Глава 2

Вторая глава

Новый день принес новые заботы. Агата с утра уехала в город, Лаврентий отдыхал в плетеном кресле на крыльце. Как бы мне не хотелось ехать на отбор, но выбора у меня не было. Дирижабль из провинции Пересмешников в Савойю прилетал уже завтра. Сегодня нужно привести в порядок дела и собрать вещи.

Я открыла шкаф и оценивающе осмотрела его содержимое. Нарядов оказалось не так уж много: три платья, пара блуз с длинным рукавом, юбка, туфли лодочки и несколько комплектов нижнего белья. С досадой вздохнула. Не то чтобы я была модной кокеткой, гонявшейся за веяниями моды, но хоть одно красивое платье хотелось иметь. Я никогда не позволяла себе готовую одежду, всегда покупала отрез ткани и шила сама. Подмечала у девушек красивые модели и пыталась воплотить в своем наряде. Иногда даже получалось.

Грустно посмотрела в зеркало: даже самое новое платье выглядело заношенным. Мне бы несколько метров струящегося шифона и шелка, чтобы не выглядеть гадким утенком в тяжелых осенних фетровых платьях, что остались у меня с холодной весны. Но дедушка болел, доход от торговли падал, было не до нарядов.

Сняла блузы с плечиков и разложила на кровати. С прикроватной тумбочки взяла корзину с принадлежностями для шитья и нитями. Кусочком мела стала намечать, до какой длины укоротить рукав.

— Сейчас перекрою на волан, и будет не хуже, чем у столичных рэтт.

С хрустом разрезала ткань.

— Софи! — позвала бабуля из прихожей.

Отложила шитье и вышла к ней. Агата сияла, в ее руках какой-то сверток, упакованный в крафтовую бумагу.

— Что это у тебя?

— Я же говорила, что у меня припрятано немного золотых. Вот и подумала, что по такому поводу можно позволить себе небольшую вольность.

Заторопилась развернуть покупку, достала отрез нежно-голубого шифона.

— Правда красивый? Из него получится восхитительное платье. И вот еще… — она бережно положила материал и достала из сумки гребешок, украшенный голубым стеклом. — Идеально сочетается с тканью.

Меня с головы до ног окатило холодным потом.

— Что ты сделала? — произнесла не своим голосом. Лицо Агаты посерело, подтвердив мои догадки. — Это нужно вернуть!

Я схватила покупки и стала обратно запихивать всё в бумагу, но скользкая ткань ускользала из моих рук.

— Поздно, Софи, — она легонько коснулась моего плеча, прекращая борьбу с тканью, — чародей из лавки разорвал мою связь с палантином… Зачем он мне? Я уже стара.

Я до боли закусила нижнюю губу — ничего не исправить.

— Как же ты без него?..

Бабушка улыбнулась.

— А как другие живут?

Палантин — это не только способ принять подобие птицы. Это гарант долголетия, защита от болезней и магия. Перья из палантинов павлинов, венценосных журавлей и зимовок стоят очень больших денег, они — сильный талисман. Лебединое перо стоит недорого, но даже на него можно найти покупателя.

— Спасибо, ткань мне действительно понравилась… и гребешок, — решила поддержать Агату. Обратно уже палантин не вернешь.

— Давай сошьем красивое платье, чтобы ты вскружила голову императору! Пойду, смахну пыль со своей швейной машинки.

Агата возбужденно засуетилась и вышла из гостиной, словно это она летит покорять мужские сердца.

Бабушке я не сказала про второй браслет от императора Гавриила, пряча его под длинным рукавом.

***

Мы несколько часов провели за шитьем, но результат того стоил. Платье вышло великолепным: приталенное, подчёркивающее изгибы фигуры, длинной до середины щиколотки, с рукавом три четверти и кружевными оборочками на плечах. Оно красиво струилось при каждом шаге. Я отстояла минимальный круглый вырез на груди, внимательно следя, чтобы бабуля случайно не отрезала глубже.

Я смотрела на себя в зеркало в восхищении.

— Тебе очень идет голубой цвет, — сказала Агата.

Она утомленно уселась на край кровати.

— Устала?

— Немного, сейчас передохну и вернусь к работе.

— Я помогу. Только переоденусь.

Агата вышла из комнаты. Я отступила на несколько шагов, чтобы напоследок осмотреть наряд в напольном зеркале. Немного не рассчитала и ударилась ногой о массивный короб, выступавший из-под кровати. Я уже и забыла про него.

Вытянула вырезанную из цельного дерева шкатулку, которую Лаврентий сделал мне на какой-то день рожденья. Сдула с крышки тонкий слой пыли и открыла.

Среди разноцветных стекол, цветных речных камушков, пары ржавых заколок, которые я бережно хранила, лежало письмо. Оно совсем не пожелтела от времени. Правду говорят — в Савойе даже бумагу заклинают.

Письмо десятилетней давности, но мне захотелось перечитать его.

«Уважаемая рэтта Софья Лебедянская.

Примите мои искренние извинения из-за случившегося недоразумения. Я оплачу нанесенный ущерб и возьму на себя обязательство позаботиться о вашем будущем. Если у вас возникнут какие-либо сложности, вы всегда можете ко мне обратиться.

Его Императорское Величество Марьян Соколов»

Хмыкнула, пробегаясь взглядом по строкам. Наивно было ждать помощи от тогда еще шестнадцатилетнего мальчишки, хоть и императора. Помню, что вместе с письмом до нас дошли горькие вести: император Леопольд Соколов и его жена — родители Марьяна — погибли. Водитель не справился с управлением, и их автомобиль упал в обрыв. В империи Орниталь был сорокадневный траур, и еще двенадцать месяцев государственным Указом было отменены все праздники. В тот год на престол взошли два молодых императора: Марьян Соколов и Гавриил Гриф. Под их правлением мы живем по сей день.

Сокол — подвеска на обручальном браслете — шевельнулся, распахнув крылья, сделал два взмаха и снова застыл. Так всегда происходит, когда я думаю о Марьяне. Обручальный браслет связал нас магией. Интересно, а что он ощущает, когда я о нем думаю?

На второй руке слегка дрогнула подвеска стервятника — странно, я ведь не вспомнила о Гаврииле. Может, это он думает обо мне? Улыбнулась своим мыслям. Какое дело императору до какой-то безродной девушки?

— Софи, ты скоро? — раздалось с улицы.

— Уже бегу!

Закрыла письмо в шкатулке, переоделась и пошла помогать Агате по хозяйству.

***

Дирижабль в долину Пересмешников прилетал один раз в месяц, и это было настолько значимым событием, что встречать его собирался чуть ли не весь город. Вот и сегодня наполненная воздухом громадина с застекленной пассажирской площадкой приземлилась на площади рядом с ратушей. Ее тут же обступили толпы любопытной детворы и торговцы, желавшие подзаработать. Помню, еще ребенком мы с Мари прибегали посмотреть на господ, которые расхаживали по палубе в красивых одеждах. Я и не мечтала, что когда-то смогу взойти на этот борт.

— Ты все с собой взяла, Софи? — бабуля задавала этот вопрос уже третий раз за последние полчаса. Лаврентий остался дома, хоть и настаивал на своем праве проводить меня в дорогу.

— Все: документы, приглашение, одежду…

— А еду?

Агата приготовила еды чуть ли не на неделю, но я положила в чемодан пару яблок и пшеничный рулет, молчаливо оставив все яства в кастрюлях. Бабуля была так взволнована моим отлетом, что этого не заметила.

— Взяла. Я вечером прилечу в Савойю и сразу отправлю почтового голубя с письмом. Не переживай, все будет хорошо.

— Да я и не переживаю, — неуверенно заверила Агата.

С дирижабля раздался гудок, предупреждая о скором отбытии.

— Мне пара.

— Постой, — Агата достала из сумки несколько купюр и протянула мне, — возьми.

— Нет! Вам нужней! — отступила назад.

— Рэтта Софья Лебедянская, возьми немедленно! — серьезным голосом произнесла Агата.

Характер у нее — кремень, она и дирижабль остановит, чтобы своего добиться. Взяла деньги и зажала в руке.

— Обнимемся, — произнесла, сжимая худощавую женщину в объятьях.

— Чтобы привезла из Савойи жениха. Без него домой не приму!

— Хорошо, — шепнула ей на ухо и незаметно подложила деньги в карман ее платья.

Прозвучал второй предупредительный гудок. Наспех поцеловала ее в щеку, прихватила поклажу и пошла к дирижаблю.

Бортпроводница в синей форме и белоснежном шейном платке заученно улыбнулась, когда я протянула билет. Его прислали мне вместе с приглашением на отбор. Пока она проверяла, я повернулась к Агате. Бабуля махала белым платком — денег, что я вернула, хватит, чтобы нанять помощь по хозяйству, а у меня осталось немного золотых из карманных денег, что берегла на черный день.

Меня впустили на борт. С громким стуком за спиной захлопнулась никелевая дверь. Меня пошатнуло, когда дирижабль стал набирать высоту. Я подошла к круглому окну, но за пушистыми облаками уже стало не видно долину Пересмешников.

Внутри палуба была в три раза больше чем снаружи. Видимо, пространство расширялось при помощи волшебства. Я знала о такой магии, но никогда не встречала. Вдоль цепочки иллюминаторов стояли медные лавки с деревянными сиденьями, как на аллее. Вот только вместо деревьев здесь были зефирные облака. В центре дирижабля находились каюты и ресторан. На одном конце палубы был склад, а на противоположном — рубка для капитана и персонала.

Мое путешествия займет меньше суток, и в билете не предусмотрено место для отдыха. Из рассказов путешественников знала, что многие отказываются от комфортабельных кают, чтобы сэкономить на билете.

Гудение турбин перебивал необычный крик птиц. Такого я никогда не слышала и решила прогуляться к источнику звука.

Внезапно мимо меня пробежали стаей куры, каждая была окрашенная в яркий цвет: зеленый, желтый и розовый… Они украсили собой палубу. За ними гнались мужчины в строгих костюмах. Их неловкие попытки поймать беглецов рассмешили пассажиров. Даже мои уста тронула улыбка, когда один из ловцов растянулся по полу в провальной попытке поймать оранжевую птицу. Шустрое пернатое сделало крюк и закрутилось у моих ног. Молниеносно я поймала диковинку, крепко сжав ее в руках.

— Низкий вам поклон, госпожа, — мужчина поднялся и подошел ко мне. Худощавый, низкого роста, в круглых очках с выпуклыми стеклами. Он молод, но уже появилась залысина, а лоб исполосован морщинами. — Мы только вернулись из экспедиции с редкими образцами птиц, а какой-то негодник открыл клетки и выпустил их. Александр Воробушек — орнитолог, ученый и путешественник. Можно… — он взял из моих рук курицу и передал ее своему помощнику.

Птицу забрали и отнесли в сторону багажного отдела.

— Софья Лебедянская, — представилась я.

— Рэтта? — у Александра загорелись глаза.

— Да, — ответила смущенно.

— Неимоверно! Мне сегодня везет вдвойне, — ученый полез во внутренний карман своего камзола и извлек блокнот в кожаном переплете. — Софья Лебедянская. Продолжайте.

Я непонимающе уставилась на него.

— Что продолжать?

— Ох, простите меня, я не пояснил. Я же ученый и, помимо исследовательской деятельности, собираю информацию о родословных рэтт. Вы же знаете, что сейчас почти не встретить рэтту семейства лебедеобразных. Большинство переродились в неар, смешались с другими видами и потеряли свою магическую аутентичность. Позвольте мне науки ради разузнать побольше о вашем виде, Софья?

— Я даже не знаю…

— Поступим по-другому, я оставлю вам свои координаты в Савойе, и когда вы будете в столице, обязательно навестите меня в Институте Науки, — Воробушек написал адрес на листке, вырванном из блокнота, и протянул его мне. — Если нам не удастся увидеться, я оставлю вам свой адрес, вы мне напишете, и мы договоримся о встрече. Софья, ваша семейная история очень важна для науки. Пожалуйста, свяжитесь со мной обязательно.

— Хорошо.

К Александру подошел один из помощников и доложил, что одну из птиц не удается найти. Встревоженный ученый откланялся и отправился на поиски пропавшего экземпляра. Немного постояв у иллюминатора, я решила прогуляться. С интересом рассматривала пассажиров, ресторан для состоятельных господ, прошлась вдоль кают и дошла до рубки пилота.

Хотела уже возвращаться на террасу, когда услышала разговор двух бортпроводниц. Я бы не заострила на нем свое внимания, если бы не знакомые имена.

— …Татьяна Стриж — фаворитка отбора. Говорят, император Марьян уже и предложение ей сделал. Тем девушкам, которым придет от него приглашение, ничего не светит. Даже пытаться не стоит.

— Я слышала, что у стервятника тоже есть предпочтения. Обеим дочерям князя Грифонского пришло приглашение на Крылатый отбор. Они из одного клана, а значит наследник у Гавриила родится рэттом. А вот от брака Марьяна и Татьяны Клест появится неяр. Говорят, по закону император не может быть неяром.

— Не будьте так наивны, законы переписываются. Если Марьян и дочка канцлера поженятся, что им мешает переписать закон? Тут, дело ясное, можно и не ставить на судьбу Марьяна.

Поймав на себе мой взгляд, девушки замолчали и скрылись за дверью с табличкой «Вход для персонала». Мне стал понятен ультиматум Гавриила — он переживает, что Марьян может обставить его на пути к власти. Вот только поставил он не та ту девушку. Боюсь, его ждет серьезное разочарование. Впрочем, на отборе я буду не одна, и есть шанс, что Марьяну понравится другая.

Я поставила чемодан на пол и села на лавку. Стала осматриваться по сторонам. Чем ближе мы были к столице, тем больше я чувствовала себя белой вороной. На борт поднимались новые пассажиры, и их внешний вид сильно контрастировал с моим: утонченные грациозные барышни в летящих платьях, с завитыми волосам против моей косы до пояса и серого рабочего наряда. Я понимала, что нахожусь не на своем месте. Понемногу стала ловить на себе вопросительные взгляды. Было неловко, я взяла чемодан и прошла в дальний конец палубы. Здесь не было окон, зато и любопытных глаз в разы меньше.

В желудке предательски заурчало, и я вспомнила о пироге Агаты. Открыла чемодан, и меня больно ударили по руке. Отдернулась, когда передо мной будто из-под земли появилось существо, похожее на птицу с меня ростом. Две массивные лапы, длинная шея с клювом и прижатые к овальному тельцу крылья черного цвета с белыми перьями на концах. Я вжалась в стену, боясь пошевелиться. Зверь засунул маленькую голову в мою сумку и с удовольствием ел мои припасы. Медленно я стала отступать от чудовища. Если обычный гусь может лишить глаза, то птица таких размеров может и убить. Пусть забирает еду — видимо, ему нужнее.

Сделала резкий рывок в сторону, когда контуры птицы превратились в туман и растворились на месте. Вора яблок словно и не было. Следами вероломства стали перевернутые вещи и крошки.

— Что это такое?

С опаской сложила разбросанное назад. Есть уже перехотелось, как и находиться в одиночестве. Уж лучше под осуждавшими взглядами, чем с невидимыми гигантскими птицами. Торопливо прошла в центр палубы и заняла свободное место — главное, что вокруг люди, а не крылатые монстры.

Солнце село, включили освещение. Я не успела налюбоваться магическими светильниками, когда в иллюминаторы ударил яркий свет — мы подлетали к Савойе, огни которой разноцветными столбами озаряли чернильное небо.

Понемногу дирижабль стал опускаться, а возле выхода столпились люди. Я решила выйти последней, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Очень мягко мы приземлились на землю, и скоро палуба почти опустела. Снаружи доносились какие-то голоса и шум суматохи. Я поправила выбившиеся из косы пряди и вышла на улицу.

Только ступила на трап, как яркие вспышки фотоаппаратов ослепили меня. Прикрыла глаза рукой. Крики толпы оглушали. Если бы не защитный бортик, они бы, наверное, разорвали меня.

— Софья! Как вы познакомились с императором?! — кричал корреспондент.

— Как вы считаете, двойное приглашение увеличивает ваши шансы стать императрицей? — перекрикивала первого коллега.

— Газета «Око правды». Вы пользовались черной магией, чтобы попасть на отбор?

Я старалась игнорировать репортеров и шла вперед. Не заметила, как ко мне подошли.

— Госпожа Софья Лебедянская? — обратился мужчина в мундире. — Вацлав Коршун. Пройдемте, я отвезу вас во дворец.

Мужчина, которого я видела в ратуше, и еще четверо гвардейцев обступили меня и повели сквозь толпу. Из аэропорта мы прошли к черному мобилю, двустворчатая дверца которого открылась передо мной. В салоне уже кто-то сидел. Пассажир выглянул из машины, давая прессе его сфотографировать.

Гавриил в черном камзоле, расшитом серебряной нитью, приветственно махнул рукой в белоснежной перчатке. Истерический крик, который поднялся за моей спиной, я буду вспоминать в кошмарах. Вмиг машину обступили гвардейцы, отгораживая императора от фанаток и прессы. Я заскочила внутрь, и мобиль поехал. Гавриил безразлично смотрел в затемненное окно, в которое стучали его почитательницы. Кроме нас, в салоне сидели Вацлав и еще один незнакомец.

— Все прошло хорошо, — сказал Вацлав Гавриилу. — Завтра каждая газета будет пестрить статьями о том, что сам император приехал лично встретить претендентку.

— А все не так плохо, как вы рассказывали, Ваше Императорское Величество, — произнес безымянный, осматривая меня с ног до головы. — Переодеть, умыть, подкрасить — и выйдет симпатичная неяра.

— Рэтта, — поправила его. — И я умывалась.

Почему-то слова про грязь меня задели больше всего.

— Да кто же спорит? Вещи тоже специально для дворца подбирала? — ехидничал хам.

Мне его ироничный тон не понравился: худощавый, с выбритым лицом и идеально уложенной прической. Он был красив, но его красота была вычурной, за гранью мужской привлекательности.

— Можно посмотреть?

Не дождавшись моего разрешения, схватил чемодан и раскрыл его. Засунул руки и тут же брезгливо отдернулся — его ладонь была в крошках. Я покраснела от пяток до кончиков ушей — теперь все присутствующие будут считать меня неряшливой.

— Это мои личные вещи! Что вы себе позволяете?! — выхватила чемодан, закрыла и прижала его к себе.

— Голубушка, я же из лучших побуждений, ты же на пугало похожа. — Он дернул за ручку, но я держала чемодан цепко. — Отдай. Это нужно сжечь.

То ли нервы сдали, то ли меня задело хамство, но я не задумываясь ослабила хватку. Незнакомец довольно улыбнулся, а я со всего маху ударила его кулаком в глаз.

— Ай! Что за животное?! Что за манеры?! — запричитал побитый, закрывая место ушиба рукой.

Я перепугано прижала свое богатство к себе, когда Гавриил и Вацлав громким хохот взорвались. Кажется, помощник императора даже прослезился. Незнакомец обиженно надул губы — не ту реакцию он ожидал.

— Я с этой дикаркой работать не буду! — манерно сложил руки на груди.

— Станис, не накручивай! Это всего лишь девчонка, — обратился к нему Гавриил.

Лицо Станиса смягчилось.

— Ради Вас, император Гавриил, готов стерпеть любые вероломства, — и с прищуром посмотрел на меня.

Я ответила ему тем же «теплом» во взгляде.

Мобиль остановился. В борьбе за чемодан я даже не обратила внимания, куда меня привезли. Дверки распахнулись, и я вышла на улицу.

Огромные арки из вьющихся растений подсвечивались светом высоких фонарей на тонких латунных ножках. Белые бутоны украшали лиственный свод. Легкий ветерок поднимал опавшие лепестки и разносил по уложенным ровной брусчаткой аллеям, ведущим к огромному сияющему фонтану, за которым открывалось великолепие императорского дворца.

Гавриил резко дернул меня за плечо, оборачивая к себе. Вацлав и Станис пошли вперед.

— Это не значит, что я поощряю твои деревенские выходки. Не забывай, зачем ты здесь. Я не позволю тебя обезьянничать, ты должна выполнять свои обязанности, — с резкими нотками в голосе обратился ко мне император.

Я уничижительно посмотрела на его руку на моем плече. Гавриил заметил это и, разжав пальцы, убрал ладонь.

— Я не игрушка, чтобы со мной обращались, как кому вздумается. Да, у меня обязательства, но не рабский контракт, — мой голос подрагивал, я деликатно подбирала слова, понимая, что могут быть последствия. — Пожалуйста, Вы и Ваши слуги, соблюдайте дистанцию, иначе у нас ничего не получится.

Его черные глаза пронизывали насквозь, Гавриил смотрел на меня внимательно, изучающе, словно вымерял по голосу, сколько в моих словах правды и лжи.

— Ты не только претендентка Марьяна. Нельзя, чтобы тень твоих выходок легла на мое имя. Не разочаровывай меня, Софи. Тебе же хуже будет, — угрожающе произнес он.

Мой ответ застрял в горле. Гавриил развернулся и ушел, прекращая нашу перепалку. Вслед за ним бесцветной тенью последовал Вацлав.