Глава 19

Все заказы я разнесла, все рекомендации разъяснила, отдельно расписала схемы приема каждому клиенту. Весь путь на пять домов занял прорву времени и такую же прорву сил отнял. Но чем ближе я была к месту своей последней доставки, тем меньше решительности во мне оставалось. Ну вот что я ему скажу? И, может, я зря этой мази такую бадью наварила? И, может, она ему уже и не нужна, Бус же покупал пару дней назад? И что я скажу дракону? Эта, новая лучше. Она боль снимает. И нужна ли ему моя забота? Ему стыдно передо мной за свое поведение, ему стыдно перед мастером. Не слишком ли я навязчива? В таких сложных душевных метаниях я и очутилась под дверью у Дорхе. Теперь остро встал вопрос, как передать мазь дракону. Можно, конечно, оставить ее на пороге, постучать и смыться. Но это же апофеоз идиотизма, ведь ясно, что она не сама сюда притопала, а по банке несложно понять, кто ее принес. Можно, конечно, отловить на улице Велю и передать ему. Ну, а можно вспомнить, что я уже взрослая девушка и поступить соответственно возрасту. И пока моя решимость не улетучилась, я решительно забарабанила в дверь. Все равно Дорхе в академии, так что оставлю передачку Веле, дел-то... Вели дома не оказалось.

— Жваго? — удивленно выдохнул дракон, распахнув передо мною двери.

— А где Веля? — все же зря я заявилась.

— Я за него, — пожал плечами Дорхе. — Подходит?

И улыбка, демонстрирующая два ряда белоснежных зубов с двумя парами острых клыков. Я растерялась и перепугано моргала, соображая, как начать разговор. Мне было стыдно перед Дорхе за сложившуюся между нами ситуацию, я волновалась за его самочувствие и, чего там скрывать, я просто хотела его увидеть. Увидела. Стало совсем дурно. Коленки подгибались, сердце колотилось, душа прочно обосновалась в пятках, а рассудок взял бессрочный отгул, оставив меня наедине с опасным и до неприличия обаятельным мужчиной.

— А... А как вы себя чувствуете? — выдала я, шалея от собственной тупости.

— А вы зачем интересуетесь? — приваливаясь плечом к косяку, со смехом уточнил дракон.

— Ну, у вас же рука.

— Открою тайну, Данна, у меня их целых две, — сложив на груди руки, продолжал потешаться надо мною дракон.

Дорхе расплылся в веселейшей улыбке, насмешливо взирая на меня из-под упавшей на лицо косой челки. А я медленно терялась в этих таких ярких в лучах солнца глазах, забыв, зачем пришла сюда и что хотела рассказать и сделать.

— Мастер Бус говорил, что у вас рука болит, — опустив глаза, отозвалась я.

— Так он мне приволок уже одну из чудодейственных мазей мастера Болота. Спасибо мастеру передайте.

Я не поднимала головы, но могу поклясться, что в голосе Дорхе звучало раздражение. Чем? Я резко вскинула голову и натолкнулась на пристально глядящие на меня змеиные глаза.

— Я лучше сварила, — едва слышно выдохнула я и полезла в сумку.

— Что?

— Я вам сварила мазь с учетом ранения, — все еще ковыряясь в сумке, бормотала я. — Тогда дала самую подходящую. А теперь учла проблематику, вам ведь воспаление еще снять нужно и остатки токсина нейтрализовать, так что я еще настойку принесла и...

— Ты волновалась за меня? — Дорхе, казалось, даже подался ко мне, словно не веря в сказанное.

Я перепуганно прижала глиняную баночку к груди, ошалело глядя на растерянного Дорхе. Такой вид у него сейчас был... такой, как тогда, когда я ему пирожки принесла. Опять почувствовала себя дарителем вселенских сокровищ.

— Мастер сказал, вам плохо, — выпалила я. — А я рану видела.

— И ты ради меня... — дракон как-то странно сглотнул и продолжил, — вот это варила, мешала и... и что ты там еще с этим делала.

— Это моя работа, — передавая дракону банку, призналась я. — И вы опять мне жизнь спасли, и... Спасибо.

— У других "спасибо" как-то попроще. А у тебя всегда с довеском, — усмехнулся дракон.

— Я по-другому не умею.

— Тогда с меня за мазь тоже "спасибо". Чаю хочешь? — осторожно произнес Дорхе. — Твой, бодрящий.

— Зачем? — насторожилась я и сделала шаг назад.

— Я сегодня смирный, — усмехнулся Дорхе. — Хочешь, во дворике сядем? Если в дом со мной заходить страшно.

— Я не боюсь... просто не собиралась напрашиваться.

— А я тебя не собирался утруждать лишней работой, но ты же утруждалась.

— Я...

- Позволь мне тоже тебе отплатить хоть чем-то хорошим, — заглянув мне в глаза, выдохнул Дорхе. — А то я больше все порчу.

Я все так же потрясенно заглядывала дракону в глаза, но выяснить по каменному выражению его лица, о чем думал Дорхе, так и не смогла. Глубоко вздохнув, я молча передала банку мастеру и перешагнула порог его дома.

— Пошли, чай заварим, — проходя вглубь дома, вещал дракон. — У меня тут чуток неприбрано.

Неприбрано было не чуток. В гостиной царил хаос в первозданном виде. Исчез тот злополучный столик, также отсутствовал стул, штора обзавелась подпаленным краем, на стене красовалось оставленное мною пятно, на обивке дивана виднелись следы когтей. Мне довелось только услышать, как дракон бесился здесь в ту злополучную ночь. А вот теперь еще и увидела.

— Никак руки до уборки не дойдут, — донесся голос дракона из кухни. — Ты с сахаром или с медом?

Я потрясенно перевела взгляд на шеренгу бутылок, показавшихся на подоконнике, увидев мой взгляд, дракон резко дернул ставшую похожей на тряпку занавеску, пряча доказательства своего пьянства. Чудно. Дорхе еще и запойный.

— Я вскипячу воду, а ты пока чашки достань, — кивнув на тумбочку, отозвался дракон.

Пока я доставала чашки, блюдца и ложки, Дорхе просто взял в руки кувшин с водой и через пару секунд в заварник полился крутой кипяток. Вся тара была установлена на поднос, который взял дракон, мне оставалось проследовать за ним во дворик. Мы уселись на удобную лавочку возле одуряюще пахнущей клумбы с пушистыми, как помпоны, пионами, поднос установили на стоящий рядом столик.

- Красиво, - улыбнулась я, любуясь цветами.

- Да. Я тут частенько по ночам сижу, курю... а они так пахнут, - разливая чай в чашки, пробормотал дракон. - Как их...

- Пионы, - улыбнулась я.

- Не силен в ботанике, - оставив в покое заварник, дракон тоже уселся на скамейку. - Ну, рассказывай. -Что? - А что хочешь. Как твои руки? Я глянула на бледные шрамы. - Зажили.

- Чудесно, - дракон передал мне чашку и, лукаво прищурившись, выдал: - Как здоровье мастера? - Хорошо. Спасибо. - Я не кусаюсь, Данна, - горько усмехнулся дракон и уже более весело добавил: - фаза луны не та.

Не удержалась от улыбки на эту незамысловатую шутку. И этот лукавый взгляд, клыкастая улыбка, рассыпавшиеся по плечам волосы. Лед между нами медленно таял. Паршивец дракон, как всегда, легко и без труда проломил ту стену, что я так старательно возводила вокруг себя.

- Прости меня, Данна. За все, - вмиг посерьезнев, выдохнул Дорхе. - Мое поведение было хуже некуда. И твоя настороженность обоснована. Я горько раскаиваюсь в том, что случилось.

И мне бы обрадоваться. Но после этих слов настроение резко ухнуло вниз. Сейчас он будет извиняться. Пытаться сгладить все случившееся. Просто неловкая ситуация, недоразумение. И ничего более...

- Я допустил непростительную, недопустимую грубость, - тихо и проникновенно проговорил Дорхе. - Но если ты меня простила, то прошу, прими мою дружбу. В знак примирения.

И протянул мне раскрытую ладонь. Блюдце в руках у меня дрогнуло, а в глазах как-то сразу потемнело. Вот и все. Ответ на все мои вопросы. Увы, я опять позволила мечтам оторвать меня от бренной земли. Моя ошибка. А Дорхе? Дорхе поступает так, как и должен. Чего я ждала? Признания? Он и признал... ошибку. Я тоже отставила чашку и, вытерев о колени взмокшие ладони, вложила дракону в ладонь свою руку.

- Приму за честь стать вам другом, мастер, - стараясь сохранить ровный тон, выдохнула я.

Мои пальцы осторожно сжали, дракон едва заметно улыбнулся и признался:

- Я рад, Жваго, что мы все выяснили, клянусь, что случившееся более не повторится, - Дорхе подмигнул и лукаво вопросил: - Мир? Не хочется терять такого чудного человечка из ряда друзей.

Кивнула и расплылась в радостной улыбке. Ничего, что в сердце словно нож проворачивали, ничего, что плакать хочется. Он-то здесь при чем? Мои мечты, мои проблемы. Дракон разжал руку, отпуская мою ладонь, и снова подлил нам чаю.

- Мастер, а вы уже нашли, кто руководит эгрегором? - стараясь отрешиться от боли в душе, я решила отвлечься на дела.

- М? - Дорхе отставил чашку. - Не зря Болота так заботит твое любопытство, -и, проследив, как я хмурюсь, сжалился: - Нет. Оно укоренилось в теле и теперь, пока не выдаст себя, нам его не отловить.

- А пиявки?

- Это только ментальные посланники. Их задача впитать силу мага и отдать хозяину, полностью слившись с его оболочкой. Они не разумны и следа от них не тянется.

- А вы уверены, что эта навь добровольно подселенная?

- Удержание власти над телом отнимает много сил, - меланхолично сообщил дракон. - И тело быстро изживает свой резерв, так как исконный дух борется за власть. Ты видела выловленное в пруду тело, несчастный боролся до конца за свою свободу. Вот и зачах...

- Значит, кто-то из горожан?

- Хуже, кто-то из магически одаренных горожан, - холодно изрек Дорхе.

Я от услышанного чуть чашку не выронила. Все-таки маг! Свой против своих! В моей душе сейчас происходила жуткая борьба с любопытством и совестью. Но мастер все же должен был сообщить Дорхе о Мхе. А может, сообщил? Дракон задумчиво изучал меня и, немного еще поулыбавшись, окончательно добил:

- Природа этой твари нам неизвестна, так что можно допустить, что Мох стал жертвой ментального воздействия нави. Из тех тварей, что являются ее составляющими, к удержанию связи с аурой способна лярва.

Я перепугано вскинула голову на дракона. Дорхе глубоко вздохнул и выудил из кармана вестника. Нашего вестника. -Болот мне сообщил о новых обстоятельствах. Хотя я что-то такое подозревал. - Но как она проникла в академию? - отложив несущественные вопросы, я решила сосредоточиться на основных. - Это меня и заботит, там защита и посторонний не проник бы в саму академию, не пробрался бы на склад.

- Это же значит...

- Что носитель кто-то из наставников, - кивнул дракон.

- Бред.

- Отчего же, - все так же меланхолично глядя на меня, изрек Дорхе, - это многое объясняет. И то, как он метки ставил, и как жертву выбирал. - Выбирал? - я не переставала удивляться. - Тело, выловленное в пруду, умерло почти сразу по приезде. За пару дней до обнаружения первого трупа. На магов пиявка нападала, уже имея носителя. - А как вы узнали?

- Метки, Данна. Их ставили на определенные камни. А незнакомца из пруда вряд ли бы пустили в академию. И тот был человеком, его погубила навья сила. Как, впрочем, убила бы и сворованная сила. Если оно в новом теле, то приучать к магии его не нужно, значит, эгрегор живет в теле мага-наставника. И прячется за аурой его тела, на такое способны только маги, у нас сильная аура, а это усложняет поиски. Я не могу ее отловить или учуять, пока она в теле. Только вне.

- Как тогда с Озимом? -Да. - Вы потому ночами по городу ходите? - ляпнула я. -М? - Мастер Бус... - Скажем так, это одна из причин моей бессонницы, - отпив чаю, с улыбкой признался дракон.

От сказанного драконом стало совсем горько. Уже нашел причину для бессонницы. А под моими окнами он, видимо, просто стоял, отдыхая по дороге домой. Значит, у Дорхе новая зазноба. Рада за нее, пожалуй, ее в коридорах не тискают и на стол не опрокидывают. А я? А я просто досадное недоразумение. Как же горько...

- Еще чаю?

- Да... Только не говорите мастеру, что я вас расспрашивала, - вздохнув, попросила я. - Он просил не лезть в это дело. Я слово дала. Он расстроится.

- Хорошая девочка, - кивнул Дорхе. - Держишь слово.

Я смутилась и принялась разглядывать клумбу. Дорхе без проблем пил очень горячий чай и искоса следил за мной. Звякнул фарфор, заставив обернуться к дракону. Теперь Дорхе сидел ко мне вполоборота, положив согнутую руку на спинку скамьи.

- Не скажу, Данна, - мягко, словно извиняясь, произнес Дорхе. - Я не выдаю друзей.

Я в ответ улыбнулась. Старательно пряча горечь от услышанного. Вот и все. На что мне еще рассчитывать? Дружба для меня - это даже большее, чем я могла ожидать. Дорхе угомонился и нашел себе более подходящую забаву. А со мной поступили порядочно. Я боялась участи игрушки для змея. Я ее избежала. Мне предложили дружбу. Хорошо же! Чего же мне тогда умереть хочется? Может, оттого, что в своих догадках я оказалась права. А выводы, что сделала недавно, оказались сладким самообманом? Всегда больно пораниться об осколки, а особенно если это осколки твоей мечты. Моя размозжилась вдребезги о реальность. Та, как всегда, оказалась безжалостной. Не теряют голову такие вот драконы, как он, от таких, как я. Это жизнь, а в ней чудес не бывает. Я осторожно отпила чаю, стараясь протолкнуть ком в горле, что все сильнее мешал сделать вдох.

За аркой что-то тихо шмякнуло, послышалась брань и нетрезвый голос, показался идущий по улице Ждан. В обычном своем состоянии - упитом. Мастер пару раз останавливался, стараясь синхронизировать свою нестойкую походку с внезапно оказывающимися на дороге преградами.

- Одно для меня все еще загадка, - протянул дракон, наблюдая за Жданом. -Почему Кинар его все еще держит у себя? - Ждан хороший наставник, - вздохнув, пояснила я. - Да. Я бы даже сказал, необходимый. Кто еще на своем примере покажет студентам вред от пьянства?

Я неопределенно пожала плечами. Мастер Ждан уже давно жил в Нуире и его пагубная привычка была и его горем. Кинар держал Ждана в наставниках из чистого человеческого сострадания, не желая выбрасывать на обочину того, кто и так стремительно несся в пропасть. Положа руку на сердце, в академии Ждан был всегда трезвее жреца на панихиде и хорошо читал вверенный ему предмет. А то, что он творил за пределами академии, его дело. Дорхе вон по бабам ходит. И что? Мысли про Дорхе и его любвеобильности вдрызг разрушили желание беседовать с драконом. Хотя мы теперь друзья, чего уж там. За что боролась, на то, как говорят, и напоролась. Мы молча допили чай, а после я как можно скорее вернулась домой. Запереться в подвале и заморить себя работой - лучший способ прочистить голову от глупых и изматывающих мыслей.

- А вот и Данюшка пришла, - раздался голос мастера, когда я скользнула в лавку.

Колокольчик, зараза, тренькнул, и по его зову изо всех щелей высунулись мои домочадцы. Ольха из кухни, Вяз из-под прилавка, Хмель из кладовой, Каратай со шкафа свесился. Мастер и Ждан сидели за столом и пили чай. И все на меня уставились. Мне и так тошно, жить не хочется, а теперь еще придется делать вид, что все хорошо. А я так хотела просто поныть в углу тихонечко. Глядишь, потом бы и улыбалась охотнее. Но деваться некуда, губы уже привычно, без моего в этом участия, растянулись в улыбке. Маска, приросшая к лицу намертво.

- День добрый, мастер Ждан, - двигаясь к столу, пропела я.

- Здравствуй, солнышко, - улыбнулся мужчина и снова отхлебнул чаю. - Все утро на ногах?

Да. Вот только вернулась,- подтягивая к себе заварник, сообщила я Ждану. - А у вас как дела?

- Как всегда. Лучше всех, - и мне отсалютовали полной чая чашкой, намекая, что отвар подействовал и мастер трезв.

Тоже налила себе чаю из другого заварника, забросила в рот печенье и с сосредоточенностью матерого бобра принялась перетирать его в муку, резво орудуя челюстями. Еда меня очень успокаивает. Ждан на меня покосился, но лезть с расспросами не стал, продолжив цедить чай из чашки. А вот мастер Болот... Его пристального взгляда я старалась избегать. Он один умеет разглядеть, что у меня в душе творится. Как? Понятия не имею. Но мастер безошибочно чувствует мою фальшь и притворство. Вот и сейчас просек, что я снова в печали.

- Как дело движется? - Ждан, допив чай, перешел к пище духовной. - Гляжу, не мрет никто, значит, дело к концу идет?

- Еще до конца далеко. Но, надеюсь, мастер Бус и мастер Дорхе новых смертей не допустят, - отозвался Болот, наблюдая за стекающим с ложки медом.

- Хорошо бы. Кинар на Дорхе очень надеется, он в ордене одним из лучших был, - покивал Ждан. - За что его из стражей турнули, не знаю, но сдается мне, он этого не заслужил. Толковый мужик. Ветреный немного, но в делах дотошный.

Я осторожно отставила чашку, зачерпнула горсть печений и, сунув их в карман, встала из-за стола. - Даня, поешь нормально, - проследив за мной, отозвался Болот. - Я есть не очень хочу. Пойду лучше, лабораторию подготовлю, - не глядя на старика, я выбралась из-за стола и двинулась к люку.

- Что-то Данна у вас совсем не своя стала, мастер, - послышалась реплика Ждана. - Может, заболела?

Ответ мастера я не услышала, дернув за кольцо, слетела вниз и заперлась в пыльном мраке лаборатории. Вот здесь и отсижусь, выплачусь (благо стены толстые), делом, опять же, займусь. Страшно только, что мастер снова с расспросами пристанет. И как ему врать, глядя в глаза? И как ему сказать правду, если она такая неприглядная? Он будет переживать. Я буду переживать. Все вокруг тоже будут переживать. И мне тогда хоть удавись от тоски. Вот я и притворяюсь, пряча себя настоящую под маской веселой и улыбчивой чудачки. Так проще, так меньше вопросов.

Никто не пристает, узнавая, чего я грущу, почему я молчу. А боль моя со мной, но незаметна для других. Иногда только ее волны особенно сильно накрывают, рождая ночные кошмары. Но это можно пережить. Никто не знает меня настоящую. Только мастер изредка умеет заглянуть в мой кокон, но я не пускаю его дальше. Ему и так больно, зачем ему еще и моя боль? Я берегу чувства близких. А свои? Я о них не думала... до встречи с Дорхе. Но я и это перетерплю. Я научилась быть сильной, научилась справляться сама со своими проблемами, не ожидая помощи со стороны. Это бесит мастера, это удивляет Улю и Листа. Но я уже не могу по-другому. Это кажется странным, но так было не всегда. В доме моего отца было полно народу, его уважали и ценили. У меня было полно друзей и приятелей. Но где они все были, когда отца облили грязью? Отвернулись.

Я бегала от дома к дому, оббивала пороги, рыдала у ног княжича. И что? Помог ли мне тот, кого я считала другом? Пришли ли на помощь друзья отца? Я осталась одна. Про меня не вспомнили после казни, мне не пытались помочь, когда повозка увозила меня в жуткий приют на севере. Меня просто забыли. Такова суть доверия и надежды. Это миражи. И я более не жду поддержки ни от кого. Это тяжело, но тяжелее ждать помощи и понимать, что ее не будет. Ты один наедине со своим горем. Я избавилась от иллюзий и живу далее, всегда готова прийти на помощь близким, но на ответный ход с их стороны не надеюсь. Тем меньше разочарований. Так что цепляю на физиономию вид беспредельной сосредоточенности и принимаюсь за работу. Как раз уборку давно не делала. Схватив метелку, я со зверским видом двинулась к углу, где притихли и сбились в стайку что-то заподозрившие пауки. Работа закипела.

Пыльная и уставшая, но уже более спокойная и собранная, я выбралась на поверхность из своего подземелья. Фыркая и чихая, добралась до кухни, где была обругана Ольхой и получила приказ пойти и сделаться похожей на человека, а не на лешего. Пришлось подчиниться, ибо по-другому меня кормить отказались. Все так же изредка пофыркивая и почихивая, я со скрипом (скрипели ступени, не я) потопала наверх переодеваться. Наверху было сумрачно и тихо, мастер сидел в кабинете, задумчиво глядя в окно. На коленях старика лежала раскрытая книга, в руках было перо. Мастер задумчиво грыз писчий инструмент, а свободной рукой перебирал складки мантии. По опыту знаю, что это признак крайней обеспокоенности мастера. А еще это может значить, что мастера осенило. В чем?

- Мастер? - я просунула голову в приоткрытую дверь. - Все хорошо?

- А? - старик моргнул и выпал из ступора. - Да, солнышко. Все хорошо. Вот, идейку одну решил проверить, обдумываю. Ольха уже к обеду звала?

- Нет,но сейчас позовет.Будьте уверены.

- Да-да. Да-да, - мастер кивал, но мысли его явно витали не здесь. А где?

- Точно ничего не случилось? Может, вестника Бусу пошлете? Или к Дорхе...

- Нет-нет. Это ждет. Я еще кое-что проверю, - мастер все же сфокусировал на мне взгляд. Оглядел, скривился и изрек: - А ты пойди умойся, а то без обеда оставят.

- Данна, марш переодеваться, - рявкнул мастер и отмахнулся от меня пером.

Вздыхая и злясь на скрытного наставника, я пошла к себе, где, приобретя надлежащий вид, вышла к обеду. На обратном пути мастера в кабинете я не обнаружила, дверь была заперта, так что узнать, что записывал или о чем раздумывал мастер, не получилось. Остаток дня прошел без происшествий. Боровички суетились по хозяйству, мастер заперся в кабинете. Я? Я, пошатавшись без дела, завалилась спать еще до захода солнца.