Глава 20

Увы, как не старайся, а народная мудрость, гласящая "перед смертью не надышишься", имеет место быть. Я бы даже сказала, действует всегда и везде. Вот и я, как не старалась, оттянуть момент своего позора не смогла. Вчера вечером мастер с самым торжественным видом вручил мне сверток с подозрительным бантом из атласной ленты. В свертке было платье. Новое, нарядное и дорогое. А сегодня вечером в комнату ворвался смерч имени "Ульяна Нагорэ" и меня, поникшую и принявшую экзекуцию как данность, впихнули в изделие из синего бархата, соорудили на голове сложную конструкцию из кос и при пособничестве Листа волоком утащили на праздник. Мастер напутственно выкрикнул в след "веселись", Вяз и Ольха радостно помахали, Хмель покраснел и тихо посоветовал: "одна не ходи".

Дело в том, что платье мне выбирала Уля, а она моей тяги к свободному крою не разделяет. И вот теперь я холодела от ужаса, ловя на себе внимательные взгляды горожан мужского пола, пока мы торопливо шагали в академию. Я прокляла Улю в сотый раз и, будь я магом — ходить бы моей подруге в коросте до конца своих дней, а так идет себе, смеется, меня подначивает.

— Тебе и вправду очень идет это платье, — серьезно сообщил мне Сева. — Синий тебе к лицу.

— Ага, синий с красным очень органично смотрятся, — заржала Уля.

Я злобно потянула вырез платья вверх и тут же получила от подруги по рукам.

— Я что, зря его на тебе час шнуровала?

— А, может, расшнуруешь, пока не поздно? — с надеждой уточнила я.

— Нет, меня твои мешкоплатья уже достали, сегодня все узнают, что ты не только умница, но и красавица, — добила меня Уля.

Я с надеждой глянула на Севу. Листик смерил меня своим близоруким взглядом и добавил:

— Даня, а ты зачем все это прятала?

— За этим, — рыкнула я и кивнула на сына пекаря Римке.

Мы как раз замерли у булочной, а младший Римке мешок с мукой с телеги сгружал. А тут я декольте поправить решила. Мешок конкуренцию со мной не выдержал и, соскользнув с плеча расфокусированного парня, превратил последнего в подобие снеговика. Судя по отборной брани, донесшейся из пекарни, снеговику еще и порка светит.

— Вот, первая жертва красоты имеется, — злобно заключила Улька. — Сейчас мы им всем покажем, какая ты!

Я была с ней в корне не согласна и показывать ничего не хотела. Я бы с большим удовольствием все прикрыла и спрятала. А все дело в том, что я давно уже не заморенный голодом подросток, а девушка двадцати двух лет с фигурой. С такой фигурой, которая во всем смотрится очень... откровенно. Вот что ни надень, выглядит так, будто ты напоказ все выставила. Оттого я и люблю свою мантию. А сейчас на мне тесное платье из синего бархата с серебряным кантом по вырезу и подолу, и свободного в покрое одеяния только рукава. Так что иду, краснею, с ужасом жду входа в академию.

В бальный зал следом за гордо шествующей Улькой я входила с содроганием. К моему счастью, народу там было много и на мою скромную персону никто не обратил внимания. Не люблю я эти празднования, танцы, гуляния, наряжания. Хотя не так, я их боюсь. Мне кажется, что все на меня пялятся, посмеиваются надо мной, а стоит выйти танцевать, так ноги напрочь забывают, что делать, и нещадно топчутся по ногам пригласившего меня на танец. К моей радости, звали меня танцевать редко. Потому как на танцы я хожу редко. И вообще, места большого скопления людей меня нервируют.

Я удобно устроилась в самом конце толпы, у каменной колонны.

— Не видно ведь ничего, — ныла Уля. — Пойдем ближе.

— Зачем? Вот отсюда чудесный вид, — "и меня не видно" — мелькнула трусливая мыслишка.

Было неловко, стыдно и страшно. А вдруг кто пригласит? Вон как те двое парней смотрят. Парни смотрели с таким видом, будто видели меня впервые. Ну да, я почти всегда хожу в выцветшей мантии и с собранными в узел или косу волосами. А тут прямо царь-птица. Хоть бы танцевать не повели! Хочу в свой подвал!

На другом конце зала стояли Радда и Забава, усиленно делая вид, что не замечают друг друга. Вот кто любит греться в лучах всеобщего внимания. Одна знойная брюнетка в алом, другая ангелоподобная блондинка в небесно-голубом. В той же стороне стоял приглашенный мастер Бус, привычно веселый, дружелюбный, наряженный по такому случаю в расшитый сюртук, белую рубашку, сапоги со шпорами. Этакий принц с гобелена, вид портила прическа в виде коротко стриженного "ежика" русых волос с тонюсенькой косичкой на затылке.

Далее на глаза попался Дорхе, со скучающим видом подпирающий колонну. Волосы распущенны, и только пряди на висках завязаны сзади в хвостик. Одет дракон как всегда сдержанно, элегантно и в своей любимой гамме — черной. Черный сюртук с едва заметной вышивкой серебром, черная рубашка, даже лента в волосах, и та черная. Хотя, думаю, если одеть его в рубище — он бы и в нем смотрелся столь же эффектно.

Объявили начало праздника, заиграла музыка, дамы выстроились вдоль стены (меня Уля тоже впихнула в эту шеренгу, не обращая внимания на протесты). Кавалеры закружили по залу, выбирая пару для танца. Мне стало откровенно страшно, соседок нещадно разбирали и я рисковала остаться без прикрытия. От волнения пришлось переключить внимание на изучение паркета, штор, колонны, собственного рукава. О Боги, я хочу быть невидимкой! Странный шепот, пронесшийся по толпе, заставил меня отвлечься от терзания собственного наряда и поднять глаза. Лукавый взгляд фиолетовых глаз, наглая улыбка. Убила бы!

— Позволите? — мурлыкнул гад.

— Нет. Я не танцую, — пискнула я, пряча для большей убедительности руки за спину.

— Не выдумывайте, — дракон приобнял меня за плечи и попытался вывести из такой милой моему сердцу шеренги. Я попыталась воспротивиться. Поднял за плечи, перенес и поставил перед собой. Гад. Сильный и наглый гад.

- Я не умею, - соврала я.

Наши препирательства увидел Лист и даже двинулся ко мне на выручку, но вынырнувшая из толпы Уля поволокла парня в круг танцующих. Предательница! Рядом со мной напряженно сопели другие девушки, с непониманием глядя на меня. Ну да, тут целый Дорхе танцевать зовет, а я почему-то еще не побежала впереди с радостным визгом.

- Этот танец не умею, - не отступать же!

- Ничего, я умею, - он был так спокоен, что желание дать ему по морде стало непреодолимым.

- Пригласите кого-нибудь другого, - пискнула я. - Воон их сколько. Радда сегодня очень хороша!

- Я не хочу Радду, - сквозь зубы выдавил дракон. - Тогда Забаву. - Может, еще Ольху предложишь? - нервно выдал Дорхе, оборачиваясь. - Можно, а она пришла? - обрадовалась я, оглядывая зал. - Я не хочу танцевать с Забавой и Раддой, - багровея, рыкнул он. - Какой вы капризный, - съехидничала я. - Ничего вы не хотите. - Я хочу танцевать с тобой! - гаркнул дракон.

Эхо разнесло эту фразу по всему залу, музыка сбилась с ритма, что-то со звоном упало на пол. Может, пнуть его в колено и сбежать? Этот догонит, с него станется взвалить меня на плечо при всем честном народе. Молчу, соплю, думаю.

- Данна, - вздохнул Дорхе. - Тебе самой не смешно стоять тут в нарядном платье и шарахаться от всех подряд?

- Нет. Меня все устраивает, - все так же глядя в пол, пискнула я. - А платье Улька на меня силой надела.

- Хвалю, вкус у Нагорэ отменный, - хмыкнул дракон. - Только вот пропадет нарядец, с такой-то бессердечной носительницей. - Не надо... - взмолилась я, когда дракон снова взял меня за руку. - Надо, - холодно обронил Дорхе. - Тебе уже давно пора перестать прятаться, Данна. - Я не прячусь! - Трусиха, - прозвучало с насмешкой.

-Я не...

- Трусиха, трусиха, - закивал Дорхе.

И физиономия такая лукавая. И взгляд насмешливый. Издевается, гад. И самое обидное, что мне из вредности уже хочется пойти танцевать. И знаю, что так нельзя, что пожалею, что уже в сотый раз наступаю на все те же грабли, но слова уже сами с языка сорвались.

- Один танец, - выдохнула я.

- Как скажешь, - кивнул Дорхе, и меня повели к танцующим.

Я с трудом видела и различала дорогу, так как от волнения меня колотило и перед глазами все плыло. Разворот, поклон, мой поклон в ответ, шаг навстречу. Горячая ладонь на моей талии, взгляд фиолетовых глаз сверху вниз, рывок, четыре шага по кругу, и снова горячие руки на моей спине.

- Улыбочку! - снова мурлыкнуло сие чудовище.

Я попыталась изобразить что-то в этом роде. Судя по скривившемуся дракону, улыбочка вышла так себе.

- Данни, заканчивай краснеть, - склонившись ниже, шепнул дракон. - Ты неотразима в этом платье.

Ноги стали ватными, а сердце уже резво карабкалось к горлу, намереваясь выпрыгнуть от волнения. Дорхе хмыкнул и осторожно повел в танце, шепнув:

- И начали... Ты же все умеешь.

Сильный захват, бросок - и я взлетаю среди таких же перепуганных девиц. Падение вниз, в сильные, надежные объятия, шаг назад. И я, как листок, подхваченный ветром, перепуганная, беззащитная, ведомая. Но вместо страха пришла удивительная легкость. Дракон на удивление точно чувствовал мои движения, а я покорно следовала за ним, позволяя вести, направлять, поддерживать. И напряжение исчезло, в какой-то момент я перестала задумываться над тем, как двигаюсь и куда иду, доверяясь полностью ведущему меня партнеру. Он крепко держал, помогая уловить рисунок танца, удерживал, подхватывал, оберегал. Дивное и малоизвестное мне чувство полной свободы и окрыленности медленно наполняло душу. И глаза напротив, искрящиеся, ироничные, ободряюще глядящие на меня, и сильные руки, что держат надежно, не давая упасть или споткнуться. И пьянящее волнение от того, как мы близко, и в то же время ограничены правилами приличия. Снова мы кружим по залу, шаг вперед и два назад, и горячие пальцы сжимают мои, рывок, объятия, поворот - и мы расходимся в разные стороны, заняв места рядом с другими танцующими. Пары движутся двумя шеренгами, друг напротив друга, движение навстречу и, не дойдя шаг, мы расходимся крест на крест. Я делаю шаг и меня обнимают руки другого партнера, а дракон ловко подхватывает другую девушку. Поворот, шаги по кругу, и в этот момент появляется странное чувство неловкости и страха, а еще жгучего одиночества. Словно я стою одна под пронизывающим ветром, лишившись чего-то очень важного. Все то же, и рисунок танца, и уверенные руки парня, ведущего меня под музыку. Все так же, и все иначе, нет этого пульсирующего в теле волнения, нет прожигающих одежду горячих рук, нет насмешливых глаз напротив. Против воли стала искать Дорхе среди других пар, переходя от одного партнера к другому, следуя танцу.

Шаг, другой, поворот - и снова чужие руки, пустые глаза. И я вижу дракона, танцующего с девицей за две пары от меня, движения четкие, плавные, правильные и никаких эмоций, только четкое следование танцу. И взгляд, неотрывный взгляд в мою сторону. Встретившись со мной глазами, Дорхе по-хулигански мне подмигнул. От этого жеста по телу пошла нервная дрожь. Я все же зажмурилась, отгоняя наваждение, и снова протянула руку к следующему партнеру. И вот снова знакомые руки, рывок и меня, обняв за талию, поднимают над полом и, как требует танец, я позволяю мужчине прижать меня к себе сильнее. Музыка ускоряется, набирая темп, и мое сердце заходится в бешеном беге, жар по телу, дрожь, смятение. Мы кружимся, моя рука на его плече, фиолетовые глаза напротив моих, и мне слышно, как грохочет мое сердце, заглушая звучащую в зале музыку. А еще я могу в полной мере ощутить, как колотится сердце обнимающего меня мужчины, словно мчится наперегонки с моим.

И вот сейчас, находясь в его объятьях, чувствуя дыхание на щеке, я меньше всего хотела, чтобы музыка закончилась. Потому как в этот момент что-то во мне потянулось к дракону, захотелось запустить пальцы в его волосы, прижаться теснее, вдохнуть запах табака и дыма. А еще до дрожи хотелось его поцеловать. Вот сейчас, когда он смотрит мне прямо в глаза. Пальцы сами скользнули по его плечу, касаясь шеи, и в ответ на мой жест руки, державшие меня, сжались крепче, фиолетовые глаза вспыхнули, взгляд стал напряженным, словно Дорхе не поверил в мой внезапный порыв. Я и сама не верила, а еще жутко испугалась этого нежданно нахлынувшего чувства. И отвела глаза. Нельзя настолько поддаваться фантазиям.

Рывок, и я снова взлетаю, чтобы упасть, и быть пойманной за мизинец от пола, прогибаюсь, не боясь упасть. Знаю, он удержит, если оступлюсь - поймает. Никогда я еще не ощущала себя такой свободной, как в этом танце, где я не одна, где рядом всегда есть поддержка, только протяни руку. И мы проходим по залу рука в руке, глаза в глаза, обходим зал по кругу, чтобы в следующий миг отпрянуть и склониться. Все, танец закончен. Я в потрясении гляжу на паркет, стараясь унять пришедшие в смятение чувства. Всего один танец... Но как много я пережила в нем. И сердце снова затапливает тоска, не нужно было соглашаться. Тяжело это для меня, быть так близко к дракону. Так близко и так далеко. Мы ведь друзья. Теперь только друзья.

- Спасибо, Данна, - хриплый голос Дорхе вырывает из оцепенения. - Надеюсь, вам понравилось?

- Спасибо, - сдавленным шепотом отозвалась я, стараясь не отрывать взгляда от пола, пока он вел меня во вновь собравшуюся шеренгу. - Вы прекрасно танцуете.

- Я старался, - усмешка в голосе. - Рад, что смог вам угодить.

Едва ощутимое касание моей руки губами и меня оставляют среди шушукающихся девиц. Тихо шмыгнув носом, начинаю искать глазами Улю, и нахожу - кружащуюся в обнимку с некромантом с пятого курса. Найти Листика не составило труда, стоило просто вспомнить, где стоял бочонок с вином. Лист угрюмо цедил вино из бокала, следя за веселящейся подругой.

- Веселишься? - тихо осведомилась я, беря и себе бокал вина.

- Упиваюсь от неописуемого восторга, - криво усмехнулся Лист. - А что, не заметно?

- Да, твоя перекошенная радостью физиономия это подтверждает, - кивнула я, залпом осушив свой бокал. - Вижу, ты тоже в ударе, - проследив за мной, заключил друг - Угу. Я бы сказала, в экстазе.

- Вы красиво смотрелись, - мотнул головой мой хмельной друг - Половина танцующих не плясали, а на вас смотрели.

- Я чувствовала. -Даня, ты нормально? - Нет, - сдавленно призналась я. - Я не нормально.

Меня трясло, щеки пылали, сердце выскакивало из груди. Так нельзя, нельзя терять голову и контроль над собой. Это путь в никуда, такие поступки всегда только вредят. Листик хмыкнул и в наглую отобрал у меня бокал, сунув вместо него стакан с квасом. Зло глянула на друга, тот в ответ отсалютовал мне своим кубком и осушил его залпом. Оказывается, и алхимики бывают очень коварными. Вздохнула в принялась блуждать взглядом по залу, Дорхе обнаружился возле все той же, облюбованной им, колонны. Дракон небрежно подпирал элемент архитектуры здания плечом, рассеянно разглядывая присутствующих на празднике. Наши взгляды встретились.

Поспешила отвести глаза, так как пронзительный фиолетовый взгляд вызвал у меня нервную дрожь и часть содержимого бокала расплескалась. Что же это со мной такое? Ну почему из всех знакомых мужчин меня бросает в дрожь от взгляда того, кто своими поступками подтвердил все мои худшие опасения? И я гоню прочь фантазии, запрещая себе даже мечтать о чем-то, связанным с Дорхе. Эти слюнявые мечты то и дело волнами накатывали на меня, словно в странном припадке. Но мы не в сказке, и, увы, чудес не бывает. Мы друзья. И нечего мне больше ждать. И для бессонницы у дракона другой предмет. Я тяжело вздохнула, стараясь удержать подступившие слезы. Нельзя было приходить сюда, нельзя было с ним танцевать, нельзя давать мечтам захватывать себя в плен.

Объявили белый танец, девицы приободрились и рассыпались по залу, приглашать кавалеров. Приличный косяк алчущих мужского внимания двинулся к Бусу. Второй атаковал скучающего у колонны Дорхе. Первой к дракону подскочила Радда с таким воинственным видом, что остальная часть девиц предпочла слегка отстать, дабы не выскочить случайно перед соперницей. Дорхе с ухмылкой смерил Радду ироничным взглядом, и, помолчав, отрицательно мотнул головой. Радду перекосило от неожиданности и она поспешила ретироваться прочь, к поджидающим ее ласки кавалерам рангом пониже.

Мне стало откровенно интересно, кого же предпочтет летучий змей, но, к моему удивлению, тот проигнорировал других девушек, что-то сообщил им, вызвав у собравшихся удивление. А после поднял взгляд на меня и подмигнул. Ободряюще так. Как другу. Видимо, я снова покраснела, так как на ехидной драконьей физиономии расцвела донельзя довольная ухмылка. К моему неудовольствию, девицы проследили, куда же глядит их кумир, и узрели... Естественно, меня. Судя по их лицам, они были до глубины души поражены увиденным. А Дорхе отлепился от колонны и ...

- Листик, потанцевать хочешь? - поинтересовалась я у друга. - Как раз полька.

Судя по всему, выпитое вино начало активную экспансию моего мозга, так как я подумала, что дракон идет в мою сторону. Лист кивнул и протянул мне руку. А Дорхе, еще раз улыбнувшись мне, двинулся к выходу из зала. Заиграли польку, пары рванули в центр. Пронзительный визг разорвал вечерний воздух и сбил с ритма оркестр. Пары замерли, по толпе собравшихся прокатился взволнованный ропот. Мы с Листом тоже замерли. Крик повторился. Дорхе и Бус, не сговариваясь, бросились на этот тревожный звук, толпа любопытных тоже потянулась на звуки, несшиеся из коридора. Мы с Листиком, повинуясь стадному инстинкту, рванули к выходу, по дороге приняв в свои ряды Ульку. Втроем все же не так страшно, как в одиночку.

Уйти далеко не вышло, мы почти сразу уткнулись в хвост толпы из любопытствующих. А потом, к моему удивлению, на меня стали бросать странные взгляды. То один студент, то другой, то наставники. Толпа зашуршала, зашипела, сотни голосов слились в неровный хор, а потом затихли, стоило мне приблизиться. Я растерянно глянула туда, где разомкнулась сплошная стена зевак. Мастер Болот сидел на каменном полу коридора, устало привалившись к стене. Отстраненно подумала, что он так снова простудится, и почему его не подняли, ведь старик и так уже слаб, вон бледный какой. Факелы бросали алые отсветы на бледное лицо, свистели сквозняки, гуляя по галерее, любопытно заглядывала в окно луна, пятаком сияя на черном небе. А мастер удивленно глядел в потолок своими ясными синими глазами. Уже мертвыми глазами. Только теперь я увидела то, что не заметила сразу - рукоятка ножа, торчащая из груди мастера. Убит? Мой добрый и безобидный мастер? Тот, кто за всю жизнь не убил даже комара?

И я продолжала стоять и судорожно сжимать руку Ульяны, мир покачнулся, из него стерлись запахи, звуки, мир размыло пеленой слез. А я все стояла, пытаясь убедить себя, что это сон, кошмар, один из тех, что мучили меня долгие годы. А по спине уже ползло липкое щупальце паники, заставляющей задыхаться и полубезумно мотать головой в тщетной попытке отогнать шокирующее видение.

- Мастер... - я даже голос свой не узнала.

- Лист! Твою мать, да лови же ты ее!

Дорхе подоспел вовремя, если бы не подхватил, то я бы шлепнулась на каменный пол, а так медленно заскользила вниз, оседая на холодные камни. Ноги дрожали, тело не слушалось, слезы безудержно стекали по лицу.

- Данна, - дракон присел рядом, потянул за руку. - Вставайте. Вам лучше уйти.

Я тупо взглянула на него, на мастера, которого уже накрывали простыней, на бледного Буса, на молчавших студентов. И зарыдала. О боги, я не думала, что еще умею так рыдать, мой мир рухнул. Снова. Снова жизнь отняла у меня того, кто был так дорог, кому была дорога я.

- Я ее уведу, - я как во сне чувствовала руки Дорхе, подхватившие меня. - У нее истерика.

Спорить с ним никто даже не попытался, те, кто стоял рядом, синхронно шарахнулись в сторону, пропуская дракона с его невменяемой ношей. Я безвольной куклой повисла у мужчины на руках, от рыданий уже трясло, я без стеснения уткнулась дракону в плечо, ища хоть немного поддержки. Дорогу до лавки я не запомнила. Я вообще с трудом понимала, что происходит, меня усадили в повозку, приехавшую на вызов Буса. Уля влила мне в рот какую-то горькую мерзость, от которой тело онемело, а мысли путались. А Дорхе молча сидел рядом, сжимая мою ладонь в своей, обнимая за плечи, успокаивающе гладил по волосам.

- Кто? - хрипло произнесла я. - Кто мог такое сделать?

- Не знаю, - все так же сжимая мою руку, выдохнул Дорхе. - Но узнаем. Я узнаю, клянусь.

- Мастер был безобиднейшим созданием, - всхлипнула я. - Кто посмел?

Снова подступила истерика, спазм сжимал горло. Все молчали. А что сказать? Горе, оно такое, говорить смысла нет, тут главное вместе держаться и не раскисать.

Ночь выдалась тяжелой и длинной. Мы допоздна сидели в гостиной, пили остывший чай и молчали. Ольха плакала, Улька разливала по чашкам успокоительное. Каратай молча сидел у меня на руках, тихо вздыхал и нервно сжимал лапки, царапая колени. Мужчины просто молчали, стараясь приободрить меня и Ольху. Дорхе, к моей радости, тоже остался, просидев рядом со мной до утра.