером шептался в кабинете, - так же отрешенно буркнула я.

- А может, все, что он делает, не просто так? - Уля снова чуть не пришибла голубя горбушкой и я отняла у подруги буханку. - Может, это что-то большее?

- Большое и светлое? - ехидно уточнила я. - Не смеши меня.

- Даня, - Уля даже повернулась ко мне всем корпусом. - Ну вот ответь мне на вопрос, какой мужчина просто так помчится ночью спасать простую студентку? Защитит ее от наставника. Проявит заботу. На руках нес!

Зря я ей про тот случай рассказала. Я покосилась на подругу и тоже запульнула мякишем в птицу, голуби уже не шарахались и не пугались, просто лениво отходили в сторону и продолжали есть. Ох. Сама я все понимаю. Он мог получить любую девушку, не прилагая столько сил. А он тратил их... на меня.

- Ты же к нему что-то испытываешь?

- Испытываю, - вздохнула я. - И не что-то, а конкретные чувства.

Я прикрыла глаза и снова прислонилась к дереву. Страшно, очень страшно ошибиться, принять вымысел за реальность, поддаться такой сладкой фантазии.

- Ой, Данька, - вздохнула рядом Уля, - мой тебе совет, кончай бояться и метаться, да действуй.

- Страшно. Вдруг я ошибаюсь? Зачем я ему?

- Все в тебе хорошо. Только ты умная очень, - вздохнула подруга. - Думаешь много.

- И это порок? - невесело усмехнулась я. - Иногда да. Многое ты хочешь просчитать. Предугадать, боишься ошибки. - Предпочитаю быть готовой к ударам жизни.

- Знаешь, Даня, я не встречала более отважной и одновременно трусливой девицы.

-Что?

- А то. Ты так боишься ошибиться и страдать, что тебе легче откреститься от всего, убедить себя, что все это неправда и жить дальше. Ты же боишься что-то менять.

- Не боюсь, если это к лучшему. Просто мне так спокойнее.

- Вот, в этом ты вся. Все без изменений, значит, все под контролем, - Уля снова отняла у меня общипанную буханку и произвела по голубям пару залпов мякишем. - Знаешь, в медицине есть понятие "стабильно тяжелое состояние". Вот. Твой случай.

Я тяжело вздохнула, Уля ответила мне таким же вздохом. Мы долго сидели молча, следя за пиром голубей и воробьев.

- Что на бал наденешь? - меланхолично отозвалась Уля. - Не думала, еще год до него, - пожала я плечами, все так же наблюдая за птицами. - Дожить еще надо. - Что? - Улин визг мог перекрыть даже рев водопада. - Я про Листов выпускной! Ой. Забыла, а он ведь уже скоро... Когда? Видимо, у меня на лице ясно проступил мыслительный процесс, потому как Улино лицо сделалось абсолютно зверским. - На следующей неделе, Данна! - прорычала моя подруга. - Я помню, - поспешила успокоить ее я. Видят боги, меня эгрегор так не напугал, как Улька. - У меня есть платье. - Даня... - зарычала подруга. - Твое "нарядное" платье сидит в печенках не только мне, но и всем остальным, кто его видел. Я помню каждый стежок на нем. - Люблю постоянство, - пожала я плечами. На самом деле лень. - И оно мне идет. - Шло, - поправила подруга, - пока не выцвело и не село. - Я куплю себе платье, - пообещала я Уле. - Учти, я проверю! - Ага, - вздохнула я, снова возвращаясь к своим раздумьям о драконе.

А подумать было о чем. И ожидание бала стало еще более волнующим, чем до этого. Ведь там буду я и дракон. Я и раньше не любила танцы, праздники, балы. Я себя на них чувствую лишней. Этаким пугалом огородным, которое случайно спутало нарядное собрание с морковными грядками. Даже нарядная не ощущала себя красивой. Постарались в приюте, умеют там самооценку втоптать ниже грунтовых вод. Сколько лет прошло, а вернуть веру в себя я так и не смогла. Нет, для виду я хорохорюсь, но вся моя ершистость это все тот же посттравматический синдром, оставшийся от времени, что я прожила в приюте отца Фомия.

***

Буль. Буль. Спиртовка радостно подгоняла стайки пузырьков в колбе. Пузырьки забавно переливались в тусклом свете масляной лампы и с тихим шорохом лопались, достигнув поверхности.

- Убавь интенсивность кипения, - скрежеща пером по бумаге, скомандовал Болот. - А то перекипит и все насмарку.

Я послушно выполнила просьбу, прикрутив пламя под колбой. Жидкость уже вовсю пенилась и сменила цвет с ярко-синего на алый. Значит, половина процесса прошла удачно.

- Ну, что сидишь. Всыпай серебряную стружку, - усмехнулся мастер. - Смелее надо быть, Даня. Ты же сама все знаешь, а все равно ждешь моей команды. Я не буду всю жизнь за тебя решать.

Я кивнула и принялась всыпать серебро в жидкость. Мастер с улыбкой покачал головой и снова принялся скрипеть пером. Свет лампы дрожал на стенах, высвечивая старую, покрытую трещинами кладку, заваленный бумагами и флаконами стол. Плясал на колбах и мензурках, притаившихся в углах лаборатории, терялся в закопченном нутре печи. Над головой слышался скрежет метлы, которой Хмель подметал лавку, приглушенные досками голоса Вяза и Ольхи, вечно недовольные выкрики Каратая. А мы с мастером сидели у бурлящей колбы и наблюдали давно привычный процесс. Наш маленький, только нам понятный мир, где нет места суете, где правят формулы, где время течет неспешно, а из обычных ингредиентов создаются чудодейственные эликсиры.

- Как дела в учебе? - сверкая очками, отозвался мастер, все так же записывая что-то в тетрадь.

- Все идет по плану, - задумчиво изрекла я. - Еще рывочек, и можно спокойно загорать и пить квас в саду.

Покой, разливавшийся в лаборатории, убаюкивал и умиротворял, а я мечтательно любовалась на пляшущий На фитильке огонек. Сложив руки на столе, я положила на них голову, любуясь танцем пламени. Такое маленькое, такое хрупкое, а как много оно способно дать. И как много отнять...

- Даааа, помню, как я вот так же носился из кабинета в кабинет, - мастер откинулся на спинку стула и мечтательно глянул во тьму. - Эх, было же время... - Время меняется, а студенты все те же, - не меняя позы, отозвалась я. - Так и в академии многое по-старому. Мох все так же на страже закромов? - Только не говорите, что он еще при вас служил, - выпрямляясь, выдохнула я. - Ты так реагируешь, будто я учился в незапамятные времена, - хмыкнул мастер. - А Мох тогда был еще молодым и очень резвым боровичком.

- Он и теперь резвый, - заулыбалась я. - И жадный.

- Рад слышать. Крепкий старик, еще, дадут Боги, и твоих детей гонять будет.

Я смущенно отвела глаза и снова глянула на пламя. Настроение медленно скатывалось с той высокой точки, на которую взобралось. И почему-то вспомнился дракон. Семья. Кто выберет меня себе в спутницы? Боюсь, что максимум, который я получу - роль любовницы, а то и вовсе одинокую старость в компании Каратая.

- Дай небо Мху здоровья. Только с памятью у него нелады, - вздохнула Я. - Я его на днях видела. Жаловался, что не помнит, как лампу в коридоре оставил, как шляпу обронил.

- И давно это с ним? - странным, задумчивым тоном вопросил мастер.

- Не знаю, - тоже насторожилась я, - он не сообщил.

- Еще странности он заметил? - растеряв всю свою стариковскую задумчивость, уточнил мастер - Или только провалы в памяти?

- Я не... - роясь в памяти протянула я, а потом с жаром уточнила: -А что?

Вмиг слетела расслабленность и умиротворение, я снова прокрутила в уме разговор с боровиком. А ведь и вправду очень странно, ранее я за ним проявлений склероза не замечала. Вот ведь, надо же было Озима встретить! Я после нашей "милой" беседы с трудом дорогу к озеру нашла, не то что о странностях подумать смогла бы.

- Ничего, - отмахнулся мастер, снова хватаясь за перо, - так, просто спросил.

- Вы не просто спросили, - от меня так просто не отмахнешься, - у вас идея появилась. Да?

- Не бери в голову.

- Провалы в памяти, нетипичное поведение... - принялась я бормотать известные признаки. - Вы думаете, на него ментально воздействовали? Да? Вы это хотели сказать?

- Да я вообще молчу. Ты сама говоришь, - засмеялся мастер. - Хотя вывод напрашивается сам собой, учитывая, что кто-то ставил метки на камнях.

- Но Дорхе бы ощутил ментальное воздействие, - продолжала я свои рассуждения. - Одержимость? Какая-то особая форма?

- Да, ты и вправду очень способная, - с печальной улыбкой вздохнул мастер. -И подобные симптомы похожи на странную форму подселения. Но данную теорию еще нужно проверить... Данна, пора снимать.

Мастер кивнул на колбу и снова с головой ушел в свои записи, демонстрируя всем видом, что разговор о нави продолжать не хочет. Я угрюмо подошла к выкипевшему зелью и, осторожно сняв его с огня, принялась переливать в темный флакон. Мастер все так же молчал.

- Почему вы мне ничего не рассказываете? - устав от тягостного молчания, выпалила я. - Все клещами вытягивать приходится.

- Я уже просил тебя, Данна, держаться подальше от этого дела. Все, что происходит, очень серьезно, а убийца опасен и изворотлив, - не поднимая глаз от тетради, отчеканил мастер. - Я не рад даже тому, что уже тебе рассказал, зная твой любопытный нрав.

- Но почему? - обиженно заныла я, со злостью припечатав по торчащей из бутылки пробке.

- Потому, - емкий ответ. - Ты слишком активно лезешь туда, куда не стоит. И это может стоить тебе жизни!

- Но мастер!

Болот устало вздохнул и отшвырнул от себя тетрадь. Над столом взметнулось облако пыли, зашуршали листы сложенных стопкой записей. Пора бы заняться уборкой, а то скоро нам у пауков разрешения спрашивать придется, чтобы спустится в лабораторию. Я пару раз чихнула, помахав перед лицом рукой, разгоняя пыль. Мастер тоже откашлялся и теперь сидел, откинувшись на спинку стула и хищно сверкая стеклами очков.

- Яснозару было бы сейчас тридцать, - тихо и словно нехотя начал мастер. - И я бы, возможно, уже нянчил вместе с женой внуков. Но мои сын и жена в могиле, по моей вине! - боль в голосе мастера перемежалась с явной злостью. - Я часто заставал сына в своем кабинете среди книг. А однажды забыл спрятать один из магических томов. Не думал, что десятилетний мальчик сможет прочесть подобные вязи.

Я растерянно замерла с флаконом в руках. Я не знала подробностей того горя, что приключилось с мастером. Мда, теперь многое становится понятным. И почему все ящики в столе у мастера с замками, и почему он меня в кабинет одну не пускает... и в лабораторию тоже. Бедный, бедный мастер.

- Мастер... - растерянно протянула я.

- Но он прочел! - мастер сейчас меня не слышал, обращенный в себя взгляд, искаженное невыразимой мукой лицо. - И я месяц наблюдал, как моего любимого сына изнутри жрало зло, выпивая его капля за каплей. И ничего не мог сделать. Ничего, Данна! И я не смог заставить жену бороться за свою жизнь. Я потерял тех кого, любил. И я не хочу в один ужасный день найти тебя растерзанной навьим выродком! Я не переживу еще одну потерю!

На последних словах мастер уже сорвался на откровенный крик, что с ним бывало нечасто. Старик поднялся из-за стола, и, опираясь руками на столешницу, замер,выжидательно глядя мне в глаза.

- Но мне же не десять лет, - примирительно улыбнулась я старику.

- Да, и ты владеешь несколькими мертвыми языками и обладаешь редкими знаниями... - покачав головой, выдохнул Болот. - А еще неуемным любопытством. И это при полном отсутствии инстинкта самосохранения. И вечно пытаешься что-то узнать об убивающей магов дряни.

- Но вы же этим делом занимаетесь и я подумала, что расспрошу и помогу...

- Поклянись мне, что не станешь лезть в это дело и разведывать информацию, - жестко оборвал меня Болот.

Подло. Очень. Если промолчу, он со мной говорить не будет, а я мастера слишком люблю, чтобы огорчать. А если поклянусь, то придется умирать от любопытства, но не лезть в это дело. А тут такое творится! Ну как тут не лезть? А еще так смотрят, что как тут смолчишь...

- Я жду, - рыкнул Болот.

- Клянусь, - обреченно буркнула я.

Мастер согласно кивнул и рухнул на стул. Отыскал под столом перо, притянул поближе тетрадь, поправил чернильницу, стряхнул с рукава пыль. Я вздохнула и шлепнула на стол сумку.

- Итак, - мастер выудил один из листков с заказами, - проверяем.

И старик монотонно зачитывал мне имена клиентов и заказанные ими снадобья, а я перебирала упакованную сумку, подтверждая, что все собрано верно. Разносить лекарства мастер доверял только мне, так как разнести заказы - это половина дела, нужно еще внятно объяснить клиенту, как принимать тот или иной препарат.

- Все, - повесив ношу на плечо, возвестила я. - Не тяжело? - прищурился мастер. - Давай Вяз или Хмель отнесут. - Мастер, тут веса меньше, чем в моей сумке с учебниками, - отмахнулась я. - И вы же знаете, что я люблю гулять одна. - Да- да, - как-то странно улыбнувшись, кивнул мастер. - Только мазь от солнца береги,а то мастеру Дорхе не поможет.

- Что? - чувствуя, как краснею, отозвалась я.

- Это Каратай меня наивным считает, - усмехнулся старик. - Но даже я заметил ту мазь, что ты еще позавчера сварила, а с вечера прятала банку на леднике.

Я покраснела еще гуще. Как? Я же по ночам работала. Чтобы никто не узнал. После разговора с Бусом и встречи с драконом я не могла отделаться от мысли, что тот нездоров. Бледное лицо, потухший взгляд, круги вокруг глаз. Все же ранение навьей тварью так легко не залечить. Да еще и самому. А еще, хоть и стыдно признать, я волновалась за Дорхе. Глупо, понимаю, но это сильнее меня. Мне его ненавидеть нужно, а я волнуюсь. Мда, логика - черта, мне не присущая.

- Я не прятала. Я просто...

- Ему и вправду нездоровится, - кивнул мастер. - Бледный и уставший. Возьми еще микстуру с девятисилом. И мое почтение мастеру.

Я решила промолчать и опрометью, пунцовая и растерянная, бросилась вон из подвала. Солнечный свет моментально ослепил и дезориентировал, воздух после прохлады подвала показался горячим и влажным. Словно я из одного мира со всего духу сиганула в совершенно другой.