Глава 32

Лидия. – Лидуся, Марвелу пора промывать рану, – кричит из подсобки Оля. – Иди ко мне, малыш, – бережно вытаскиваю из клетки крошечного щенка, попавшего под машину. Он пищит, когда я снимаю окровавленные бинты. Терпеливо поскуливает и закатывает глаза, позволяя обработать шов. Я его оперировала, представляете? Самолично. После длительного перерыва, но под строгим контролем Ольги Андреевны – ветеринарного врача приюта, где я теперь работаю. Я съехала от Тимура. Не смогла больше пользоваться его гостеприимством. Встретилась с Дариной, а она свела меня со своей теткой… Какое-то время он писал мне… Я ведь, если можно так выразиться, сбежала… Воспользовалась его отсутствием и съехала. Оставила записку и номер телефона. «Спасибо за все. Я сняла домик у Ларисы Семеновны – тетушки Дарины. Желаю тебе всего самого лучшего. Будь здоров и счастлив». Вылизала квартиру, обед ему приготовила… Дура… Тим тотчас позвонил. Взволнованный, нервный какой-то… Спросил, как я устроилась? Все ли у меня хорошо? Не обидел ли он меня чем-то? Только тем, что оказался слишком для меня притягательным? Я сбежала, понимаете? Не могла больше выносить его близости… Запаха, тепла тела, внимательного, горящего сочувствием взгляда. Знаю, что он никогда бы меня сам не прогнал. Жалел, помогал, но… не замечал… Я вычеркнула его… Из жизни, но не из сердца… Не понимаю, как можно было влюбиться? Все это так не вовремя… А глупому сердцу, кажется, и дела до этого нет? – Как наш малыш? – улыбается Ольга. – Тебе бы его забрать, Лид. Хорошенький ведь щеночек. Ты его ангел-хранитель. – Некуда мне, Оль… Надеюсь, моя эксцентричная хозяйка не передумает сдавать домик. – Нет, не передумает. Вы же заключили договор? – Конечно. Только она не знает, что ко мне переехала мама. – Не думаю, что она будет против. А Марвела забери, как поправится. Я побоялась оставлять маму в квартире. Соседи поговаривали, что в ее отсутствие к ним приходили «люди в форме", про меня спрашивали – где живу, работаю? С кем приходила, куда ушла? Наверняка, и сейчас, спустя месяц после моего позорного побега, они меня ищут… – Не могу я его забрать, Оль. Животное – это ответственность. А меня… Семья бывшего мужа хочет отнять у меня сына. Я его не видела… Я… Слишком больно говорить об этом. Знаю, что Волгины наняли для Ванечки няню. Она гуляет в ближайшем к дому сквере – так рассказывала Дарина. Но я никак не могу решиться и пойти туда… Боюсь попасться. Елена Васильевна слишком умна и находчива, чтобы не угадать мое желание увидеть сына… Они ждут этого. Ждут, когда я сломаюсь, дам слабину… Тогда они меня поймают и поместят в психушку… – А ты знаешь, где они гуляют с ним? Тебе нужен мужик рядом. При нем они не посмеют тебя тронуть. Точно… Если со мной рядом будет Тимур, никто меня не тронет. Да и не могу я прятаться всю жизнь… Мы должны поговорить. Обсудить все, как цивилизованные люди. – Может, Тимуру позвонить? Попросить о помощи в последний раз? – Да у него сейчас своих хлопот хватает, – вздыхает Ольга, выгребая из клеток грязные пеленки. – Что-то стряслось? – упавшим голоса произношу я. – Он дочку собирается привозить. Её бабушке плохо стало, она в больнице. – Господи… Мы давно созванивались, – вздыхаю я. – Да и неудобно мне его по пустякам тревожить. После работы возвращаюсь домой. Домик у меня уютный, маленький, скрытый в тени высоких акаций и тополей. Дачный поселок утопает в зелени, неподалеку высится изумрудный, хвойный лес, среди деревьев синеет река… Ванечке бы здесь обязательно понравилось… – Пришла, дочка? – встречает меня на пороге мама. – Я сварила суп с галушками. Денег мало… Ничего толком не смогла купить. Нет новостей про наследство? – Ма-ам, – вздыхаю я, сбрасывая туфли и на ходу снимая одежду. – Эдуард сказал, что дело приостановлено. – Так ты в розыске? Ты не шути с ними, Лида. Тебя лишат прав, ты и знать об этом не будешь… – Не лишат. Я позвонила инспектору. Сама. Он просит документы с работы и сведения о месте проживания. И… Справки, подтверждающие, что я не наркоманка и не алкоголичка. – И как он отреагировал? Почему ты мне ничего не говорила? – оседает на стул мама. Складывает на груди руки и охает. – Вот поэтому. Ты еще слишком слаба для таких известий. Я про наследство рассказала. Даже копию им на почту отправила. Так что теоретически я не бомж, мам… Да и не преступница я, чтобы меня искать по городу с собаками. Статья не та. Мама охает и подходит к плите, наливая мне в тарелку суп, а я отвлекаюсь на входящий вызов. "Тимур", – высвечивается на экране его имя.