Глава 5

Волна ужаса прокатилась от макушки по шее, груди и ударила в самое сердце. Руки и ноги задеревенели, горло стянуло спазмом, так что даже дышать стало сложно.

Сделав над собой титаническое усилие, тяжело сглотнула вязкую слюну и с трудом раздвинула губы в отвратительном подобии улыбки.

Мозг хаотично просчитывал варианты. Наверное нужно было впустить ее в квартиру, поговорить по душам… что-то спросить.

Но в итоге тело само выбрало дальнейшие действия. Я просто захлопнула дверь перед ее носом, не сказав ни слова.

— Эй, откройте дверь! — возмущенно крикнула блондинка, снова принявшись нажимать на кнопку звонка.

«Динь-дон! Динь-дон! Динь-дон!»

Где то на пятом «динь» я не выдержала, подошла к коробочке с динамиком, вывешенной со стороны квартиры, и сорвала ее со стены. Благо, встроенный звонок не работал еще со времени моего заселения сюда, а тот, что висел сейчас, был дешевой китайской безделушкой и отключался элементарно. Я просто на нервах долбанула его о тумбочку, так что батарейки сами вылетели из отсека и, свалившись на пол, застучали по ламинату.

— Марина, откройте! Я полицию вызову! Верните мне моего ребенка! — яростно кричала мать. Поняв, что мой звонок больше не работает, она принялась колотить в дверь руками.

И откуда только имя мое узнала?

— Вызывайте! — смело ответила я и ушла из коридора.

Малыш спал на диване рядом с книжкой про значение имен.

Зайдя на кухню, налила себе воды, а затем пошарила в одном из ящиков и достала спиртовой раствор пустырника. Сколько капель нужно на стакан воды?

Капли выходили из пузырька безумно медленно. Психанув, зубами вытащила дозатор из горлышка и опрокинула в стакан с водой всю бутылку.

Вернулась в гостиную и, присев на край дивана, бездумно уставилась куда-то перед собой. Из коридора все еще доносились крики и угрозы носатой девки.

Просидев так несколько минут, глубоко вздохнула и залпом выпила воду с пустырником. Горло обожгло спиртом, я закашлялась, чувствуя, как жидкость спускается по гортани, разогревая внутренности.

Ох, что я делаю? Я же опьянею с такого количества! А если сейчас ко мне и правда заявится полиция? Тогда уж точно никто даже не подумает о том, чтобы оставить со мной ребенка!

Я резко подскочила, подстегнутая этой мыслью. Нужно срочно в туалет, пока алкоголь не попал в кровь. И правда, чем я думала? Даже если не придет никто, как я буду за ребенком следить? Дура!

Но пока я медлила, в окно постучались. Перевела мутный взгляд и увидела крылатого гарпия, стоящего на балконе.

Первым порывом было выбежать на балкон и буквально силой втащить мужчину в квартиру. Вот только будет ли он на моей стороне, когда узнает, что за ребенком заявилась мать?

Александр махал мне рукой, жестом показывая, чтобы открыла, но я медлила. Крики из коридора прекратились. Должно быть, блондинке надоело орать под дверью, и она решила придумать что-нибудь еще.

Даже про себя я упорно не хотела называть ее «мать». Если это и так, я все еще помнила слова Александра о том, что на помойке ребенок мог оказаться только по решению этой женщины.

В голове, между тем, начало мягко шуметь, руки и ноги стали немного ватными, да и дышать как будто стало легче.

Понимая, что рано или поздно все-таки придется его впустить и во всем сознаться, я подошла к балконной двери:

— Пррроходи, — язык откровенно начал заплетаться.

— Марина, ты где была?! — маленьким смерчем налетел на меня Александр. — Я весь город на уши поднял, даже людей привлек. Я же просил тебя… предупреждал!

Выглядел он при этом очень грозным. Навис надо мной, ноздри раздуваются, губы сердито сжаты, а руки переплетены на груди.

— Я не спе-ци-ально… — только и смогла, что по слогам произнести я.

Он втянул носом воздух и приподнял одну бровь:

— Чем это от тебя пахнет?

— Там мать ребенка пришла. Я ее не пустила, — поспешила перевести стрелки я и ткнула пальцем в сторону коридора, надеясь, что у меня получится переключить внимание мужчины с себя на таинственную носатую блондинку.

Гарпий удивленно приподнял вторую бровь и скрылся в коридоре, а затем я услышала щелчок замка и хлопнувшую дверь.

Уселась обратно на диван, беря в руки книжку. Пустырник, похоже, подействовал. Чувствовала я себя немного спокойнее.

— На каком там имени мы остановились? Григорий тебе не понравилось, может быть, Густав? Хотя нет, Густава даже читать не буду, мне и самой не очень, — ворчливо пробормотала я, перелистывая страницу. — Может, Давид?

Мальчик продолжал спать не проявляя никакого интереса, и я отложила книгу. Не смотря на выпитое успокоительное на душе все равно было безмерно тоскливо.

Пока ребенка никто не видит, я не могла ему дать максимум того, что ему было нужно. Еще неделю две я смогу просидеть дома, а дальше что? Нужно решать вопрос с работой, с официальным оформлением документов. А как это сделать, если для обычных людей – его нет?

Не хотелось думать о матери ребенка, не хотелось даже допускать мысль, что придется отдать малыша бросившей его женщине. Но что-то решать придется в любом случае. Может зря я не поговорила с ней с глазу на глаз пока была возможность?

Словно откликаясь на мои мысли, малыш скуксился и заплакал. Я принялась баюкать его, но он только все сильнее заливался, поджимая ножки и корчась. Может быть, у него что-то болит? В одной из статей в интернете я прочитала, что у детей могут быть колики от плохой смеси или вообще от любой смеси – это уже как повезет. В таких случаях советовали поить детей укропной водой. Может быть, и мне взять укроп, отварить и давать ребенку?

Пока я пыталась придумать, как помочь младенцу, в дверь снова постучали. А я вспомнила, что когда Александр вышел, я так и не сходила закрыть за ним дверь. Так и захотелось мысленно отвесить себе подзатыльник. Да что это со мной сегодня вообще? Не одно, так другое!

Осторожно выглянула в коридор. Малыш все еще плакал, поэтому близко я подходить не стала. В дверях стоял прокурор. Грудь часто вздымалась, словно после быстрого бега. Или, в его случае, после быстрого полета?

— Ну как? — хрипло спросила я. — Вы нашли… ту женщину?

Назвать ее матерью у меня язык не поворачивался.

— Угу, — кивнул он, морщась от детского крика. — Ее уже допрашивают мои починенные. Ты не могла бы…

Он кивнул на младенца, словно он был радио, которое я действительно могла выключить по одному своему желанию.

— Я не знаю, что с ним такое… Может, животик болит, — беспомощно пожала я плечами, продолжая гладить и качать мальчика.

Александр вздохнул и покачал головой:

— Собирайся, поехали.

— Куда?! — опешила я, сильнее сжимая малыша.

Никому не отдам! Постараюсь сделать все возможное, что бы разобраться во всем и быть вместе с ребенком! И стоило мне так подумать, как малыш, словно услышав меня успокоился. Я опустила голову, заглядывая в серые глазки и осторожно гладя нежную щечку.

— Ну мало ли что с ребенком. Думаю, неплохо было бы его врачам осмотреть. Сегодня как раз нашел телефон педиатра из вашего города, специализирующегося на нечеловеческих детях, записал вас еще на три часа, а тебя и след простыл… Серьезно, Марин, нельзя исчезать вот так без предупреждения.

А кого я должна была предупреждать, если он мне никаких контактов не оставил? Записку, что ли, на балконе оставлять?

— Педиатра… — это было неожиданно и приятно, а ведь я ему еще даже за пиццу спасибо не сказала. — А как же мать ребенка?

— Мы пока еще выясняем, кто мать, а кто нет, — отмахнулся крылатый. — Ну так что… ты собираешься? Заодно расскажешь мне по дороге, где тебя черти носили.

Точно! Из-за прихода горе-мамаши я так и не рассказала все, что со мной приключилось. Мне захотелось буквально вцепиться Александру в пиджак и трясти его до тех пор, пока он не объяснил бы мне все случившееся сегодня.

Но стоило только открыть рот, как он вздохнул и постучал по часам на запястье.

— Опаздываем, жду внизу. Расскажешь по дороге.

Пока я собиралась, все буквально из рук валилось. Памперсы из упаковки разлетелись по всей комнате, кофту, которую выбрала, сначала надела на левую сторону.

Посмотрев на себя в зеркало, в очередной раз устыдилась пятен зеленки. А ведь я собиралась по приходе домой отмыться, сделать прическу и нарядиться!..

В конце концов, просто расчесалась, спрятав лицо за распущенными волосами.

Потом уложила малыша в переноску и вышла к поджидающему нас у подъезда Александру.

— Куда у тебя крылья делись? — удивленно округлила глаза, разглядывая моментально сдавшего в росте мужчину.

Сейчас он был выше меня всего на одну голову, и, кажется, даже его черты лица стали более мягкими.

— Я думал, ты не любишь полеты, но если настаиваешь, могу унести вас обоих, — подмигнул он, делая ко мне шаг и протягивая руку, словно желая приобнять.

— Ой, нет-нет, — я отклонилась и, проскользнув мимо, быстрым шагом прошла к синей машине, стоящей неподалеку на парковке.

— Откроешь? — обернулась я к нему, дергая ручку заднего сидения.

— С чего ты решила, что это моя? — подозрительно спросил он, одновременно щелкая кнопкой на брелке. Машина издала короткий сигнал, свидетельствующий об открытии дверей.

— Видела тебя на ней, — фыркнула я и залезла внутрь.

Чуть помедлив, Александр уселся за руль. Заведя мотор, плавно тронулся с места.

— Когда это ты меня видела?

— Можно начинать истерить? — бодро спросила я, хотя внутри все буквально переворачивалось, стоило вспомнить дневные приключения. Ха, а я-то думала, что после флакона пустырника мои нервы будут как канаты…

— О чем ты? — машина выехала на широкую улицу, взяв направление в центр города.

— О той непонятной фигне, что сегодня происходила. Ты даже представить не можешь…

В кармане завибрировал телефон. Взглянула на экран – это с работы. Как невовремя!

— Секундочку… Алексей Константинович, добрый день. То есть, уже вечер, — я прижала ладонь к трубке, надеясь, что шум машины не будет слышен на том конце связи.

— Марина, я весь день тебе звоню! Мы о чем с тобой договаривались?! Что ты на связи будешь двадцать четыре на семь! — судя по голосу, начальник был очень недоволен.

— Проблемы со связью, — извиняющимся тоном произнесла я и поспешила увести тему, — вы же получили проекты, которые я уже сделала?

— Да, там все нормально. Но у меня для тебя еще одно дело. Срочное. Оплачу отдельно, сверх зарплаты. А ты, как назло, трубку не берешь!

— Мммм… А что за дело? — я задумчиво закусила губу, пытаясь сосредоточиться. Деньги мне сейчас были как нельзя кстати.

— Пришел один клиент, ему участок предоставлялся еще при царе Горохе. Но по документам там десять соток… А в натуре… больше.

— Насколько больше? — закатила глаза я. Все как всегда. — Можно сделать уточнение границ…

— Гектар.

— Гектар?! — как я ему из десяти соток гектар сделаю?! — Алексей Константинович, вы шутите? Чем я объяснять такое изменение площади буду?

— Да ладно тебе. В первый раз, что ли? Может, там… Ну не знаю, напишешь «Движение тектонических плит»?

— Очень смешно, — я живо представила, как регистратор, получив у меня план с подобным объяснением, заливается хохотом и показывает его всем своим коллегам.

— Вот тебе смешно, а мне нет. Там такой клиент, что умри, но сделай. Так что я его к тебе отправил, он придет, посмотрите вместе документы, ты подумаешь…

— В смысле, ко мне отправили? Алексей Константинович, у меня ветрянка! — в панике воскликнула я, у меня совершенно не было желания сейчас разбираться с подобными типами и уж тем более пускать их в свою квартиру.

— Да, я предупредил его, он сказал, что уже болел, так что ничего страшного. В общем, выздоравливай, Марина. Твой адрес и телефон я дал. Не болей.

Директор положил трубку.

— Вот… гадство! — еле сдерживая гнев, пошептала я убирая телефон. — Придушить охота…

Ну что за подстава, в конце концов? У директора целый штат кадастровых инженеров. Есть и поопытнее меня, и с вторым юридическим образованием. Обязательно было отправлять этот гектар ко мне домой?! Может, меня вообще уже скорая увезла?

— Знаешь, прямо меня цитируешь, — ухмыльнулся Александр, глядя на меня через зеркало заднего вида. — Я сегодня тоже, когда ты пропала, хотел всех своих подчиненных придушить разом.

Я закашлялась, опасливо поглядывая на гарпия. Работа в органах, как я слышала, нервная, еще и табельное оружие выдают, мало ли…

Может быть, не стоит на него все сразу вываливать?

— Ну, в общем, у меня телефон сломался, — продолжила я уже менее смело. — Я только до ремонта вышла и еще в книжный зашла. И сразу домой.

Машина свернула с дороги на парковку отдельно стоящего здания, на котором была большая вывеска «ЭннМед». Самая дорогущая частная клиника в городе.

Смотря на припаркованные рядом иномарки, мысленно прикинула – это машины местных врачей или пациентов?

В любом случае, средний чек наверняка больно бьёт по карману. Хорошо, что я с собой карточку взяла. Надеюсь, хватит… Хотя о чем я вообще думаю?! Главное, чтобы с малышом все было в порядке. А деньги – это наживное.

Вон, уже подработка нарисовалась… с гектаром.

Пока я в уме прикидывала деньги, Александр успел припарковаться, выйти и галантно открыть мне дверь.

— Так прям и сразу? Без приключений? — внимательно прищурился он, подавая руку.

— С приключениями, — обречённо созналась я.

Гарпий набрал в грудь побольше воздуха, а затем долго и шумно выдохнул, так, словно вся тяжесть мира свалилась на его плечи в моем лице. Мне даже как-то неловко стало, честное слово. И ведь не скажешь – «не помогайте, я могу все сама». В том то и дело, что не могу. Уже вышла одна из дома – спасибо, хватило.

— Ладно, идем, — махнул он рукой в сторону высокого крыльца с длинным широким пандусом.

Пока Александр придерживал тяжелую дверь, чтобы я могла пройти с переноской, мимо нас проехала девушка на инвалидной коляске, ноги которой были укутаны пледом. В какой-то момент мне показалось, что из-под пестрого пледа выскользнуло… щупальце?!

Я часто-часто заморгала, пытаясь прогнать морок и чуть голову не свернув, смотря вслед странной девушке.

Александру, видимо, надоело держать дверь, и он протянул руку, вдергивая меня внутрь:

— Тебе никто не говорил, что пялиться некрасиво? — шепнул он мне на ухо и выразительно кашлянул.

— Я… да…

«Так, Марина! Соберись!» — скомандовала сама себе, проходя вперед.

Больничный запах витал в воздухе. Запах стерильной чистоты и медикаментов. Обстановка была такой же стерильной – белые кожаные диванчики, белые стены, белые деревянные столики со всяческими брошюрами.

Перед нами была большая стойка с несколькими администраторами. Рядом с двумя из них стояли таблички «Vip-обслуживание», «Gold-обслуживание».

Чем Вип отличалось от Голда, мне было неясно, но Александр направился прямиком к последнему.

— Александр Керн. Мы записаны к доктору Брауде.

— Цокольный этаж, кабинет «ноль семь», код двери «три-семь-пять», — дежурно улыбнулась администратор, а затем, ревниво стрельнув глазами в мою сторону, чуть наклонилась вперед, да так, что ее грудь чуть не выпрыгнула из халата. — Господин прокурор, а это вот вам, возьмите.

Она протянула ему какую-то бумажку.

— Что это?

— Мой номер телефона, — кокетливо добавила она.

— Я не знакомлюсь, когда я при исполнении, — вежливо произнес он, отодвигая бумажку. — Идем.

«При исполнении» не знакомится? А когда он ко мне на балкон прилетал, значит, это было внерабочее время?

— А кроме частных больниц у ваших еще что-нибудь есть? Может быть, отдельные школы? Или магазины? — с интересом спросила я, когда мы отошли от стойки.

— Это вынужденная мера, — мы как раз дошли до лифта, но Александр махнул в сторону лестницы. — Люди зачастую неадекватно реагируют на нелюдей. Начинают злиться ни с того ни с сего, проявляют агрессию, даже если просто молчать и стоять рядом. Те, кто не умеет закрываться, стараются соприкасаться с миром людей как можно меньше. Так что да, и школы, и магазины. Правда, это маленький городок. Так что у вас я пока особо не узнавал, как обстоят дела. В столице с этим намного проще.

Точно! Продавец в книжном, ремонтник телефонов, охранник в супермаркете. Так вот что с ними всеми было! Неужели это все из-за того, что малыш просто спал рядом в переноске?

Я ужаснулась, представив, как тяжело такому ребенку придется в обычной школе. Дети и так-то бывают жестоки, а здесь их жестокость будет помножена не то что на два – на три и четыре!

Да, отдельная школа для необычных детей в таком случае – единственный выход.

Все эти мысли напомнили мне, что я так и не рассказала о сегодняшних происшествиях.

Спустившись по лестнице на цокольный этаж, мы остановились у двери с кодовым замком на ней.

— Когда я зашла в книжный,, то собиралась купить… — начала я, но гарпий снова перебил меня.

— Подожди, мы почти пришли, — он ввел код, и замок на двери щелкнул.

Он вообще будет слушать меня или нет? Или он считает, что раз жива, значит, все более-менее нормально? Что вообще входит в обязанности волшебной прокуратуры? Разве не разбираться с происшествиями? Вот пусть и разбирается.

— Меня загипнотизировали, и еще чуть собаки не сожрали! — не удержавшись, выпалила я и с чувством выполненного долга толкнула дверь, проходя вовнутрь.

Широкий коридор был очень… многолюдным. Или многонелюдным. Или как это вообще назвать?!

Странные личности, много странных личностей. С крыльями, кто-то с хвостом, кто-то ростом с табуретку, а кто-то, напротив, упирается головой в потолок. С синей кожей, с зеленой, с волосами всех возможных оттенков.

— Хм... я вижу, у вас налет на верхних глазных зубах, да и цвет кожи нездоровый. Завязывали бы питаться курильщиками, сколько говорил бросить эту пагубную привычку, — услышала я из-за плохо прикрытой двери кабинета рядом.

— Доктор, да замаялся я с консервами этими донорскими, хочется свеженького. А где его взять нынче? Все только химикатами напичкано да алкоголем, в ночных клубах курильщики не самое вредное…

Мимо прошла девушка, от тела которой исходило странное сияние, она посмотрела на меня в упор, моргнула, глаза закатились, оставляя лишь белки.

Зрелище было до того жутким, что я отвернулась, чувствуя, как спина покрывается липким потом.

Сколько же нелюдей в нашем городе? И как только я раньше с ними не сталкивалась?

— Нам направо, — подтолкнул меня гарпий, уводя со входа.

Кабинет «07» находился в самом конце коридора. Рядом с ним никого не было. Александр, стукнув один раз по двери, скрылся за ней, не сказав ни слова.

Оставшись одна, помедлила, но все же решила не заходить без приглашения. Это Керн здесь свой в доску. Или, скорее, в крылья.

Усевшись на диванчик у стенки, поправила одеяльце на малыше и тайком огляделась, прилагая усилия, чтобы не пялиться на остальных посетителей.

Светящаяся девушка уселась всего в паре метров от меня, рядом с невыразительным мужчиной, уставившимся куда-то в одну точку перед собой.

— Слышал про делегацию из Арждеша? — услышала я ее мелодичный голос.

— Мне это не интересно, — безэмоционально ответил мужчина.

— Да ладно тебе. Весь город гудит. Наверняка твой босс в курсе, что они у нас забыли.

— Босс мне свои дела не докладывает.

В этот момент дверь кабинета «07» открылась, и оттуда выглянула медсестра:

— Марина, заходите.

«Все чудесатее и чудесатее», — мысленно процитировала я героиню Льюиса Кэролла. Гипнотизеры, феи, крылатые люди. Как принять то, что все это давно соседствует с совершенно обыденным и привычным мне миром?

Я прошла в кабинет. Он был абсолютно обычным. Стол, за которым сидел мужчина в белом халате, кушетка, пеленальный столик, весы, какая-то подставка с приклеенной измерительной лентой. Разве что в углу стояла какая-то непонятная коробка с занавесочкой, напоминавшая детский кукольный театр.

Доктор сухо поздоровался, поправив большие круглые очки, сползшие на нос.

Прокурор отошел к стене, чтобы не мешать, а вокруг меня с малышом сразу же засуетилась медсестра. Показала куда положить, помогла раздеть.

Затем ребенка взвесили, узнали рост, широкой лентой померили ему обхват головы, животика. Доктор, поднявшись с места, внимательно послушал ребенка.

Если бы не виденное мной в коридоре, я бы и подумать не могла, что эта клиника чем-то отличается от других в нашем городе.

— Замечательный малыш, как записать его в карту? — улыбаясь, спросила медсестра.

Меня же вопрос загнал в тупик. Я ведь так и не выбрала имя ребенку. Но на помощь неожиданно пришел доктор.

— До сих пор не придумали имя? Назовите в честь меня, — полушутливо фыркнул он.

К своему стыду, как зовут доктора, я тоже не знала, но, стрельнув глазами на золотистый бейджик на халате, увидела «Марк Александрович Брауде».

До этого имени я еще не дошла в своей книге со значениями, но, может быть, действительно уже стоит сделать выбор? Да и имя «Марк» мне нравилось своей звучностью. Опять же, знакомых с таким именем не было, что было лишь плюсом.

— Хорошо, пусть так и будет, — согласилась я, удивив этим, кажется, всех присутствующих.

Затем малыша Марка уложили в ту самую странную коробочку с занавесками, доктор встал рядом, достал из кармана прибор, напоминающий большой калькулятор, и стал что-то щелкать на нем.

Спустя минуту из прибора вылезло нечто вроде чековой ленты.

— Это анализы, — пояснила медсестра, видя мое удивление.

Однако, как же удобно и быстро!

Марк Александрович, тем временим, удивленно поднял брови.

— Вы говорили, что ребенок неродной для пациентки? — повернулся он к гарпию.

— Что-то не так? — встревожилась я, поднимаясь со стула, на котором сидела до этого.

— Между матерью и ребенком формируется особая связь, которая первые полгода жизни младенца служит своеобразной защитой, — медленно проговорил врач. — Никогда не видел, чтобы эта защита формировалась у приемных детей.

Сердце на его словах забилось чаще. Малыш признал меня своей мамой? Возможно ли такое?..

От этих мыслей хотелось петь, улыбаться, обнять всех присутствующих в комнате. Мне кажется, даже свидетельство об усыновлении на руках не привело бы меня в такой восторг, как то, что я сейчас услышала. Ведь документы – это всего лишь бумага. А сейчас речь шла о чем-то большем, о чем-то, чего я пока не понимала, но что мне казалось безумно важным.

Просмотрев все «чеки», Марк Александрович уверил меня, что малыш полностью здоров, дал рекомендации по уходу и кормлению, ответил на, казалось бы, бесконечный поток моих вопросов, прописал витамины в каплях, лекарство от колик и сказал приходить через месяц на очередной прием.

— Извините за глупые вопросы, — благодарно попросила я под конец разговора.

— О, поверьте, это свойственно для молодых мам, — врач доверительно наклонился вперед. — Бывают и глупее. А у вас еще такой необычный случай.

Из больницы я выходила в приподнятом настроении, полностью погруженная в «материнские» мысли.

— Осторожнее! — ворчал на меня Александр, когда я чуть не сбила кого-то низкорослого на входе.

Ему несколько раз пришлось взять меня под руку, иначе я точно в кого-нибудь бы врезалась. Я смотрела на зевающего малыша в переноске и не могла думать ни о чем другом, кроме как о сказанных доктором словах.

— Марина, ты здесь вообще? — сердито спросил он, когда я в очередной раз споткнулась на парковке.

— Нет, — искренне ответила я.

Александр, до этого хмурый и серьезный, не выдержал и в ответ на мою улыбку тоже улыбнулся. Взгляд мужчины стал мягче, и даже плечи перестали казаться такими напряженными.

— Ладно, в машину. Отвезу тебя домой.

Прошмыгнув на заднее сиденье, дождалась, пока гарпий займет водительское.

Он завел мотор и поправил зеркало заднего вида, в котором на мгновение отразилось его лицо.

— Большое спасибо, что помогаешь, — с чувством поблагодарила я.

Брови прокурора опустились, и он отвел взгляд. Что я не так сказала?

Вспомнилась девушка-администратор, пытавшаяся дать свой номер телефона гарпию. «При исполнении не знакомлюсь».

— Даже если это часть твоей работы, спасать волшебных детей… — чувствуя неловкость, пробормотала я. — Все равно, большое тебе спасибо.

— Это не часть моей работы, — фыркнул он, выезжая с парковки. — По крайней мере, не должно быть ею.

— Ты так говоришь, будто тебя кто-то заставляет, — его тон обидел, но я постаралась не придавать этому значения.

— Можно сказать и так.

— Я думала, ты тут самый главный, — ляпнула простодушно.

— Смотря что ты понимаешь под словом «тут», — усмехнулся он. — Вы с… Марком, привлекли много внимания. Не бери в голову, главное, больше не убегай из дома без предупреждения. И о каком гипнотизёре ты там говорила?

Получив наконец возможность выговориться, описала во всех красках и подробностях все, что со мной случилось. По мере моего рассказа Александр становился все более и более мрачным.

— Почему ты раньше молчала?!

От подобного напора я даже опешила. Это я молчала? Серьезно? Да я ему с десяток раз порывалась рассказать – сам же отмахивался.

— Цербер… Быть не может. Разве что взял след на Ирен. Странно… — сказано было на пределе слышимости.

— Собаки появились до того, как пришла девушка, — пояснила на всякий случай, а затем до меня наконец дошло. — Хочешь сказать, что те доберманы тоже волшебные? Они не люди? Оборотни?! Настоящие?

— Я не уверен, что мы говорим об одних и тех же… — озадаченно протянул гарпий, съезжая с дороги во двор и глуша мотор. На город начинали опускаться сумерки, зажигались первые фонари, и приближалась ночная прохлада.

— Но ты сам сказал – цербер. И эта… как ее? Ирен? Она тоже сказала – цербер, — для меня все выглядело более чем логично. — Что это за твари такие?

— Марина, я пока ни в чем не уверен… — он свернул к обочине, не доезжая до парковки, и повернулся ко мне. — То, что ты рассказываешь – этого просто не может быть. Цербер не может напасть на невиновного. Так что, скорее всего, это действительно были просто собаки.

Он говорил что-то еще, только я уже не слышала. Потому что прямо сейчас перед машиной стоял уже знакомый «бракованный» черный доберман и смотрел прямо на меня сквозь лобовое стекло.

— Ты бы повернулся, — голос показался чужим и охрипшим.

— Что? Ты меня вообще слушаешь? — недовольно переспросил прокурор, но в этот момент доберман прыгнул прямо на капот автомобиля, склонил голову к стеклу и зарычал.

Александр медленно обернулся и молча уставился на скалящегося пса.

— Гребанная шавка… — голос был растерянным.

Вот только собака смотрела отнюдь не на него, а куда-то вглубь машины. Я машинально вжалась в сиденье.

— Ну как? Это цербер?

Неожиданно в дверь ударилось что-то тяжелое, а затем послышался скрежет. Я прильнула к боковому окну – еще один доберман огромными когтями оставлял царапины на двери.

— И солнце, как назло, село, — констатировал мужчина упавшим голосом.

— Что это за твари? Поехали отсюда! Дави на газ! — первый шок прошел, и на смену оцепенению пришел хоть и ужас, но ужас деятельный. Почему гарпий ничего не делал? Почему медлил?! — В чем дело?

Внезапно последовал еще один удар лапой, и звук был такой, что мне показалось, будто пробило обшивку автомобиля. Да что это за животные такие?

Малыш пока спал, убаюканный движением машины, переноска была надежно закреплена ремнем к сидению, но от собачьего лая и рыка он того и гляди мог проснуться.

— Я не могу, — Александр сидел за рулем, практически не двигаясь.

— Что? Какого хрена?! Гони давай! — хотелось схватить его за грудки и трясти до тех пор, пока он не сделает что-нибудь.

— Я не могу, — повторил он. — Я связан… контрактом. Я не могу… физически им препятствовать.

Еще один удар лапы. В прошлый раз мне повезло, появилась гипнотизерша Ирен. Но сейчас, кажется, собаки были настроены решительнее, чем до этого. Такими темпами они просто выгрызут нас, как тушенку из консервной банки!

— Не можешь, так хотя бы не мешай! — крикнула я на мужчину, дергая его за руку.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, он колебался, словно решая, будет ли это нарушением таинственного «контракта», а затем ловко перебрался на пассажирское сидение.

В тот момент, когда я уселась за руль, «бракованный» пес напрыгнул лапами на лобовое стекло, и по нему прошла длинная извилистая трещина.

Как такое вообще возможно? Что за собаки-терминаторы?!

Не оставляя себе времени на панические мысли, включила зажигание, хватаясь за рычаг коробки передач. Механика? Кто-то вообще еще этим пользуется? Я думала, новые машины все с автоматом!

Тряхнув головой, втопила педаль газа в пол, но машина дернулась и заглохла.

— Ты хотя бы умеешь?.. — договорить гарпий не успел, так как я сразу сориентировалась, быстро завелась и, со второй попытки тронувшись с места, быстро начала набирать скорость.

Звук удара – одну из собак отшвырнуло в сторону, но, несмотря на любовь к животным, жалости у меня не было. Выкрутив рулевое колесо, сделала круг, выезжая на дорогу. Быстрый взгляд в зеркало заднего вида – две из трех собак огромными прыжками догоняли нас. А когда снова посмотрела вперед – увидела и третью. Что за чертовщина происходит?

Резко вильнула в сторону, чтобы избежать столкновения, и в итоге чуть не врезалась в бетонный столб.

В последний момент гарпий схватился за руль, помогая избежать аварии.

— Ты же чего-то не можешь, — язвительно отреагировала я.

— Самосохранение в ограничения не входит, — в его взгляде, направленном на меня, было столько всего намешано, что и не разобрать, но мне показалось, что я вижу там… уважение?

Вывернув на главную, проскочили на красный и помчались по городу. За рулем я не была с тех пор, как муж при разводе забрал машину, но адреналин помогал соображать, ускоряя реакцию.

— Уходи налево! — подсказывал прокурор. — Вон там будет съезд, давай, жми!

Я беспрестанно смотрела в заднее и боковые зеркала, и первое время мне казалось, что вижу в них горящие злые глаза доберманов, их клыки и оскал. Наверное после сегодняшней ночи мне придет несколько десятков штрафов за превышение скорости со всех городских камер. Несколько раз приходилось экстренно тормозить, чтобы не сбить пешеходов, выезжать на встречную и обгонять там, где это было не положено.

Я крепко сжимала руль, сосредоточившись на дороге, толком даже не понимая, от чего бегу.

— Бензина надолго не хватит, — сухо кашлянул Александр.

— Ты по-прежнему мне будешь говорить, что собаки, которые хотели меня сожрать, самые обычные?! — не выдержала я, чувствуя подступающую истерику.

— Остановись, мы, кажется, оторвались.

— Остановиться? Ты с ума сошел? — из горла непроизвольно вырвался нервный смешок. — У меня ребенок в машине. Он этим тварям на один зуб! Черта с два я остановлюсь!

— Марина, я понимаю, ты напугана. Но куда ты едешь?..

— Не знаю.

Я правда не знала, где можно спрятаться от подобных тварей.

— Но что-то же надо делать, раз ты «не можешь!» — передразнила я.

— Я объясню. Марина… — он вдруг накрыл своей ладонью мою руку, сжимающую набалдашник на коробке передач.

От его прикосновения страх и тревога начали отступать, я выдохнула, понимая, что он прав. Бесконечно убегать мы не сможем. Я начала притормаживать, скорость машины стала снижаться.

Мы успели выехать из центра в частный сектор на окраине города. Здесь было безлюдно и почти не было фонарей. Местность доверия не внушала, казалось, того и гляди из-за каких-нибудь кустов выскочит зубастая тварь.

— Останови тут, — указал он на какой-то особенно темный съезд.

Я поежилась, не зная, стоит ли доверять выбору гарпия. Но мимолетно обменявшись с ним взглядами, все же свернула и заглушила мотор.

Мужчина открыл дверь, выходя на улицу, и вдруг как-то резко сгорбился, а из-за его спины начали расти и расправляться огромные лебединые крылья.

Я вышла из машины, отмечая, что Александр успел не только отрастить крылья, но и в росте прибавить.

— Это вроде как у оборотней? — я понятия не имела, как на самом деле обстоят дела у оборотней, и существуют ли они вообще. Но то, что сейчас произошло, чем-то напоминало виденные мной фантастические фильмы, когда человек трансформировался в какое-то другое существо.

На самом деле, после всего, что происходило, на фоне нападения непонятных псов, какие-то крылья – даже не впечатляли.

Меня тихонько потряхивало, я чувствовала, что могу сорваться в любой момент, но пыталась держать себя в руках.

Подумать только, всего пару дней назад – все, что меня заботило, это как не получить отказ на сданный межевой план в кадастровой палате.

— Типа того, — гарпий какое-то время напряженно вглядывался в окружающую нас темноту, затем подошел к машине.

Скривившись, провел рукой по глубоким параллельным прорезам на дверях, оставленным словно каким-то железным ломом, но никак не когтями животного.

Я же зашла с другой стороны, проверяя, как там малыш. Тот ворочался в люльке и куксился, словно вот-вот заплачет.

— Мне нравилась эта машина, — вздохнул он.

— Ты сейчас о машине переживаешь?! — должно быть, я спросила слишком резко, потому что Александр не ответил, но спустя несколько секунд я почувствовала, что он стоит за мной.

— Плевать на машину. — услышала я его хриплый, чуть уставший голос.

Выпрямившись, развернулась, прямо и смело смотря на него. И пусть эта смелость была напускной, а в груди все буквально переворачивалось от воспоминаний от пережитого. На самом деле, все, чего я сейчас хотела – это убраться подальше от темной улицы, оказаться где-нибудь в безопасности.

— Ты вся дрожишь… — он протянул руку, притягивая меня к себе.