Глава 14

В кружке стыл горячий час с мелиссой, тихо урчащий кот Арис удобно устроился у меня на коленях, за окном завывал злой голодный ветер, а я сама с тоской думала о том, что меня точно уволят. Вот вообще без вариантов.

Бабушка Оля что-то судорожно искала в огромном, тяжёлом даже на вид лакированном деревянном сундуке у стены. Поиски её были долгими, за это время на полу вокруг скопилось множество самых разнообразных вещей, начиная от деревянных расписных ложек и заканчивая серебряной шкатулочкой, закрытой на ключ.

Именно его, этот маленький серебряный ключик, бабушка и искала, из-за чего пришлось вырыть всё содержимое сундука.

– Помню, – приговаривала она, не глядя на меня, – у меня в шкатулке-то этой три серебряных колечка. Одно позволяет окружающих понимать, даже если они на непонятном языке говорят или ментальной связью пользуются. Второй скрывать умеет, когда его об этом хорошо попросят. А уж свойства третьего мне понять так и не удалось.

Об этих чудодейственных колечках бабушка Оля вспомнила после того, как сбежавшая к ней прямо с работы я на вопрос «Как дела?» сначала долго-долго молчала, а потом начала рассказывать, и слёзы так неожиданно вновь побежали по щекам… Вот тогда-то она и вспомнила. И теперь искала, долго и упорно. Шкатулку нашла сразу, а вот ключик от неё находиться всё никак не желал.

– Думаете, они мне помогут? – Спросила я, с надеждой глядя в бабушкину спину.

Старушка остановила свои поиски, посидела немного, затем обернулась и через плечо очень внимательно посмотрела на меня.

– Ты себе поможешь, Катенька, – проговорила она с затаённой грустью, от которой сердце невольно сжалось, – коль сама не сможешь, то уж никто не поможет.

И она снова вернулась к старательным поискам, а я… я поняла, что устала от всего этого.

Я просто ужасно от всего устала.

И как-то совсем невольно с губ слетело негромкое:

– А у вас ещё настойка есть?

А дальше две женщины, обменявшись понимающими взглядами, предались не совсем их достойному занятию: пьянству.

Настойка была вкусной, со сладким привкусом мяты, но горчила нещадно, из-за чего появлялись определённые трудности в том, чтобы эту штуку пить.

– Значит, не хочешь к правителю драконов? – Вернулась к важному разговору бабушка Оля, побалтывающая настойку на дне своей кружки.

Взглядом она следила исключительно за ней, не поднимая головы на меня.

– Не хочу, – не стала я отрицать очевидного.

Бабушка кивнула, принимая мои слова, и задала следующий вопрос:

– А что так?

Помолчав пару секунд, я отвернулась к окну, взглянула на гнущиеся под напором ветра верхушки многолетних елей, что стояли на фоне медленно темнеющего неба. Вечер приближается. А с вечером и дракон, что наступает с неумолимостью сошедшей с гор лавины.

– Я не хочу быть пленницей, – произнесла очень тихо.

За это дело было решено выпить. А потом ещё, и ещё немного…

– Сбежать не получится, – авторитетно заявила бабушка Оля.

Её помутневший взор с трудом зацепился за фигуру сидящей напротив меня. Кажется, с некоторых настойки уже достаточно.

Но об этом я подумала лишь краем сознания, подалась вперёд и приготовилась слушать то, что мне сейчас будут рассказывать.

– Сбежать не получится, – повторила старушка, – этот найдёт, где бы ни была.

– Даже если в другой мир сбежать? – Робко вставила я, имея в виду не наш мир и не его, а какой-нибудь ещё – их же наверняка должно быть много. Ну или хотя бы больше двух!

Бабушка очень внимательно посмотрела мне в глаза, что с её помутневшими глазами выглядело довольно жутко, после чего проникновенно уточнила:

– А кто тебе даст в другой мир сбежать-то?

Вновь навернувшиеся на глаза слёзы сдержать удалось с огромным трудом.

Старушка неодобрительно покачала головой, но её неодобрение вряд ли можно было отнести ко мне. И она подтвердила это, едва сказала:

– Он не успокоится, Кать. Ты задела его сердце, активировала пророчества, появилась на их родовом гобелене. Если говорить откровенно, девочка моя, у тебя нет никаких шансов сбежать. Просто никаких.

Внутри что-то с хлопком лопнуло и полетело вниз, на самое тёмное дно моей души, чтобы разбиться где-то там, в неизвестности, на миллион осколков. Это… было не то, что мне хотелось бы услышать. Совсем не то.

Бабушка же, грустно посмотрев на мои поникшие плечи и потемневший от подтверждённой ею безысходности взгляд, отставила в сторону кружку, которую до этого в руках вертела, вздохнула и продолжила:

– Но ты можешь попробовать отстрочить неизбежное.

И падающая вниз, чтобы разбиться, надежда замерла прямо в воздухе. Откровенно говоря, я вся в этот момент замерла, даже дышать перестала, и подняла на старушку недоверчивый взгляд.

Не говоря более ни слова, бабушка Оля поднялась и, пошатываясь, ушла в глубину дома. Её не было несколько минут, лишь какой-то шум доносился откуда-то оттуда.

А потом она, всё так же пошатываясь, вернулась, рухнула на стул за столом и с победной улыбкой на раскрытой ладони показала мне ключик. Маленький серебряный ключик, вероятно, тот самый, что она искала.

– Нашла, – подтверждая моё предположение, похвасталась старушка.

Я с трудом поднялась со стула, подошла к сундуку, наклонилась и взяла с пола запечатанную серебряную шкатулку, чтобы после этого вернуться и осторожно поставить её на стол, замочной скважиной к бабушке.

Попала она в неё далеко не с первого раза. Но всё же попала, а лично я узнала много новых совершенно нехороших слов.

Тихо щёлкнул открываемый механизм, серебряная крышечка сама с величайшей аккуратностью откинулась назад, а бабушка с восторженным трепетом извлекла изнутри три простые серебряные колечка.

– Их можно носить, как одно, – проговорила она, прикладывая все три друг к другу так, что пропали все швы и стыки и это действительно стало просто одно самое обычное кольцо.

И вот его на дрожащей ладони передали мне.

Первое, что я почувствовала, едва взяла его в руку, это холод. Оно было не просто холодным, оно было ледяным, и лёд этот оно напитывало явно годами, потому что не согрелось даже от моих прикосновений.

– Надевай, – велела бабушка Оля, во все глаза следя за каждым моим движением.

Чувство надвигающейся беды зашевелилось где-то внутри. Голос разума шепнул, что лучше мне этого не делать, но… разве был у меня выбор?

Осторожно покрутив магическое украшение перед глазами, я со всей осторожностью надела его на руку и… и ничего не произошло. Вообще ничего. Совершенно. Оно даже не потеплело.

– Ну, – бабушка Оля подалась вперёд, навалилась на стол и с жадностью посмотрела вначале на кольцо, затем мне в глаза, – как ощущения?

Честно прислушавшись, я была вынуждена признать:

– Никак.

Но этим ответом старушку было не впечатлить, поэтому она, как-то странно на меня посмотрев, перевела жаждущий уже чего-нибудь взгляд на кольцо. Я тоже на него посмотрела.

И вот сидим мы, смотрим, а оно самым бессовестным образом ничего не делает.

– Я рада, что оно бездействует, – призналась я вдруг.

– Почему? – Не глядя на меня, спросила бабушка Оля.

– Потому что всё это безумие в моей жизни началось из-за одного конкретного кольца, – выдохнула я с негодованием, которое всё это время пряталось где-то внутри.

Это всё действительно началось из-за Арх-Аира.

Так некстати вспомнился тот совсем далёкий разговор с Топтоном: «Арх-Аир ничего не делает случайно. У него за четыре сотни лет лишь один прокол – из-за него он у вас в мире и оказался. Но, знаешь, сейчас я уже не уверен, что это был прокол, а не часть его плана». Какого плана? Что он задумал?

Итак, дух самого могущественного в Туманном мире рода спасает Ахару и тем самым подставляет себя, из-за чего попадает в наш мир и на несколько лет… скажем так, впадает в спячку. Он всё сидит и чего-то ждёт в доме у ведьмы, а потом попадает ко мне и… пробуждается? Начинает действовать? Воплощает в жизнь свой коварный план? Не знаю.

Попав ко мне, дух под угрозой смерти заставляет меня перенестись в его родной мир, где через месяц пустых скитаний я встречаюсь с лордом Арганаром, наследником рода и действующим хозяином Арх-Аира.

Я задумчиво постучала пальцами по столу, напряжённо думая обо всём этом.

И поняла: Арх-Аир был против того, чтобы я использовала свою кровь тогда и выпускала его на свободу. Почему? Мы тогда выяснили, что это из-за привязки к роду, но что, если всё не совсем так?

Дух едва не убивает меня и заставляет вернуть его домой, но после, оказавшись на родных территориях, не делает совершенно ничего для того, чтобы вернуться к хозяину. Почему?

– Кать, ты чего? – Встревоженно позвала бабушка Оля.

Я не ответила, лишь мотнула головой, прося не мешать.

Вывод первый: ему нужна была я. Он несколько лет ни на кого не реагировал, но, едва оказался у меня, начал пробуждаться.

Вывод второй: ему нужно было затащить меня в свой мир. Исходя из всего произошедшего, рискну предположить, что ему нужна была я в его мире, но не я рядом с наследником рода. Иначе почему он не стремился найти его? Почему был против моей привязки к роду? Можно всё спихнуть на желание оставить кровь Арганаров чистой, но я их кровь и так никак бы не попортила, так что вывод третий напрашивался сам собой: он не хотел моей встречи с Садхором Арганаром.

Почему? К чему вообще всё это? Ведь, если он хотел, чтобы мы не встречались, то разумнее было бы оставить меня здесь, у меня дома, но нет, он потащил меня туда, фактически под нос к тому, с кем моей встречи так не желал.

Не сходится. Вообще ерунда какая-то выходит.

И то, как изменился Арх-Аир… например, вспомнить его после испития моей крови и в то утро, когда Ахара пропала в лесу. Это были практически два разных существа. Что же с ним успело случиться? Если вообще что-то было. И моё спасение, к которому приложил свои лапы именно он, в этом я не сомневалась.

– Катя, ты меня пугаешь, – призналась старушка.

– Всё в порядке, – безбожно соврала я ей, поднялась из-за стола и принялась нервно выхаживать из стороны в сторону, пытаясь хоть так привести разбегающиеся мысли в порядок.

Увы, сделать этого мне попросту не позволили.

Свет, затопивший тёмную кухню, вскрик испуганной бабушки Оли и незабываемое ощущение падения с огромной высоты. Очередной портал затянул без жалости и сожаления, протянул меня по длинному магическому пути и выкинул где-то в неизвестности, которая обозначилась в тот же миг, едва меня уверенно поймали на руки и крепко прижали к мужской, мерно вздымающейся от спокойного дыхания груди.

– Вечер, – озвучил правитель драконьего народа причину, по которой меня снова похитили.

Распахнув слезящиеся глаза, я с искренним негодованием, на которое имела все причины, взглянула на совершенно невозмутимого мужчину и просто не сдержалась:

– Дипломат из вас так себе.

И стукнула по держащей меня под коленями руке, отстранённо подумав о том, что все эти размышления вытеснили изрядную долю опьянения. Садхор всё понял без слов, в этот раз даже не стал спорить и выяснить отношения и просто поставил меня на ноги.

Я тут же отошла на несколько шагов, нервно отряхнула рубашку и юбку, в которых была на работе, а потом по пути к бабушке Оле не стала заходить домой и переодеваться, поэтому так и стояла: в чёрной юбке по колено, в белой рубашке и в зимних сапогах с меховой оторочкой и на толстом каблуке.

Правитель драконьего народа, окинув меня внимательным взглядом, остался не очень доволен моим внешним видом, но решил ничего на это не говорить, кроме как:

– Идём, тебе следует переодеться.

Да, почти ничего не сказал, молодец.

– Мне и так нормально, – заявила я, не имея никакого желания тратить время на бесполезные переодевания.

Лорд Арганар имел не только желание потратить время, он ещё и очень хотел, чтобы я переоделась. Ещё сильнее ему хотелось, чтобы я перестала спорить и сделала уже, как говорят. Всё это было очень просто прочесть по его чуть сузившимся глазам, золото в которых сегодня было каким-то странным. Темнее, чем обычно, и перетекало оно так странно, медленно, напряжённо…

Да и весь дракон сегодня был каким-то мрачным, недовольным и, если честно, очень уставшим, пусть даже последнее он старательно скрывал, делая вид, что ничего не произошло.

Наверно, только из-за его усталости я и вздохнула, а потом признала своё поражение спокойным:

– Хорошо, я переоденусь.

Взгляд с мрачного стал недоверчивым, но в этот раз не стал спорить уже Садхор, просто кивнул, как-то сковано, поджал губы, развернулся и повёл меня прочь.

Шли недолго, в итоге вышли к комнате… не к той, в которой мне уже довелось ночевать, нет, эта была куда больше, и была даже не комнатой, а целыми четырьмя, с личной ванной, гостиной и гардеробной, что размерами была больше гостиной и спальни вместе взятых.

Именно туда лорд Арганар меня и провёл, сам остался в гостиной, а следом за мной в гардеробную проскользнули две непонятно откуда взявшиеся девушки, что закрыли за собой дверку, отрезая нас от устроившегося в кресле дракона.

Переодевание было быстрым, если это вообще можно назвать переодеванием.

Вначале меня раздели, причём вообще полностью, потом на попытку смущенно прикрыться улыбнулись и протянули что-то такое жуткое-жуткое… я отказывалась это надевать, отказывалась почти две минуты, отчаянно мотая головой и вот просто отказываясь! А потом девушки переглянулись, в глазах одной из них мелькнуло искреннее отчаяние, а в глазах второй – неподдельный страх, и я просто сдалась.

Ну… это выглядело… довольно впечатляюще. Тончайшее чёрное кружево, выглядящее на фоне моей бледной кожи довольно неплохо, но если учесть, что оно не прикрывало вот вообще ничего…

Я была очень рада, когда на меня натянули платье. Без пышных юбок и корсета, тёмно-фиолетового цвета, с россыпью драгоценных камней на груди, с воротом, длинными рукавами и прямой юбкой в пол. И моего размера, да. Тут вообще всё, кажется, было моего размера, и это не могло не напрягать.

Волосы тщательно расчесали и убрали в пучок на затылке, на ноги заставили обуть ботинки с очень маленьким, но каблуком, по лицу мазнули парой кистей, затем накинули на плечи тяжёлую шубу в цвет платью с пушистым воротом, вручили очень тонкие, но очень тёплые перчатки, которые я тут же натянула на руки, затем заставили надеть тёплую шляпку и вот только после этого выпустили к ожидающему дракону.

На моё появление он отреагировал заметно потемневшим взглядом и дёрнувшимся кадыком.

– Жутко, да? – Нервно выдохнула я, решив, что говорить про бельё ничего не буду.

Отрицательно качнув головой, поднявшийся на ноги Садхор неожиданно хрипло сказал:

– Потрясающе.

И затем, кое-как справившись с собственными эмоциями, взял со спинки стула собственный плащ, натянул на руки чёрные перчатки, а потом явно в обход здешних правил предложил мне не локоть, а ладонь. А я сама, прикусив губу, подошла и послушно вложила в неё свои пальчики, ужасно смущённая его поведением.

Пальцы дракона сжали немного сильнее, его большой палец погладил то место, где под тканью перчатки скрывалось кольцо бабушки Оли, после чего мужчина подарил мне одобрительный, вызвавший теплоту в душе взгляд.

– Куда мы? – Спросила я у него, наблюдая за тем, как наследник могущественного рода спокойно и без напряжения, но в то же время величественно делает пас рукой, и тут же в комнате прямо перед нами распахивает радостные объятья сверкающая воронка портала.

– Навстречу приключениям, – улыбнулся дракон, склонив голову и сверкнув своим завораживающим взглядом.

А я вспомнила то давно забытое чувство, когда только увидела его безумные глаза и начала в них просто тонуть, не имея никакой возможности спастись…

Садхор хмыкнул, будто точно знал, о чём я сейчас думаю, и уверенно повёл меня в неизвестность.

Кто бы только знал, к чему это в итоге приведёт!

* * *

Этот город понравился мне с одного только взгляда, с первого вдоха морозного воздуха, с первого шага на хрустящий под ногами белоснежный снег.

Мы вышли в парке. Многочисленные деревья укрывали шапки блестящего снега, вдоль извилистых тропинок тянулись старинные фонари на изогнутых железных опорах и низенькие деревянные скамеечки на железных ножках. Справа, шагах в двадцати от нас, горбатый каменный мостик перепрыгнул через речку, что продолжала весело журчать, не поддаваясь морозу.

А с той стороны реки начинались жилые дома. Двух, трёх и четырёхэтажные, светло и тёмнокаменные, с большими окнами, в которых горел свет, и острыми крышами с каменными трубами, сквозь которые в ночное небо белыми облачками выходил дым.

А там, дальше, над крышами жилых домов возвышалась одинокая тёмная шпиля какой-то башни.

– Это церковь, – заметив мой взгляд, поведал Садхор Арганар.

Развернув меня к себе, он осторожно поправил ворот шубы так, чтобы стало теплее, затем неожиданно улыбнулся моим широко распахнутым от восторга глазам и щёлкнул пальцем по уже замерзающему носу.

– Мы недолго, – глянув на румянец на моих щеках, пообещал он мне, взял за руку и положил её на изгиб своего локтя.

Я невольно подумала, что так мы стоим ближе, чем если бы держались за руки… на этом разумные мысли закончились.

Я шла рядом с уверенно движущимся драконом, вертела головой и с поистине детским восторгом рассматривала эту сказку, в которой оказалась. Это действительно была сказка! Полная искрящегося волшебства сказка со вкусом морозной ночи.

У меня сердце замерло, едва мы ступили на мост, и перестало биться вовсе, когда Садхор остановился, плавно развернул меня на месте и обнял со спины, прижимая к себе.

– Тебе здесь нравится? – Спросил он тихо, только у меня.

– Безумно! – Выдохнула я облачко пара в морозный воздух.

Проследила за тем, как оно растаяло, а после перевела сияющих взор на сверкающий от света и снега парк, по которому неспешно прогуливались влюблённые пары и целые семьи.

Я не соврала, здесь действительно было удивительно прекрасно!

– Я подумал о твоих условиях, – спустя несколько минут молчания проговорил дракон, придвигаясь ко мне ещё ближе.

Обе его руки отчётливо ощущались на моей талии даже сквозь толщу шубы, и в целом в его объятьях было тепло, спокойно, надёжно.

– И к чему ты пришёл? – Спросила тихо.

Мне сейчас было слишком хорошо для того, чтобы думать о неприятном. Подозреваю, с расчётом именно на это Садхор меня сюда и привёл, но… сейчас я не буду думать о неприятном, даже если надо.

Он молчал долго. За это время в парке успело прибавиться народу, а с тёмного неба начал падать медленный, искрящийся на свету снег. Одну из снежинок я, не удержавшись, поймала указательным пальцем и с улыбкой поднесла к глазам, разглядывая вырезанный самой природой тончайший серебряный узор.

– Ты сможешь навещать семью, – после долгого молчания глухо произнёс правитель и тут же добавил, – но раз в две недели, и никакой работы.

Пусть это было вовсе не то, чего я хотела, я всё равно улыбнулась. И стояла, улыбаясь, целую минуту, пока не дождавшийся моего ответа дракон не развернул меня к себе лицом, не подцепил пальцем мой подбородок и не закинул голову назад, чтобы посмотреть мне прямо в глаза.

Я всем телом чувствовала исходящее от него напряжение, это же напряжение переливалось в глубине тёмно-золотых зрачков.

– Катрин, – требовательно позвал он, ожидая моего ответа.

Который я не могла дать. Раз в две недели видеть семью? Всего раз за целых две недели? Да, я понимаю, что я не видела их месяцами, но это был мой выбор, а не чьё-то ограничение. И что значит «никакой работы»? Я не собираюсь жить за чей-то счёт. Я не буду выпрашивать копейки на свои нужды, и я не собираюсь оправдываться перед кем-то за то, куда я потратила деньги.

Но Садхор продолжал удерживать мой подбородок, не позволяя отвернуться и всё ещё ожидая моих слов, поэтому пришлось сказать:

– Нет.

Сегодня особенно тёмные глаза хищно прищурились, после чего у меня тихо, а оттого довольно жутко переспросили:

– Нет?

Здравый смысл подсказывал, что лучше промолчать, а злой дракон напротив говорил об обратном. Выбор был очевидным, поэтому я послушно повторила:

– Нет, – и любезно пояснила: – мне не подходит этот вариант.

Резко выпрямившись, Садхор убрал руку с моего лица и с высоты своего роста посмотрел если не со злостью, то со злым негодованием точно.

– Что конкретно тебе не подходит? – Старательно пытаясь держать себя в руках, поинтересовался он.

Он и так был злым, что заметно портило этот вечер… эту ночь, но именно из-за волшебства окружающего мира я сказала, не думая о последствиях:

– Всё. Меня не устраивает всё. Это моя семья, Садхор, и я не хочу видеться с ними раз в две недели. И почему я не могу работать? Ты же работаешь.

– Моя работа – управление целым государством, – практически прорычал он.

– Вот видишь, какая серьёзная и опасная профессия, я же тебе не говорю «бросай работу», – здраво рассудила я.

Появилось подозрение, что мой спокойный голос и разумные доводы его откровенно бесят… ошиблась. Действительно ошиблась, потому что к моему удивлению и голос, и доводы лорда Арганара успокоили. Он перестал смотреть на меня с прищуром и свысока, заметно успокоился и уже нормальным голосом напомнил:

– Я мужчина, Катрин, именно я должен работать. А ты должна сидеть дома и хранить в нём уют.

Спокойно рассуждающий Садхор мне нравился больше разгневанного дракона с желанием сначала на мне пожениться, а потом меня же запереть.

– Но я не хочу всю жизнь сидеть дома. Вот ты же тоже не хочешь всю жизнь просидеть дома.

Садхор открыл рот и вновь начал своё уже поднадоевшее:

– Я мужчина…

– Помню, – перебила я его, – поверь, я никогда об этом не забываю. Но просто хоть на миг примерь себе участь, что приготовил для меня.

Я не сильно надеялась на благоприятный успех этой затеи, которая созрела в голове буквально только что, но ночь, зима и волшебство, так что я всё же верила в чудо. Совсем немного, но верила.

И не зря!

– Это для твоей же безопасности. Ты будущая правительница Даркхайма, Катя, тебя наверняка попытаются убить.

В первое мгновение я обрадовалась. С «Я мужчина» мы перешли на «Это для твоей безопасности», что по праву можно было считать прогрессом. Так и до компромисса дойдём!

Но уже потом значение его слов дошло до меня в полной мере. И радость, которую я испытала вначале, мгновенно куда-то пропала.

– Нет, – сказала я уверенно даже раньше, чем успела об этом подумать.

– Что нет? – Нахмурился Садхор.

Сделав нервный шаг назад, заявила не менее уверенно:

– Нет, я не буду правительницей Даркхайма. Найди себе другую жерт… жену.

Потому что я на это не подписывалась! Серьёзно. Я не просила сделать меня правительницей целого государства, и уж точно я не просила о том, чтобы на мою жизнь ещё и покушались!

– Ты боишься? – Удивлённо вскинул тёмные брови дракон. – Чего?

Даже отвечать не стала, просто крайне возмущенно посмотрела на него с высоты своего не очень большого роста.

– Тебе нечего бояться, – уверенно заявил правитель целого государства.

– Да неужели? – Ехидно глянула я на него. – Если ты забыл, то я тебе напомню: я человек.

– Я никогда этого не забывал, – вернул он мне мои же слова и даже кивнул.

– Надеюсь, ты так же не забывал и того, что во мне ни магии, ни чего-либо ещё, что могло бы поспособствовать моему выживанию.

У меня появилось такое ощущение, что Садхор только этих моих слов и ждал, потому что сразу после них улыбнулся как-то странно, опустил руку в карман брюк и достал что-то.

В свете уличных фонарей тускло сверкнула небольшая чёрная коробочка.

Дракон поднял и вторую ладонь, осторожно открыл крышку коробочки и попытался продемонстрировать мне уже то, что было внутри, но я успела отвернуться раньше.

– Кать, – практически обречённо позвал он, – прекрати.

Даже если бы захотела, я бы попросту не смогла. Никак. Да, наверно, я веду себя, как ребёнок, но иначе я попросту не умею.

Я… не умею доверять. Брак? В шкатулке Садхора кольцо, это очевидно, и сейчас мне его показывают с определённым намерением предложить брак. Законный, на который я просто не могу сказать «нет», потому что иначе меня ждёт ближайшая церковь и моя собственная свадьба, которая может состояться и без моего присутствия, в этом я доверяла словам лорда Арганара и даже не сомневалась в том, что он действительно может это сделать.

Но как мне согласиться, зная, что даже это решение мне не принадлежит?

– Я хотел всё сделать красиво, – произнёс вдруг стоящий у меня за спиной мужчина очень тихо, вынуждая невольно прислушиваться к его словам, – Законы моего мира отличаются от тех, к которым привыкла ты. Я уже говорил об этом, говорил, что в моём мире, чтобы получить желанную женщину, нужно быть сильнейшим.

Не сдержавшись, горько усмехнулась. Вот уж не думала, что мне придётся ощутить это на собственной шкуре! Не зря я тогда возмущалась на тему отсутствия прав у женского населения, ох и не зря.

– Ты стала не просто желанной, – продолжил Садхор, – медленно, но верно ты превращаешься в ту женщину, желания которой я ставлю выше своих собственных.

И я всё же медленно обернулась и подняла голову, чтобы недоверчиво взглянуть на мрачно-уверенного дракона. Он не отвёл собственных глаз, он, наоборот, продолжил говорить:

– И это очень плохо, Катя, потому что там, где должен просто забрать, я ищу пути увести добровольно.

– Что же в этом плохого? – Прошептала я.

И вздрогнула, когда Садхор неожиданно холодно сказал:

– Это долго. Ты уже должна быть моей и готовиться к празднеству по поводу нашей свадьбы, но вместо этого я объясняю тебе элементарные вещи, оставив в засаде на вампиров своих людей, а не себя самого.

Кровь ощутимо отлила от лица, а страх, ещё не успевший сформироваться страх стянул органы в тугой узел, мешающий дышать.

– Не бледней, – попросил Садхор очень спокойно, – они ещё ничего не поняли, так что у меня есть примерно две минуты.

С трудом сглотнув ком в горле, хриплым шепотом спросила:

– Две минуты на что?

Он промолчал. Он молчал несколько глухих ударов моего сердца, молчал, когда вдалеке послышался весёлый детский смех, молчал, когда падающий с неба снег усилился. Он, казалось, попросту не замечает окружающий его мир, сосредоточив свой взор на одной действительно важной точке – на моих глазах.

Затем очень тихо, с подчёркнутым спокойствием, от которого ощутимо веяло злостью, сказал:

– На то, чтобы сделать тебе предложение, от которого точно не откажется ни одна девушка. Но проблема в том, что я даже не догадываюсь, я уверен в том, что ты окажешься великим исключением и не просто откажешь, ты ещё и потребуешь, чтобы я больше никогда в жизни к тебе не приближался.

Я догадывалась, что это было за предложение – кольцо в коробочке Садхор по-прежнему продолжал сжимать в руке, не потрудившись даже крышечку закрыть, и… да, я, скорее всего, откажусь. Потому что иллюзия выбора не заменяет настоящего выбора.

И тут прозвучало откровенно злое:

– Я оставлю тебя. Погуляй по городу, ничего не бойся и если что-нибудь захочешь, просто позови Грааха, отныне это твой телохранитель. Он купит всё, что захочешь. К северной части города и площади лучше не приближайся, но если всё же решишься, твоя личная охрана увеличится в десять раз.

Это звучало так, что у потрясённой меня как-то совершенно невольно вырвалось:

– И будет составлять десять человек?

Видимо, звучало очень наивно, потому что Садхор, снисходительно посмотрев на меня сверху вниз, тепло улыбнулся и исправил:

– Шестьдесят, и не человек, а драконов – лучших из лучших.

У меня просто не было никаких слов.

Они нашлись у лорда Арганара:

– Постараемся взять всех как можно быстрее, вернусь к тебе максимум через час, – легко проговорил он, затем перестал улыбаться, тяжело вздохнул так, будто вот только что смирился с неизбежным, и добавил: – а потом мы с тобой обсудим условия нашего брака.

Мне это совершенно не понравилось. Садхор же, не пожелав увидеть выражения моего лица, наклонился, чмокнул в кончик холодного носа, улыбнулся напоследок, погладил по щеке и ушёл, оставляя меня совершенно одну.

Или не одну, если помнить его слова касательно охраны.

* * *

Я не увидела ни одного дракона из приставленной Садхором охраны. Если говорить откровенно, в этом городе я не нашла в принципе ни одного дракона. И вампиров здесь тоже не было. Вообще никого с необычными глазами или строением лица или тела, лишь одни люди.

Мужчины, женщины, дети, старики, пары, целые семьи и просто одиночки – все они были на этих заснеженных улицах. И все они, наверняка даже сами того не понимая, огибали меня по дуге. Даже в самой плотной толпе, какую мне удалось найти, я прошла спокойно и легло, ни разу никем не задетая.

И это настораживало, это практически пугало, но только лишь меня одну.

Когда Садхор ушёл, я ещё несколько минут стояла на том мосту, глядя на то место, где за углом одного из зданий, обернувшись и подарив мне мимолётную улыбку, скрылся правитель драконов. Я стояла, не в силах оторвать взгляд от того места, пока не замёрзла окончательно.

Вот тогда, кутаясь в удивительно тёплую шубу, осторожно спустилась с каменного мостика и пошла на изучение города.

Не знаю, сколько я бродила мимо сверкающих витрин, так толком ни на что и не глядя, просто в какой-то момент замёрзла окончательно, зашла в ближайшее питейное заведение под вызывающий теплоту в душе названием «Чайная роза».

Здесь оказалось светло и уютно – как я и предполагала. Небольшие столики из светлого дерева, стулья со спинками, небольшие магические светильники на потолке и на стенах, что давали удивительный, чуть мерцающий тёплый свет.

Здесь было оживлённо, почти все столики оказались заняты семейными парами с детьми, мимо скользили уставшие, но улыбчивые девушки в передниках и с простыми деревянными подносами в руках, у стены напротив входа за барной стойкой что-то разливал по белоснежным кружечкам полноватый усатый мужчина с закатанными по локоть рукавами серой рубахи.

А воздух пропитался удивительным ароматом сладкого травяного чая и свежевыпеченных булочек. И я, улыбаясь, уже собиралась выйти обратно на улицу и позвать того самого Грааха, о котором говорил Садхор, как вдруг увидела их.

Три ничем не выделяющиеся фигуры за столиком у самой дальней стены. На первый взгляд – обычные люди, что этот вечер решили провести за весёлым, судя по широким улыбкам, разговором. Но я взглянула на них уголком глаз, уже отворачиваясь, наверно именно поэтому я отчётливо разглядела ту мерцающую радужку, что окутывала каждого из них и пустое место на столе с краю.

Я даже не смогла понять, почему отреагировала на это, но уже в следующее мгновение пошла не к выходу, как собиралась, а к единственному пустому столику, что по великому стечению обстоятельств оказался соседним с теми тремя мужчинами, что заставили моё сердце биться неровно.

Ноги путались, меня саму ощутимо пошатывало, а ещё я старательно пыталась не поднимать взгляда от пола и не смотреть в их сторону, чтобы не вызвать подозрений. Кажется, у меня это плохо получалось.

На стул не села – практически упала так, чтобы быть к подозрительной тройке спиной. Не скажу, что мне так спокойнее было, просто так я хотя бы была уверена в том, что не заработаю косоглазие, глядя в их сторону.

Но они, увлечённые разговором, который только на вид казался весёлым, даже не заметили моего появления.

– Полный город драконов, – старательно улыбаясь, проговорил один из них.

У меня сердце забилось с перебоями.

Двое других тут же негромко рассмеялись, наталкивая нагло подслушивающую меня на мысли о том, что никто из собравшихся здесь их разговора не понимал.

Колечко бабушки Оли на моём пальце вдруг едва заметно замерцало, переводя для меня незнакомую речь, а дальше я услышала голос другого мужчины, грубый и откровенно пугающий:

– Красноглазых ищут. Повезёт, если к нам не нагрянут, иначе накроется вся наша операция.

– Мы её год готовили, – вступил тут же в разговор и третий участник, у этого голос был спокойным и приятным, но меня всё равно невольно передёрнуло от отвращения, – и драконы нам ничего не испортят. Нужно просто подождать, пока они всех вампиров переловят и уйдут из нашего города, а потом можно и начинать.

– Императору придётся нас услышать, – хмыкнул другой неприязненно.

На том и порешили, увлекшись своими напитками. Я думала, им просто более говорить не о чем, но причина оказалась в другом.

В неожиданно опустившейся на заведение оцепеневшей тишине на фоне горожан отчётливо выделялась высокая мускулистая фигура затянутого в чёрное мужчины, что, ни на кого не глядя, уверенно шёл прямо в мою сторону.

И мне бы испугаться, потому что все остальные тут явно были напуганы, но всего одного взгляда на вертикальный белый зрачок в тёмно-синих глазах хватило для того, чтобы догадаться:

– Граах?

Шок у присутствующих был основательным, но молчаливым – в присутствии дракона все в принципе боялись даже дышать.

Все, кроме меня, потому что я, кажется, только что услышала то, что не должна была. Совсем не должна была. И понимание того, что меня попросту убьют, едва поймут, что я стала свидетелем не предназначенного для посторонних ушей разговора, оно накатило со всей безысходностью.

Поэтому я была единственной, кто появлению дракона обрадовался. Просто тут все незнакомые, а Грааха точно послал Садхор, которому я доверяла, так что… так что мне стало куда спокойнее с его появлением.

А дракон тем временем, подойдя к моему столу, низко мне поклонился с соблюдением положенных десяти секунд, затем выпрямился, тоже затратив на это десять секунд, после посмотрел на меня и на языке, что совершенно точно не был моим родным, вопросил:

– Арсиэль Катрин что-нибудь желает?

Арсиэль, которая значения этого слова так и не поняла, но всё равно продолжала отрицать факт своей к этому титулу причастности, в данный момент испытывала практически не подконтрольное ей желание схватить незнакомого мужчину с суровым выражением лица за руку и указать на тех, кто явно что-то готовил, но…

«Императору придётся нас услышать».

– Чай, если вас не затруднит, – вежливо попросила я, улыбнувшись.

Хотела мило, получилось нервно. Граах скривился, затем развернулся и молча пошёл к барной стойке под десятками потрясённых взглядов. Затем до собравшихся медленно, но верно что-то там дошло, после чего все они повернулись уже в мою сторону, глядя не только с потрясением, но и с неприкрытым страхом – драконы пугали, но та, что отправила сильнейшее существо себе за чаем, внушала людям практически ужас.

Ночь окончательно утратила своё волшебство, превратившись, а заодно превратив и моё обозримое будущее во что-то унылое и безрадостное, похожее вот на этот момент, когда на меня смотрят с искренним ужасом.

Не удержавшись, я просто отвернулась к окну и заскользила невидящим взором по улице, где продолжали гулять люди, но уже по большей части без детей и стариков, и всё усиливался снег, медленно превращаясь в метель.

Погода становилась всё не спокойнее, так поразительно точно отображая то, что творилось в душе и у меня.

Что делать? Моя интуиция редко подаёт голос, но если уж она говорит «что-то происходит», то она, скорее всего, абсолютно права.

«Императору придётся нас услышать». Что это значит? Почему-то я не подумала ни о чём хорошем. И от места на столе троицы, что было укутано едва заметно мерцающей магией, всё ощутимее исходила опасность…

С тихим стуком на стол передо мной опустилась чашечка ароматного дымящегося чая, рядом на другой тарелочке приютилось красивое пирожное с розовыми розочками, а Граах, купивший всё это для меня, холодно сообщил:

– Всё, что вам захочется, за счёт заведения.

И, не дожидаясь моего удивлённого «спасибо», он просто развернулся и ушёл, выскользнув в дверь так быстро, что даже снег не успел внутрь залететь.

В тот момент, когда присутствующие снова посмотрели на меня, я Грааху даже немного позавидовала… но, вместо того, чтобы встать и уйти, взялась за чашечку и сделала осторожный глоточек удивительно вкусного ягодного чая.

Мой план был просто. Он был даже проще, чем просто простой – он был элементарный. Я, не рискуя, просто осталась сидеть на месте, терпеливо ожидая появления Садхора Арганара и не выпуская из виду подозрительную троицу.

К несчастью, они более не разговаривали, а к тому моменту, как мне принесли уже третью кружку чая, выглядели крайне раздражёнными. Я не видела, по-прежнему сидя к ним спиной, скорее чувствовала – их движения стали резче, голоса тише и грубее, а воздух начинал звенеть от напряжения.

В итоге случилось ожидаемое, но всё равно нисколько меня не порадовавшее: все трое, коротко переговорившись, встали и вышли вначале из-за стола, а затем и из заведения вовсе. На них не смотрел никто, кроме прикрывшейся кружкой меня – собравшихся здесь продолжала интересовать только я.

Стараясь не вызывать ещё больших подозрений, я медленно и, надеюсь, величественно повернула голову и взглянула на улицу, что из-за усилившегося снега казалась сплошной белой стеной.

Удаляющуюся троицу отыскала с трудом, они мастерски лавировали между спешащими по домам жителями и двигались целенаправленно на…

– Простите, – обратилась я к проходящей мимо девушке в переднике.

Тряхнув тёмной косой, она с неприкрытым страхом посмотрела на меня, неловко поклонилась и собиралась было что-то сказать, но я опередила её с вопросом:

– Я плохо ориентируюсь, вы не могли бы подсказать мне, в каком направлении находится север?

Наверно, глупый вопрос, если учесть, что после него лицо у девушки заметно вытянулось. Но она всё же нашла в себе силы поднять руку и указать именно в ту сторону, куда и торопилась сбежавшая троица.

Они идут на север. «К северной части города и площади лучше не приближайся, но если всё же решишься, твоя личная охрана увеличится в десять раз», – впервые эти слова меня так порадовали! Какова вероятность того, что окружённая драконами, которых так боятся все здесь, троица начнёт делать глупости? Вот и я думаю, что никакой!

Я с трудом подавила победную улыбку, от которой тут же побледнела девушка.

– Спасибо, – улыбнулась ей искренне, подскочила, схватила с соседнего стула шубу, перчатки и шляпу, которые пришлось стянуть, потому что внутри было довольно тепло, практически жарко, и поспешила к выходу, одеваясь по дороге.

Надо же было именно в этот момент сидящей за столиком с родителями девочке лет пяти уронить прямо на пол своего небольшого игрушечного мишку. Во всяком случае, он очень был похож на мишку светло-коричневой шерстью и полукруглыми ушками.

Крайне неприятным оказалось то, что девочка с двумя короткими косичками попыталась подобрать игрушку, что оказалась прямо в проходе, но её мать положила свою ладонь дочери на плечо, останавливая ту и вынуждая остаться на месте. И после этого женщина со священным ужасом посмотрела чётко на меня.

И это выбесило! Их взгляды, полные страха и настороженности, не радовали всё то время, что я сидела здесь, но именно вот это стало последней каплей.

Я остановилась и ко всеобщему практически изумлению присела, чтобы осторожно поднять местами затёртую игрушку, бережно отряхнуть и с улыбкой передать девочке. Её ответная благодарная улыбка была мне лучшей наградой.

И, уже ни на кого не глядя, я поспешила покинуть это заведение.

А на улице была метель! Порыв ледяного ветра едва не сбил выскочившую меня, сотни колючих снежинок впились в кожу лица, вынуждая вначале зажмуриться, а потом отвернуться так, чтобы ветер был за моей спиной.

Видимость была крайне плохой. Прикрывая глаза рукой, я старательно огляделась, с трудом отыскала нужное направление и поспешила туда, где скрылась не дающая мне покоя троица.

Можно было бы всё спихнуть на собственную паранойю, но «Императору придётся нас услышать». Вряд ли так говорят, просто собираясь на встречу с целым императором.

И я лишь убедилась в своих подозрениях, когда спустя несколько минут торопливой ходьбы заметила вначале почти скрывшихся от меня мужчин, а затем сверкающий и горящий тысячами огней даже в метель дворец, к которому они целенаправленно двигались.

Дворец был просто прекрасен! Белые, алые и синие огни окружали его со всех сторон, укутывая, словно плащом. По краям стен и башен тянулись маленькие, похожие на звёзды, огоньки. Огромные размеры и многочисленные башни делали дворец видимым даже с далёкого расстояния и даже в такую непогоду, что царила на улице сейчас.

И в свете этого очень заинтересовал вопрос: как же я его раньше не заметила? Он же просто огромный! Его, наверно, со всех концов города видно!

Но пришлось забыть об этом, потому что троица продолжала приближаться к дворцу. Маневрируя между людьми на уже практически опустевших улицах, не замечая ни снега, ни сбивающего с ног ветра, не реагируя вообще ни на что, они продолжали идти к дворцу.

А я застыла, совершенно не представляя, что мне делать. Что делать?!

Всё дальнейшее произошло само собой.

Один из спешащей троицы вдруг резко обернулся и посмотрел на меня. Чётко на меня. И даже с такого расстояния, даже сквозь летящий снег я отчётливо разглядела ярость, которой наполнились его тёмные глаза.

Моё сердце пропустило удар и перестало биться вовсе, когда мужчина, покачав головой, протянул руку в сторону. Воздух рядом с ним затрещал от выпускаемой энергии, высоко в небе загрохотал редкий для зимы гром… Его резко вскинутая рука и вспышка молнии, что осветила ночное небо и с неумолимостью приближающейся смерти рванула вертикально вниз прямо на меня!

Я не успела даже испугаться! В этой ситуации я не успела бы сделать совершенно ничего. Мне оставалось только стоять, смотреть на приближающийся свет и думать о том, что это, похоже, конец… Просто конец. Для меня, моей жизни, моей истории.

Такой глупый, такой неправильный и такой совершенно непредсказуемый – я ведь даже подумать не могла о том, к чему всё это приведёт.

Обожжённая кожа лица была последним, что я почувствовала.