Глава 60

Лидия. «Как вы там, Ростик? Ванечка скучает по бабуле и дедуле. Попросил написать вам и поинтересоваться планами. Все в порядке? Как здоровье твоих родителей?» Пишу, а руки предательски дрожат… Небо светлеет, легкий ветер несет пожелтевшие, пожухлые листья, поднимая пыльный шлейф. Клумбы возле дома изобилуют цветущими астрами и хризантемами, через приоткрытую форточку в кухню проползают ароматы осени… В душе так же… Такие же уснувшие, увядшие обида и ярость с буйствующим желанием добиться правды. Если я ошибусь, все останется прежним. Я буду забирать сына по расписанию и унижаться перед Волгиными. И у меня не будет больше повода заставить их отдать мне сына… Тихонько открываю створку кухонного шкафчика и достаю турку. Дети спят. Тимур тоже. Мы долго любили друг друга… Он ничего не говорил о будущем, а я и не ждала… Принимала его неистовые, полные жара и жадности поцелуи, и отдавалась в ответ. Всю себя ему дарила, до донышка… Наливаю в горячий кофе сливки и замешиваю тесто на оладьи. Совсем скоро приедет мама. Вздохнет взволнованно, окинет меня беспокойным взглядом и промолчит, доверившись судьбе. «Спасибо, что написала. Мне приятно. Родители уехали по делам за город. Наверное, вернутся поздно вечером. Скучаю по тебе, Лид. Передавай Ванечке привет». Уехали! Они уже уехали. Значит, и нам нужно выдвигаться. Готовлю хлеб с маслом и сыром, слыша тихий писк будильника, доносящийся из спальни. Сонный и улыбающийся, в кухню входит Тим. Прижимает меня к груди и зарывается носом в мои волосы… Всю жизнь бы так стояла, ей-богу… Сердце трепещет в груди, в носу щиплет… Я так сильно его люблю… Интересно, он хотя бы половину того, что я испытываю, чувствует? – Привет. Проснулся от аромата кофе. Напоишь? – Да. Нам уезжать пора, Тим. Ростик написал, что родители уже выехали. Нужно срочно звонить Вадиму Семеновичу. – Не волнуйся, успеем. Вряд ли они приедут на пять минут. Я почти уверен, что разговор с Волошиной будет долгим. Надеваю джинсы и белую толстовку с капюшоном, собираю волосы в высокий хвост. Макияжем пренебрегаю. Поглядываю на часы, мысленно поторапливая маму. – Доброе утро, Татьяна Степановна, – тихонько произносит Тимур, когда я выуживаю из кармана смартфон, собираясь звонить маме. – Слава богу, ма. Мы поедем, ладно? Тесто на оладьи подошло. Детки спят еще. – Ну и хорошо. Поезжайте с богом. Тимур запускает двигатель, включает подогрев сидений, очевидно, заметив мою нервную трясучку. – Лидочка, расскажи мне что-нибудь? – просит он, трогаясь с места. – Это ты меня так отвлечь пытаешься? – Вроде того. – Знаешь, с недавнего времени я стала сравнивать свое состояние с погодой. Иногда они созвучны, вот как сегодня… Перегоревшие, умершие чувства. Пылающие, как осенние цветы, обида и чувство несправедливости, похожие на дождь слезы… – Тебе бы книги писать, Лидусь. – Лидусь? Меня так называл папа. Он бы никогда не допустил, чтобы со мной такое случилось. Хорошо, что у Мариши есть ты… Никогда себе не прощу, если… – Не будет никаких если, Лид. Все будет хорошо. Мы справимся. Если ошиблись – уедем домой и будем решать проблемы по мере их поступления. И зря ты думаешь, что родители всегда все видят и понимают правильно. Не смог бы папа убедить тебя… Ты же любила Роста? Кого бы ты тогда послушала? – Ты прав, – вздыхаю я. – Никого бы не стала слушать. Мама ведь тоже была против. А я думала, что такая любовь одна на миллион… А теперь… Вздрагиваю от звука входящего звонка. – Да, Вадим Семенович. Мы уже выехали. Отлично. Не волнуюсь, нет… – вру я, поглядывая на Тимура. – Едет? – уточняет Тим, когда я завершаю разговор. – Один или… – Вдвоем со знакомым опером. Неофициально. Но полномочия у того есть, если что… – Лид, все будет хорошо. Ты мне веришь? Теперь все по-другому – у тебя есть квартира. Ты же планировала продать ее и… – Уехать в Сочи? – вспоминаю нашу давнюю беседу я. – Ну… Вряд ли Волгины дадут свое согласие на это. Но ты можешь купить уютную квартиру с новым ремонтом и открыть собственное дело. Тогда никто не сможет запретить тебе воспитывать сына. – Спасибо тебе, Тим… Твои слова всегда действуют на меня, как бальзам. Он не сказал о своем отношении к моему отъезду… Он-то согласен, чтобы я свалила в Сочи? Наверное, да, если промолчал… Глубоко вздыхаю, устремляя взгляд в окно. Нужно отвлечься. Успокоиться, переключить внимание на что-то другое… До Аграрного недолго ехать. Тимур заправляет машину и покупает нам капучино в пластиковых стаканчиках. Солнце то и дело выглядывает из-за туч, добавляя сердцу тепла… Ничего они мне не сделают… Посмеются разве что, если мы ошиблись… Вадим Семенович просит Тимура остановиться возле небольшой, поселковой автостанции. – Доброе, друзья. Это Георгий, мой друг, – знакомит он нас с приятелем – высоким, крепким мужчиной немного за сорок. – Здравствуйте, – кивает Георгий. – С делом погибшей Ларисы я познакомился. Там много непонятного… – О чем вы? – спрашиваем мы в унисон. – Травма слишком сильная. Ларису добивали. Не могла она так удариться, упав с высоты собственного роста. Но следак закрыл дело, поверив в репутацию семьи Волгиных. Так что… По-хорошему, нужно возобновлять расследование. Я уже сама не понимаю, чего хочу больше? Чтобы Волгины были причастны к гибели Ларисы или невиновны? – Поедем на Степную, – предлагает Вадим Семенович. – Будем действовать постепенно. По навигатору находим нужную улицу. Тимур медленно едет по бездорожью, приглядываясь к приколоченным на заборах табличкам с номерами. – Их машины нет, Тим… – произношу чуть слышно. В висках шумит… Перед глазами мелькают черные мушки. Пытаюсь отдышаться, но ни черта не помогает. – Успокойся, Лида. Они же не дураки ставить ее перед воротами Волошиной. Насколько я успел запомнить, машина у Волгиных красная. – Ох, Тим… Нам, выходит, тоже нужно прятаться? – Безусловно. Прячемся за поворотом, издали замечая машину Волгиных, припаркованную под раскидистой ивой. Значит, они тут. Именно к Волошиной приехали, а не потому, что присматривают домик на природе… Дожидаемся Вадима Семеновича с Георгием, чтобы решить, как поступить правильно. – Нужно просто войти туда и все, – предлагает Тимур. – Войти могу только я… Попробую подслушать их разговор. Тучи застилают солнце… Поднимаю взгляд в посеревшее небо, цепляя тонкий, ускользающий лучик… Тревожно на душе. Страшно, волнительно. Пожухлая трава в поле колышется как море, поверхность глубоких луж идет рябью… – Идемте. А там видно будет. Забор вокруг дома покосившийся, выцветший. Калитка скрипит от порывов ветра, покачиваясь на двух ржавых петлях. Нехотя, но мужчины соглашаются отправить меня на разведку. Да и вламываться в дом такой толпой – такая себе идея. Проскальзываю во двор на цыпочках и припадаю к стене. Домик старый, бревенчатый, с облезшими от времени ставнями. Повсюду трава и сухие ветки. Жилье кажется заброшенным… Окна кое-где разбиты, покрыты толстым слоем пыли… Может, Волошина не здесь живет? А Волгины хотят купить дом, чтобы снести его и построить новый? Вполне возможно, здесь и нет никого? И мои старания остаться незамеченной тщетны? Почти не дышу, прислушиваясь к звукам. Из поржавевшего уличного крана капает вода, рядом стоит белое, чистое на вид ведро. Крадусь вдоль стены и достигаю крыльца. Все же в доме есть жильцы… На ступеньках валяются испачканные землей калоши, здесь же – похожие, видавшие виды тапки… – Нам тебя придушить выгоднее, идиотка. Сколько можно бухать, Тася? Прикусываю губу, чтобы не заорать в голос… Внутри моя свекровь. Осторожно приподнимаюсь, пытаясь их разглядеть… Окно зашторено. Вижу мелькающее, синее пальто свекрови. Вынимаю смартфон из кармана и включаю диктофон. Надеюсь, экспертам удастся разобрать их реплики? – А как не бухать, Лена? Это ведь вы меня… Вы меня до такого довели? – истерично всхлипывает неухоженная, нечесаная женщина, сидящая за столом – ее мне удается разглядеть через щель между шторками. – Что? Антон, ты слышишь? Мы тебя всю жизнь кормим и поим, а ты… – Да лучше бы я сама себя кормила! Меня ищут те люди… Новая хозяйка моей квартиры так сказала. Значит, скоро найдут. Вот зачем я им понадобилась? Скажи на милость? – Не найдут! А если найдут, то что с того? Ты никто, Тася! Заруби себе это на носу. Ты у меня роды принимала и… Это не запрещено. С чего ты взяла, что они к тебе приходили? Может, это мошенники? Значит, Елена не допускает мысли, что к новой хозяйке приходили мы с Тимуром? Или она блефует? Давай же, родная… Скажи что-нибудь эдакое… Дай мне зацепку. Не зря же я многие месяцы пыталась докопаться до правды? Смартфон подрагивает в моих руках… На экране то и дело всплывают сообщения от Тимура и Вадима Семеновича. Игнорирую их, боясь, что запись прервется… – Ага, мошенники. И они знают про подмену, Лена. Принимать роды не запрещено – а вот красть детей… – Заткнись! Ты получила щедрое вознаграждение за помощь. – Знаешь, Лен, почему я бухаю? Мне та баба во снах приходит. Мерещится все время. Ты у нее сынишку украла, а она повесилась с горя. На тебе две жизни… Руки твои в крови… Я всю жизнь живу, как сорная трава… Ни семьи, ни детей. Все из-за тебя. Не могу больше врать! Пусть те люди приезжают, я все им выложу. Дам показания и сяду, если нужно будет. Имена, Господи… Мне нужны имена… – Антон, кажется, Тася устала, – металлическим голосом произносит Елена Васильевна. Антон Олегович за это время не проронил ни слова. Он молча поднимается с места и подходит к столу. Боже… Они ее убивать собрались? На столешнице появляется медицинский чемоданчик свекра – он везде с ним ходит… «Быстро сюда! Немедленно!», – пишу Тимуру и Вадиму Семеновичу. Поглядываю на калитку, но за ней никого нет… Наверное, мужики отошли в сторону, чтобы не привлекать лишнего внимания соседей? Да и связь тут неважная… Тимур не прочитал сообщение. Вадим Семенович тоже… Что делать? Позволить им избавиться от свидетельницы? А потом всю жизнь винить себя в чужой гибели? Прячу смартфон в карман и решительно иду в сторону крыльца. Замираю на входе, услышав вопли Таисии… Звоню Тимуру. На мое счастье, дозвониться удается с третьего раза. – Вы где? Срочно сюда! Мне нужна помощь. Двери с треском распахиваются, являя взору любимую свекровь…