Глава 8

Утром меня снарядили в поход. Ну как поход, на соседнюю улицу, отнести Дорхе заказанную мазь. День у меня был свободный от пар, но, увы, не свободный от вездесущей Ольхи. Хотя дракон сказал, что сам зайдет, но мои-то все преисполнились благодарности и почтения к мастеру. Они преисполнились, а топать пришлось мне. Нормально, да? Противиться было бессмысленно и я, молча одевшись, отправилась к Дорхе. Правда, день выдался хороший, и я вовсю наслаждалась прогулкой. Домики у нас в Нуире все сплошное загляденье, аккуратные, выкрашенные цветной побелкой, под черепичными крышами, с цветами на подоконниках, резными ставнями и ажурными оградами. Так что славится Нуир не только своим научным потенциалом, но и красотой архитектуры. Любая вылазка здесь настоящее эстетическое удовольствие, и гулять по Нуиру я люблю. Сандалии гулко выстукивали по камням мостовой, солнышко уже по-летнему грело, птицы пели, природа цвела, мир играл всеми красками радуги. И на душе у меня было удивительно светло и радостно, хотя я самой себе ответить "почему?" не смогла бы. Проходя мимо булочной, прихватила с собой немного пирожков с ревенем. Они просто ну очень вкусно выходят у господина Ринке, пушистые, ароматные, все в сахарной пудре. Отнесу их мастеру в качестве благодарности. Если по дороге все не слопаю.

В общежитии дракон не жил, предпочитая разделять быт и работу. Дорхе поселился в маленькой квартирке за мастерской оружейника, через одну улицу от нашей лавки. Свернув за угол, я нырнула в арку подворотни, ведущей во внутренний дворик, где и был вход в квартиру, отдельный от хозяйского. Уютный такой, с плетенной мебелью в тени раскидистой яблони, с аккуратной клумбой и маленьким фонтанчиком в центре. Жена у оружейника очень хозяйственная дама, даже вот такого беглого взгляда хватило, чтобы понять — за этим сквером следят постоянно. Я робко дернула за ручку дверного звонка и замерла, ожидая ответа. В доме послышались торопливые шаги дракона, его уверенную поступь я из тысячи узнаю. Дверь открылась, являя мне Дорхе во всей своей красе — волосы распущены по плечам, рубашка навыпуск, ноги босые.

— Жваго? — удивился дракон, но в дом пригласил. — Что у вас опять стряслось?

Я, все больше смущаясь, прошла в прихожую. И чего мне так неловко?

— Ничего. Мазь вашу принесла, — я улыбнулась и шагнула к Дорхе, протягивая баночку с зельем. — Вот.

— Спасибо, Жваго. Не стоило, — и вот все хорошо, но почему-то Дорхе как-то нервно глянул в сторону лестницы, ведущей на второй ярус квартиры, и снова на меня. — Почему не на учебе?

— А у меня сегодня выходной. Лекций нет, я отдыхаю, — улыбнулась я. — И вот. Это тоже вам.

Я протянула дракону пакет с угощением. Дорхе принял подарок с таким видом, даже описать сложно, будто никто ему раньше гостинцев не приносил. Растеряно взял пакет в руки, повертел его, развернул.

— Мастер Ринке печет самую лучшую сдобу в Нуире, — улыбнулась я. — Это вам мое "спасибо".

— Спасибо, Дана, — сдавленным каким-то голосом отозвался Дорхе. — Мне очень приятно...

Дракон поднял на меня взгляд и улыбнулся. Искренне, так, как дети улыбаются подарку. И вот стою я, а на меня смотрят так, словно я мешок золотых слитков притащила, и улыбаются тепло, ласково. А мне так хорошо от его улыбки стало, что хоть падай. И, может, зря я о нем так плохо думала? Нормальный он мужик. Добрый, это же видно. А еще я почему-то подумала, что очень одинокий. Вот сейчас, когда пирожки отдавала, эта мысль в мозгу пронеслась. Он с таким взглядом этот пакет принял, словно никто раньше заботы о нем не проявлял.

— Ярвиолас, ну что там? — раздался женский голос со стороны лестницы.

Волшебство разлетелось вдребезги. Я растерянно моргнула, снова осмотрела Дорхе и медленно перевела взгляд к говорившей. Вдова Альтье стояла на ступенях, торопливо поправляя прическу, не зря же вышла, сразу видно — специально. Вдова Альтье, молодая еще женщина, красивая, без мужа на третий год брака осталась. Я, может, и моложе, и замужем не была, но то, что госпожа Альтье здесь не чай с Дорхе распивала, ясно стало бы даже ребенку. От меня не ускользнули ни криво застегнутый ворот платья, ни растрепанная прическа, ни припухшие губы вдовы. И чувство у меня такое, словно мир как-то разом потерял краски, даже солнце стало каким-то тусклым. Я редко в людях ошибаюсь, но никогда еще моя правота не причиняла столько боли. Некстати вспомнились слухи про цветочницу и все те басни, что рассказывали про драконов. Какая же я идиотка! И о чем я думала? Ну сама же себя обманула!

— Здрасте, госпожа Альтье, — сипло поздоровалась я.

— Здравствуй, Данюша, — улыбнулась мне женщина и, покосившись на хмурого Дорхе, живо затараторила: — А я вот мастеру по хозяйству помочь зашла. Кушать приготовить, убрать.

Я кивнула, делая вид, что ложь принимаю. Киваю, улыбаюсь. Мне-то что за дело? А мне почему-то тошно так стало. Гадко.

— Как мастеру повезло, — невесело улыбнулась я. — Я тогда пойду. У меня еще дел полно.

— Данна, — Дорхе шагнул ко мне с каким-то странным, виноватым видом. — Я вас провожу.

— Я, мастер, дорогу помню, — деланно весело отмахнулась я. — Не провожайте. И у вас вон гостья, может, ей помощь по хозяйству нужна. Мебель подвигать... дров нарубить. Взаимовыгодное сотрудничество — это очень важно.

И выскочила из дома. Только бы подальше отсюда и забыть все, как кошмарный сон. И чего я ему эти пироги тащила? И о чем я думала? Стоп! А чего это я? Я даже остановилась от злости. Мне кто-то что-то обещал? Нет. А то, что я себе что-то придумала, это мои проблемы. Я с самого начала видела, какой он, видела и знала, что поддаваться нельзя. Теперь точно знаю, что все его ужимки — игра. И все! Я вообще что-то последнее время от реальности отрываться стала.

На том и остановилась. Дорхе паршивый бабник, не стоящий моего внимания и слёз. Слёзы? Я зло вытерла физиономию, отругала себя за плаксивость и потопала в лавку. Хотя желание пойти и прыгнуть с моста преобладало. Отругала себя за впечатлительность. Тоже мне, как героиня Улиных романов!

Дорога домой была лишена той эйфории, что преследовала меня по дороге к Дорхе. Солнце слепило и этим бесконечно раздражало, птичий гомон бесил, от запаха выпечки воротило, от вида влюбленной парочки, шагающей по дороге, откровенно захотелось взвыть. И я ускорила шаг, намереваясь сварить себе еще успокоительного. Как-то все мои предыдущие варианты эффекта должного не оказали. А еще я никак не могла отделаться от видения растерянного Дорхе, словно ему было неудобно за то, что я увидела у него в доме вдову Альтье. И чего он занервничал? Догадка осенила мой пытливый ум и жить расхотелось еще больше. А ведь он ухаживал за мной... Я списывала его поведение на этакую манеру обходительной гадины, а он ухаживал и в то же время... НЕНАВИЖУ! Убила бы. А я? А я дура. Меня же просто обрабатывали, готовя к роли очередной постельной грелки. А я уже разомлела, напридумывала себе всякого. Проклятые гормоны, проклятая весна! Проклятый Дорхе! От досады пнула булыжник, боль в разбитом пальце немного отвлекла от жгущей душу обиды. В процессе самобичевания я пролетела свой квартал насквозь, проскочив мимо дома, и поспешила в академию. Настроение у меня ух! Самое время что-нибудь взорвать, и друг для этого дела у меня в наличии имеется. И он (в смысле друг) сейчас точно торчит в лаборатории. Вот так я злая, задумчивая и расстроенная прошагала по мосту, мимо сонно помахавшего мне привратника, спустилась в подвал корпуса алхимии, свернула в арку. Остановилась, осмыслила то, что арки тут отродясь не было. Вернулась, рассмотрела дыру в стене, принятую мною за арку. В раздумьях, что могло вывалить такую дырищу, дошла до лаборатории №7. Осторожно подкралась, прислушалась. Просто так врываться нельзя, чревато. Меня как-то раз результат чужого эксперимента по скрещиванию чуть не сожрал, потом еще неделю вздрагивала при виде лягушек (оно просто очень на жабу похоже было, синюю такую жабу размером с теленка). Жуть.

Осторожно приоткрыла дверь, заглянула в щелочку, дабы узреть сосредоточенного Листика, остервенело натирающего колбу. Вид у моего друга был такой... очень на мой похожий.

- А Улька где? - выдала я, вваливаясь в помещение. - На свидание утопала, - гневно изрек Лист, установив колбу над спиртовкой. -С парнем из практиков. - Мммм? - мечтательно протянула я. - Что взрывать будешь? Соперника? - Это наказуемо, - буркнул Лист, подкручивая пламя на спиртовке. - Листик, а ты поговорить с ней не думал? - А толку? - Листик перестал терзать спиртовку и устало опустился на стул. - Я и так знаю, что откажет. - Давай я осторожненько расспрошу.

- Даня, Улька на своих книгах свихнувшаяся. Ей героя подавай. Чтобы мускулатура, огонь в глазах, сила и отвага. Чтобы пришел, взвалил на плечо и уволок к себе в замок.

- Ну, насчет отваги ты не прав, горючую серу в одиночку смешивать - это не шутки! - улыбнулась я. -А мускулатуру и нарастить можно.

- Я же просто Листик, - хмыкнул друг - Привычный и понятный. Нет во мне ни загадки, ни тайны, и девушки от меня в обмороке не валяются... А Уля...

-Дура она, - зло рыкнула я

- А у тебя что стряслось? - Лист пристально глянул на меня. - Ничего, вот зашла узнать, как ты, - честно глядя другу в глаза, соврала я. - Да брось, в свой выходной? Даня, ты химию, конечно, любишь, но взрывать пытаешься только когда тебе паршиво, - хохотнул Лист. - Кто тебя довел? - Просто в людях разочаровалась. - А ты еще это можешь? - улыбнулся Листик и, поднявшись, подошел ко мне. -Ты же из нас троих самая недоверчивая и циничная. - И на старуху бывает проруха, - выдохнула я и прижалась к другу. - Даня? Эй! - друг ласково прижал меня к груди. - Сырость пошла, значит, совсем все плохо.

- ЫЫ! - выдала я.

Вот с чего бы мне плакать? И не нужен мне этот Дорхе! Ненавижу! Гад! Бабник! ЫЫ.

Меня ласково погладили по спине, потом вытерли заплаканную моську чистым платком, встряхнули для верности и печально осведомились: - И чего мы с тобой такие невезучие? - Не везет в любви, повезет в картах, - вздохнула я. - Ты играешь?

- Неа. - И я нет, - вздохнул Лист. - Может, начать? - Попробуй.

- А давай будем встречаться всем назло! - весело предложил мне дружок.

Глянула на развеселую ухмылку друга и тоже улыбнулась в ответ. Лист кивнул, обнял за плечи и потащил к выходу.

- Пошли, я тебя выгуляю. - А встречаться бум? - напомнила я. - Ну, если ты очень настаиваешь... - протянул Лист. - Но мы не пара. Два психа в одной лаборатории не уживутся.

- И то верно, - кивнула я.

- Но бублик я тебе куплю, - хмыкнул мой друг.

Покидала академию я в куда более веселом настроении, чем пришла туда. Листик травил байки, кривлялся и всячески пытался меня развлечь. По дороге зашли в кондитерскую, и теперь нам составляли компанию пирожное с кремом и бублик, который Лист купил себе. Я как раз примерялась к сладкому облаку, решая, за какой бочок укусить сначала, как из-за поворота показался мастер Лерус. Только вот узнала я его с большим трудом и далеко не сразу. Молодой еще мужчина неровно шагнул из темной подворотни, едва переставляя ноги. Мы с Листом, не сговариваясь, бросились к мужчине, в последний миг подхватив его и предотвратив падение.

- Мастер! - взвизгнула я, вглядываясь в бледное лицо Леруса. - Вам плохо? - Оно... - пробормотал еле слышно мужчина, - оно жжет... - Что? Где жжет? - испуганно отозвался Лист, хватая мастера за плечи.

А на наших глазах происходили жуткие метаморфозы с магом. Мужчина продолжал бледнеть, а по темным волосам ползла изморозь седины, взгляд стал тусклым и безжизненным, только губы еще шевелились, произнося все то же:

- Оно жжет меня изнутри...

Лист уже звал на помощь, вокруг нас собралась целая толпа, а я в ужасе глядела на стремительно седеющего мужчину, в предсмертных конвульсиях сжимавшего мою руку. Жутко, мерзко осознавать свою беспомощность, свою неспособность защитить, спасти, помочь. Я отрешенно глядела в застывшие льдисто-серые глаза умирающего и изо всех сил сжимала его руку. А из переулка уже мчался лекарь Селевар, разгоняли толпу стражники.

- Данна! - послышался у уха голос мастера Буса. - Учащаяся Жваго... Я отрешенно глянула вдаль, потом на Листа, потом снова на лежащего на моих коленях седого мужчину. - Данна, - подоспевший мастер Селевар попытался помочь мне встать. - Мы ничего не смогли... - вырвалось из моей груди то ли оправдание, то ли рыдание.- Он... Он... - Даня... - Листик осторожно выпутал мою руку из пальцев умершего. - Даня, на меня глянь.

А мне было жутко. До боли жутко и еще как-то страшно, словно кто-то глядит на меня. Страшно. Я всхлипнула снова, прижавшись к плечу Буса. Пощечина подействовала моментально. Туман в мозгу рассеялся, нервы успокоились, подступившая истерика с жалобным визгом скрылась далеко и надолго.

- Спасибо, Листик, - отозвалась я.

- Всегда пожалуйста, - кивнул мой друг, помогая мне подняться.

Бус отправил с нами одного из стражников. Глупыми вопросами изводили нас недолго, и остаток вечера я провела на кухне с Ольхой и Хмелем, старательно пытаясь забыть весь пережитый ужас. Много что-то их сейчас на меня свалилось, ужасов этих. Я, конечно, привычная девушка, к истерикам не расположенная, но все эти смерти, умертвия и прочая белиберда меня уже порядком издергали. В помощь мне был направлен успокоительный чай с мятой, коего я выпила ведро, не меньше. Все, сон мне теперь вообще не светит, разве что сниться будут быстрые реки и шумные водопады. Как жестоко я ошибалась!

***

Кошмары вернулись и прочно укоренились в моем ночном времяпрепровождении. И сегодняшняя ночь не стала исключением. Снова мне снились хмурые стены с изъеденной грибком кладкой, запах плесени, сырая подстилка из соломы. А еще эти шорохи в темноте, и красные глазки, зло глядящие на меня из мрака. Хочется спать, тело болит, но страх, что эти твари вцепятся мне в лицо, не дает сомкнуть глаз. А коготки уже стучат по каменному полу, шорохи в соломе все ближе, писк и злое шипение совсем рядом. И я стою, прижавшись к холодной стене, и беззвучно давлюсь слезами. Не буду просить, не буду плакать. Я не дам себя сломать. Что-то мягкое касается ноги, костистые лапки цепляются за подол платья, крыса карабкается вверх. И я с визгом отшвыриваю ее, а рядом еще одна. Боль от укуса, и новая попытка вырвать из ноги кусок мяса. И я сдаюсь, с визгом бросаясь к двери.

- Выпустите! - мой крик вперемешку со слезами. - Я больше так не буду! Сестра Лирея!

Но меня не слышат. Мне не откроют, и ждать утра мне придется в компании голодных и злых крыс. Это не первая моя ночь в подвале, но страшнее всего знать, что, увы, и не последняя. До нового проступка, кажущегося учителям достойным такого наказания.

- Данна! - голос мастера заставил разлепить веки, осознавая, что это был только сон. - Данна, проснись.

Я обвела комнату ошалелым взглядом, заметив перепуганных боровиков, всклокоченного ворона на изножье кровати, мастера в одной ночной рубашке и колпаке, сидящего на моей постели. Сон. Только сон. Я со стоном уткнулась лбом во впалую грудь моего наставника и от всей души зарыдала. Просто от облегчения, что это только прошлое, и оно до меня уже никогда не доберется.

- Да что же это такое! - застонала Ольха. - Что же тебя так снова затянуло-то!

- Испугалась она. Просто сильно испугалась, - поглаживая меня по спине, произнес мастер. - Солнышко, это только сон. Тебе что приснилось? Умертвия, да? Или убийства?

- Приют, - сдавленно пробормотала я. - И крысы. Вяз презрительно сплюнул, Ольха руками всплеснула, мастер крепче обнял меня. - Чтоб их, святош этих. С их воспитанием... - прокряхтел Каратай. - Теперь на тебя приют вообще права не имеет. Ты совершеннолетняя.

- Не сунутся они сюда, - подтвердила Ольха.

- А явятся, мы их с лестницы спустим, - подтвердил мастер. - Все?

- Все, - размазывая слезы по лицу, согласилась я. - Я уже хорошо себя чувствую. Идите спать.

- Хочешь, я с тобой посижу? - уточнил Каратай.

- Идите спать, мастер, - грустно улыбнулась я ворону. - Вам своих проблем хватает.

- А я тебе сейчас чаю с мятой заварю, - кивнула Ольха, - самое лучшее лекарство. - А я все-таки посижу, - с нажимом произнес ворон. - У него бессонница, - усмехнулся мастер Болот. - Во-во, - кивнула птица. - А ты спи, я покараулю.

Вскоре мне в руки сунули чашку с ароматным чаем, укутали в одеяло и, по очереди чмокнув в лоб, Ольха и Болот вышли из комнаты. Ворон сначала носился по изножью, потом перелетел на изголовье и теперь сопел над ухом.

- Очень испугалась? - ожил мастер, перестав изображать чучелко.

- Да, - едва слышно отозвалась я. - Эта жуть все еще перед глазами стоит. - Смерть процесс малоприятный, но неизбежный, - задумчиво проговорил ворон. - Если естественная, то это не так жутко, - я снова сглотнула подступивший к горлу комок. - А это так неожиданно...

- Смерть всегда неожиданна. В этом и вся суть. Даже обреченный на смерть не знает, когда состоится встреча. А внезапность... повод подумать о прожитых днях и попытаться изменить ход своей жизни, пока есть время. Это единственная сила, от которой нельзя сбежать.

- У вас вышло, - вздохнула я.

- Нет, - качнул головой ворон. - Я обманул ее, выиграл время и подобие жизни. Но, увы, это тело все равно не бессмертно. - Еще раз переродитесь, - усмехнулась я. - Не думаю. Эта жизнь у меня вызывает куда меньше сожалений, чем прежняя. Я осторожно выловила размякший листик мяты из чая, и, жуя холодящую язык зелень, глянула на ворона. Птица задумчиво глядела в стену. - Мастер, - тихонько позвала я ворона. - Хм? - Каратай перевел на меня взгляд блестящих, как бусинки, глаз. - Я вас никогда не спрашивала. А как вы...

- Умер? - уточнил ворон.

-Да.

- На полку за книгой по классификации умертвий полез и меня шкафом придавило, - ровным и бесстрастным голосом отозвался ворон.

Я удивленно глянула на птицу. Все-таки смерть под шкафом распространена не только у алхимиков, но и у некромантов. Хотя... Какая смерть?

- Вас шкафом раздавило? - удивилась я.

- Нет, - мотнул головой Каратай. - Просто выбраться из-под него не смог. Ребро легкое пробило. Я же не целитель. Каникулы были, меня в академии не ждали, а больше никто меня не навещал. В общем, помучился, помучился и издох.

- Сколько помучились? - осипшим голосом уточнила я. - Неделю или меньше. Пока силы не иссякли. - А магия? Вы же маг! - Ну, маг.. Был.

- И почему тогда вы не послали сигнал о помощи? - теперь я пристально глядела на ворона. Страшная догадка назрела в уме, но в вопрос все не оформлялась. -Мастер?

- Сил не было.

- Сил или желания?

- Вот чего ты умная такая, Даня? - ехидно осведомился ворон. - Помер я. Старый был. Маразм, наверное, начался. Вот я и решил, что хватит землю топтать и портить всем жизнь. Лег и помер.

- Через неделю?

- Хорошо, лег и ждал, когда помру. И дождался же! - все тем же тоном сварливого старикашки продолжила птица. - Но зачем, мастер? - мне услышанное казалось дикостью. - Что "зачем"? - фыркнул ворон, расправляя крылья. - Сидя умирать не удобно. - Зачем вообще такое делать?

- Устал. Знаешь, умирать оказалось не страшно, - Каратай все так же отрешенно глядел в пустоту. - Страшно знать, что никому ты в этом мире не нужен, никто не придет, никто не обеспокоится. Ни одна живая душа даже не всплакнет по мне.

- Это печально.

- Это закономерно. Скотом я был. Надменным, едким и злобным скотом.

На языке вертелось замечание, что и теперь мастер далеко не святой, но я благоразумно промолчала.

- Тогда уход из жизни казался самым лучшим выходом.

- А теперь?

- А теперь, - все так же с издевкой отозвался ворон, - у меня есть рассеянный Болот и три боровика-недотепы. И лавка, которую без меня ждет разорение. И ты - горе ходячее, на чью рыжую голову беды как из рога изобилия сыплются. Как вас оставить?

- Никак.

- Я когда из небытия вынырнул и увидел тех обормотов, что меня вызвали, сразу понял, что без меня в академии дела не будет. А еще подумал, что, может, это шанс. Начну жизнь сначала, попробую исправить промахи. И вышло ведь! Семьей я обзавелся.

- Да. Оплакать теперь вас будет кому, - с улыбкой подтвердила я. - Не спеши. Я только жить начал, - хохотнула птица. - Угу. Найдете себе степенную ворону. Гнездо совьете, яиц нанесете. - И будем гадить всем дружным семейством прохожим на голову, - весело подытожил Каратай. - А почему вы не женились еще в той жизни ? - задала я закономерный, на мой взгляд, вопрос. - Почему? Сам бы знать хотел. Дурак был. - Это из-за Рассветы, да? - уточнила я.

- Отчасти. А потом понял, что сам виноват. Она любила меня, вот только я был слишком занят собой и своей карьерой. И, выбирая между аспирантурой и свадьбой, выбрал первое. Оставил девку на целый год. Почти не писал, на письма отвечал редко, приезжал и того реже. Чего я ждал?

- И она выбрала другого.

- Да. Закономерный исход. Вместо холодного и вечно занятого кавалера образовался другой - внимательный, заботливый, настойчивый. Когда я приехал в город - моя Рассвета была уже не одна. Тогда я был в бешенстве, обзывал ее, орал, скандалил... Самому гадко.

- А потом не женились почему? - Сначала мне никто не был нужен, потом я никому... Я Расю забыть не мог - Отсюда ваша нелюбовь к драконьей расе?

- Нет. Я принял выбор Рассветы. Перебесился, переболел, но принял. А дальше было то, за что я возненавидел этого гада в отдельности и весь его род скопом. Страдала моя Рассвета.

- Отчего?

- Гулял. У них вообще верности в крови нет, - проскрипел ворон. - Рася, дура, польстилась на сладкие речи и смазливую рожу, а получила... Бросил он ее, нагулялся и бросил. А Рассвета с горя утопилась.

- Вот чего вы на Дорхе взъелись. - Кстати, о Дорхе, - насупился ворон. - Что у тебя с ним? - Ничего... Учусь я у него.

- Ты меня послушай, Даня, - вздохнув, произнес ворон. - Эти гады обаять и глыбу ледяную могут. Геройствовать ради дамы, легко и без труда. Говорить красиво - это у них как дышать выходит. Только во всем этом процессе есть одно "но". Мерзкое такое "но" - их любовь недолговечна. Поиграют, надоест - и пойдут искать дальше забавы. Моя Рассвета не одна такая была. Знаешь, сколько полукровок в пограничных селах? Девки на слова падкие, уши развесят, а потом макушку чешут, а пузо-то растет.

- Мастер, а вы это к чему все говорите? - насторожено уточнила я.

- К тому, что эта тварь змееглазая возле нашей лавки без конца отирается, -сварливо сообщила птица. - То это ему надо, то другое. То у Болота чего спросить, то настой какой купить. Чтоб он ему поперек горла стал!

- Не выдумывайте, - поставив чашку на тумбочку, отмахнулась я.

- А я не выдумываю. Я вижу. У меня глаз наметанный, так что эти все повадки я уже знаю. Это Болот у нас в лаборатории сидит, дальше носа не видит. Ты мне не это!

- Что? - с улыбкой уточнила я.

- Ты же не дура. - Я даже умная. - Но молодая и наивная.

- Наивности и в помине нет, - я решительно мотнула головой и добавила: - А Дорхе? Нужен он мне, как баян дрозду.

- Вот и умница, - успокоился ворон. - А мы чего не спим? - У вас ночь откровений, мастер. - Отставить. Давай на бочок и спать. А то меня Ольха точно в щи сунет за то, что я тебе спать не даю. -А вы? - А я звезды посчитаю.

- Только не вслух.

Ворон снисходительно кивнул и развернулся к окну. Черное небо раскинулось над Нуиром, вглядываясь в его извилистые улочки блестящими искорками звезд. Тишина, покой... ими дышал воздух, о них пел сверчок за стенкой, о них шелестела яблоня под окном. Только тревожно было на душе, гадко от всего пережитого. И еще больше от того, что все произошедшие смерти связаны, а причина до сих пор неизвестна.

К утру по городу ходили слухи один другого страшнее и невероятнее, так что народу, праздно шатающегося по городу, поубавилось. Студенты шарахались от каждой тени и сбивались в стайки. Преподаватели, по возможности, кроме дороги до академии и домой, других маршрутов не использовали. Город погрузился в тихую панику, грозящую перерасти в массовую истерию.