Глава 12 · Бракосочетание по-леарски

Над амфитеатром Совета Девяти неожиданно зажглись тысячи светлячков, резко разогнав незаметно подступившие сиреневые сумерки. Непривычно близко нависли кольца Моики, а Мок и Комок совсем побледнели, уступая место «даме». Кристальный дворец сиял. Казалось, сама Моика любовалась им, как и я, как весь Мир. Запредельное зрелище, особенно если смотреть издали или снизу, когда небесный чертог Иси не закрывают облака.

В душе защемило: невероятная, потрясающая воображение картина далекого и неведомого космоса! Кто бы мог подумать, что чужой мир, чужие звезды и спутники вдруг станут не «прекрасным далеко», а до боли реальными и отождествляемыми с богами?!

– Все свободны! – объявил шаэр, невольно нарушив очарование момента. – Йелли, у нас еще осталось дело.

Я устала, смертельно устала за этот бесконечно длинный день, насыщенный трагическими событиями, дальней дорогой, знакомством с леарами, массой впечатлений. Даже странно, как я еще держусь на ногах. Я бы с удовольствием свернулась калачиком прямо здесь, в каком-нибудь кресле, и отключилась. Надо же, неужели столько всего случилось сегодня? И вот, наконец-то, вечер, а дела все никак не кончаются. Никто не предлагает отдохнуть и поесть. Они думают, что я железная?

Эраты смотрели на нас с женихом с пронзительно-холодным любопытством, нехорошим таким, пробирающим до дрожи. А я недоумевала: почему? Ведь выборы жениха, шаазата, хозяина для ничьей леары прошли, в сущности, легитимно, если так можно сказать применительно к данной ситуации. Почему кандидатура эрата Арэнка вызвала неприятие у его коллег в Совете? Или любой мой избранник вызвал бы недовольство? Странно, очень странно! Ну ладно, посмотрим.

Несколько мгновений эраты не реагировали на распоряжение шаэра покинуть дворец, видимо, показывали или на самом деле считали, что им, великим и сильным белокрылым, никто не указ. Наконец важные государственные мужи неторопливо зашевелились. Вдруг в воздух взвились десять снежинок, больших, как те, которые в качестве новогоднего украшения используют. Одну из них прямо на моих глазах, щелкнув пальцами, сформировал мой жених. Магические снежные кристаллы сияющими росчерками мелькнули и исчезли, а я удивленно хлопала глазами: что это было и для чего?

Шаэр кивнул Арэнку, приглашая с собой. Они направились в другую сторону от остальных, а я замешкалась, провожая взглядом белокрылых леаров, продолживших горячо обсуждать что-то. Слишком уж сюрреалистично выглядели эти семеро темпераментно беседовавших «ангелоподобных» существ.

– Не отвлекайся! – негромко окликнул меня Арэнк, заставив поспешить.

Повелитель шел на шаг впереди, мы, не касаясь друг друга, следовали за ним по широкому коридору, из которого открывались террасы с выходом в небо и, вероятно, огибавшему дворец по периметру. Мимо сновали леары, поголовно серокрылые, и прикрывали лица при нашем приближении. Несколько женщин буквально облизали горячими взглядами шаэра, но меня больше интересовали их наряды и манеры.

Большинство серокрылых русоволосых стройных чаровниц были в топиках, украшенных камнями и вышивкой, и шароварах с широкими нарядными поясами и манжетами. Распущенные волосы у всех красивыми волнами лежали на плечах. Глаза в пол эти хорошенькие «придворные дамы» не прятали, наоборот, прожигали белокрылых шаазов многообещающими взглядами. Хотя и моя скромная персона с косой вызывала у них жгучий интерес. Но, видимо, белокрылые мужчины были вне конкуренции.

– Кайя, – неожиданно обратился ко мне шаэр, – мне любопытно, почему ты выбрала Йелли?

– Я бы не…

Иси обернулся и насмешливо улыбнулся:

– Сравнила уровень силы и выбрала эрата второго шаазата? Раз я занят?!

Повелитель намеренно, откровенно провоцировал меня, чтобы узнать. Да пожалуйста! И спокойно ответила:

– Нет, ваши магические уровни для меня до сих пор загадка. По запаху я могу судить, что распределение с первого по девятый весьма условное.

Моим мнением заинтересовались оба эрата:

– Да?..

– Почему ты так решила?

Я пожала плечами, непроизвольно дернув крыльями, и чуть не задела Арэнка. Он едва уловимо, стремительно ушел от соприкосновения. Кажется, даже шаэр не заметил. Я ему настолько неприятна? Тогда зачем собрался платить громадный выкуп, потрясший «Большую девятку»? Маневр жениха меня задел, поэтому дерзнула высказать как есть:

– У эратов первого, второго и третьего шаазатов, по моему ощущению, схожий по силе запах, тогда почему род Иси возглавляет Совет?

Шаэр смерил меня непроницаемым взглядом, от которого по позвоночнику пробежались испуганные мурашки, но счел нужным пояснить:

– К сожалению, сила в потомках не увеличивается. Эры рождаются со своим уровнем магии. В моих предках в начале времен ее было немерено, потом – с переменным успехом. Я немного слабее своего отца, но не переживай за род Иси, Кайя: мой наследник гораздо сильнее меня.

– Эрат Керук во всеуслышание хвалился, что его великовозрастный сын сильнее многих советников… – осторожно напомнила я.

Арэнк и Иси одинаково хмыкнули. Разговор по-прежнему поддерживал шаэр:

– Эр Хинто родился благодаря ритуалу. Его родители – не истинная пара и просто передали ему часть своей магии. Ему три сотни лет, он так и не нашел свою избранную пару, а значит, потомство, скорее всего, зачать сможет тоже через ритуал. Его наследник однозначно не будет таким же сильным, как отец и уж тем более как дед.

– Ну, может, второй сын или дочь и…

– С помощью ритуала можно произвести на свет одного ребенка, иначе родители полностью обессилят. Видишь ли, это весьма опасная процедура. Повторно на нее идут лишь совсем отчаявшиеся леары, когда род может и вовсе остаться без наследника.

Я невольно взглянула на Арэнка, как упомянули «сенаторы» в запале спора, он тоже родился благодаря ритуалу. Избранную не нашел, а значит, ребенок будет только один и тоже через ритуал. Поэтому за меня дорого заплатили? Чтобы получить сильную шаазу и тем самым по максимуму дать будущему наследнику? И тут я успела поймать странный взгляд Йелли, как будто он нервничает перед грандиозной сделкой: вдруг кто-то узнает о некоем суперсекретном ноу-хау. Это не могло не настораживать и даже пугать непонятными перспективами.

– Так почему ты выбрала Йелли, Кайя? – настаивал повелитель.

Я решила пропустить вопрос и ничего лучше не придумала, как мягко, любезно спросить:

– В мире, где я жила, проявляя уважение к посторонним, обращаются на вы, а здесь даже шаэру все тыкают. Почему?

Оба мужчины остановились у высоких белоснежных, как и все здесь, дверей и посмотрели на меня сверху вниз. Высоченные, мужественные, каждый по-своему хорош и чрезвычайно опасен. Как не задаться вопросом: кто они по сути? Орлы или вороны? Гордые хищники, покорившие мир и небеса, или падальщики?

Ответил, как ни удивительно, Арэнк:

– На вы в нашем мире обращаются к богам и высшим. Все остальные – «ты», но с причитающимся каждому уважением.

Его глухой, словно немного простуженный голос вновь вызвал у меня странную реакцию: отозвался где-то внутри, царапнул душу, зацепил. Я ловила взгляд жениха, но он намеренно меня игнорировал, глядя поверх головы.

В этот момент к нам подлетел, причем в буквальном смысле, серокрылый леар с папкой в руках, подобострастно закрыл лицо и распахнул двери. Как оказалось, в кабинет, вполне уютный, даже, можно сказать, милый, мягкий и не белый – глаза отдыхают. Я сразу присела в ближайшее кресло, не спрашивая разрешения, предположив, что возиться будут долго, ведь привычной оргтехники здесь не видно. Леары прошли к столу и занялись «выкупом за жену», как выразился поверенный шаэра.

Однако не прошло и пяти минут, как Арэнк замер у моего кресла. Я устало подняла глаза, пропутешествовала взглядом от мягких коричневых сандалий на его стопах, по длинным мускулистым ногам в узких кожаных штанах, зацепилась за широкий пояс, лишенный местного декора, и жилетку, красиво облегающую сильный торс, плечи и руки жениха. Он приподнял кисть, показав, что и пальцы у него красивые, длинные, с аккуратными ногтями, но тут же разрушил хорошее впечатление коротким, показавшимся мне невежливым жестом, фактически приказав встать и следовать за ним.

На выходе из кабинета я обернулась, чувствуя спиной взгляд, и заметила в глазах шаэра подозрение или сомнение. Жаль, не понять, чем он обеспокоен: поведением Арэнка или размером выкупа? В коридоре нас ждали трое серокрылых незнакомцев. И когда они с суровыми лицами направились к нам, я испугалась, ожидая очередных происков судьбы.

– Твоя охрана, – походя «представил» их Арэнк.

Я вяло кивнула, поторапливаясь за быстро шагавшим женихом.

Охранники при этом выглядели если не потрясенными, то озадаченными точно. Изумленные глаза одного из них сверкнули злобой. Хотя могла и ошибаться.

– Скорее! – скомандовал Арэнк, не поворачивая головы.

– Ав-ав! – не сдержалась я.

– На каком это языке и что значит? – замедлился Арэнк.

– А есть разница?

Он смерил меня непроницаемым взглядом и устремился к террасе, опять вынуждая меня бежать. Следом парили три серые тени. На «летном поле» я заартачилась, потому что дальше – бездна.

– Что опять? – сухо спросил жених.

– Дальше мы полетим?

В ледяных глазах недовольного мной мужчины застыл немой вопрос.

– Я не умею летать! – объявила я, бесстрашно глядя ему в лицо, а в душе обмирая.

Зачем? Зачем я выбрала его? Резко повернула голову и поймала взгляд одного из серых. Я не обманулась: на дне синих глаз охранника помимо злости мелькнула тень презрения. Ко мне? За что? Потому что не умею летать? А ведь до этого ко мне, белокрылой, ша и шаа проявляли уважение, были неизменно вежливы. Ситуация не нравилась мне все больше, вернее, откровенно пугала.

Дальше Арэнк удивил, и очень сильно, и не только меня. Он стремительно пощелкал у меня над головой пальцами, обсыпав снегом, подхватил на руки – и камнем ухнул вниз. Мелькнули дружно вытянувшиеся лица охранников. Взвизгнув от ужаса и как клещами обхватив шею Арэнка, я уткнулась в него лицом. Легкий аромат кожаной одежды и сильнейший запах мороза и вьюги окутали меня, успокаивая, обещая, ну прямо как экипаж самолета, приятного полета и мягкого приземления. Толчок – «самолет» раскрыл крылья, пропало ощущение бесконтрольного падения. «Борт» выровнял положение, и я рискнула выглянуть из-за его плеча, судорожно выдохнув от облегчения: не умрем! Йелли нес меня на прекрасных белоснежных крыльях, светящихся в темноте.

– Вы напугали меня до смерти! – хотела гневно прошипеть, но из перехватившего от страха горла выдавила измученный лепет.

– Ко мне можно обращаться по имени, до высокого ранга ларов и духов еще рановато.

Ядовитая ирония моего жениха задела настолько, что я взглядом бесстрашно выразила все, что думаю о нем. Так мне казалось, пока он не заглянул мне в лицо. Смотреть в холодные, бесстрастные глаза смертельно опасному хищнику выдержала недолго. Внутренне содрогнувшись, отвела взгляд и уткнулась носом в мужское плечо. Широкое, сильное, на котором, кажется, мог бы держаться весь мир. Огромные крылья мерно взмывали и опускались. Неужели и я так когда-нибудь смогу?!

А если переиграть неудачный выбор? Эх, зря я сына Керука не выбрала! Но уже совсем скоро мои черные мысли отступили перед новым впечатлением: мы летели прямо к зефирно-воздушному «диснеевскому» замку. Точно-точно, Ювел же говорил, что этот чудесный дворец принадлежит второму шаазату. Теперь мне жить в нем? Это моя личная сказка? Про кого? Про Золушку? Про Спящую красавицу? Что-то я сильно сомневаюсь встретить там принца и любовь!

– Йелли, а как давно построен этот дворец? – как ни в чем не бывало спросила я, сгорая от любопытства: кто такое светло-сахарное чудо придумал? Вопреки мрачному и хищному хозяину.

– Четыре тысячи восемьсот шесть лет назад от года Торжества ларов и независимости Леарата.

– А над чем они восторжествовали? – поинтересовалась я.

Йелли смерил меня насмешливо-ироничным взглядом:

– Хорошо, учителя по истории я тоже в список необходимого включу!

– Твоя забота и щедрость не знают границ, – съязвила я ангельским голоском.

– Надеюсь, как и твои уважение к супругу и послушание.

– Ой, не переживай! Конечно, надейся. В долгу не останусь, ровно столько же верну обратно.

– Ты еще не получила желанный официальный статус жены, а уже угрожаешь? – делано округлил глаза Йелли.

– Кому, желанный? – я тоже округлила глаза, но искренне. Впрочем, ненадолго. – Какие угрозы? Я всего лишь обещала щедро отблагодарить тебя за заботу, которую ты проявишь ко мне.

Нет, такая язва в семейной вечности мне не нужна. Нужно найти способ переиграть выбор, только одно «но»: кто еще захочет отдать за меня изумрудные шахты? И все же, пока есть время, есть и возможность выбора!

Арэнк не ответил. По-моему, он торопился домой или вообще не привык баловать дам светской беседой. На миг замер у дворца, как будто определялся с террасой для посадки. Наверное, шум крыльев известил обитателей дворца, что их эрат вернулся домой. Началось движение: зажглись огоньки-светлячки, зашевелились тени, послышались шаги и стук дверей. Охрана не приземлилась, а полетела дальше. Навстречу нам на площадку вышли красивые беловолосые леары, мужчина и женщина. Ан нет, с серыми отметинами. Скорее всего, близкие родственники, вполне возможно, родители. Особенно похож мужчина, лицом почти копия Йелли. Или наоборот. Возраст леаров по внешности определить практически невозможно.

Супружеская пара, если судить по идентичным кристальным браслетам на руках, молча вытаращилась на меня, я – на них, отмечая красивый серебристый наряд на женщине. Ее сложную прическу: густые белые волосы с серыми прядками собраны наверху несколькими «иглами», кончики которых украшены неприлично большими изумрудами. Впрочем, на поясе и манжетах шаровар тоже мерцают зеленые камешки, даже ленточки на сандалиях в тон украшениям. Утонченная, нереальной красоты женщина. Как и мужчина рядом с ней в белой рубашке и штанах, таких, как на Лане и Одэко. И седина – признак силы – бобра, то есть леара, не портит, наоборот, подчеркивает природную безупречность черт и совершенство.

Вместо того чтобы представить нас друг другу, Арэнк, едва у наших ног улеглась легкая снежная поземка, резко обратился к красавице:

– Мама, ты приготовила наряд для шардиса? Надо быстро переодеть Кайю, до заката слишком мало времени, поторопись!

– Что такое шардис и зачем нам торопиться? – насторожилась я.

– Йелли, что происходит, из какого рода эта леара? – напряженно спросил мужчина.

Как я сразу и подумала, это отец, раз рядом с ним мать.

– Шардис? – изумилась красавица. – Сейчас? Ты шутишь?

– Мне тоже так кажется! – поддержала я маму Арэнка. – У меня был слишком тяжелый, длинный день, чтобы на ночь глядя участвовать в чем-то еще…

Меня проигнорировали, уже привычно как-то, подняв во мне яростную волну раздражения, к сожалению, абсолютно бессмысленную в данных обстоятельствах. Сын так посмотрел на родителей, что оба вздрогнули, но продолжали подозрительно и хмуро разглядывать меня. Ах да, платиновую и бескрылую – крылья еще во дворце, сразу после сделки, спрятала.

– Поторопись, мама! – в глухом голосе Йелли крошился лед, потом он приказал мне: – Выпусти крылья!

Сжав зубы, я с трудом поборола желание тоже игнорировать жениха, но, глядя на недоумевающих, взволнованных и расстроенных родителей, сделала, как велел их сын. В следующую секунду глаза у супружеской пары, увидевшей мои белоснежные крылья, алчно заблестели.

– Но она же… – Леаров в крапинку тоже мой натуральный платиновый цвет волос не устраивает.

– Я же сказал, нет времени! – в голосе Йелли уже не лед крошился – металл.

Ничего пояснять жених не стал, вновь бесцеремонно надо мной пощелкал пальцами, собирая снежинки. Шумно расправил крылья, пряча нас от нечаянных взглядов, и впервые взял меня за руку. Все-таки я не ошиблась! Стоило нашим рукам соприкоснуться, вокруг них появилось то самое сияющее золотистое облако, оно росло, а в месте соприкосновения словно пожар разгорался. Через несколько мгновений Йелли отдернул руку и отодвинулся от меня, но и этого родителям хватило убедиться в чем-то важном. Нет, из ряда вон, потому что они перевели на него потрясенно-радостные взгляды.

– Я подготовлю храм, – ринулся папа прочь с террасы.

– Зачем нам храм? – напряженно спросила я под впечатлением от золотистой… магии, не иначе, и рассматривая руку.

– Хвала Лару Дома, я храню наряд у себя, – засуетилась мама, подхватив меня под локоть и пытаясь куда-то увести.

Я выдернула у нее руку и, обернувшись к Йелли, глухим от волнения голосом спросила:

– Это какой-то знак? – Хищное, но красивое лицо жениха потемнело и закаменело, словно он безмолвно предупредил помалкивать. Я поняла, что на верном пути: – Значит, да?! Знак избранности? Мы пара?

– Мама, одна льдинка, не дольше! – предупредил «простуженным» голосом Йелли, взмахнул крыльями и улетел.

Я попала в точку. Но почему жених шарахается от меня и, похоже, скрывает факт избранности от других белокрылых?

Оставшись наедине с незнакомкой, мы на миг замерли, разглядывая друг друга. Красивая мама у эрата. Да какая она мама? Девушка! Фигуры у нас с ней похожи, и роста мы одинакового. Честно признаться, мама Йелли красивее меня. Она совершенна, прекрасна, только какая-то неземная, холодная и отстраненная. А еще недавно, на родине, так говорили обо мне.

Одарив меня холодным оценивающим взглядом, прекрасная леара официально-вежливо пригласила:

– Прошу за мной, Кайя. Дел много, времени нет.

– Я бы сначала узнала, в чем причина спешки и что такое шардис? – не сдвинулась я с места.

Ее белые брови взлетели на лоб, когда она спросила:

– Из какого ты шаазата, если не знаешь прописных истин?

– Из земного! Вы о нем даже не слышали и, уверена, не видели, – буркнула я.

– В такой глуши находится? – потенциальная родственница надменно вздернула идеальный нос.

– Еще в какой! – согласилась я. – Так что за шардис?

Женщина еле заметно нахмурилась, явно подозревая подвох и сомневаясь, стоит ли со мной говорить. Пришлось направить разговор в нужное русло:

– Это помолвка? Обручение невесты и жениха?

Тень недоумения скользнула по совершенному лицу леары, прежде чем она произнесла:

– Видимо, да. Шардис – это шардис.

За руку она меня больше не брала, коротким жестом пригласила пройти за собой. Мы оказались в личных покоях, по-другому их не назвать. Белая с серебристыми искорками драпировка, мебель из очень светлого дерева с белой обивкой. Стеклянные, а может, ледяные скульптуры в самых неожиданных местах, подсвеченные светлячками. Шикарная гостиная, но, на мой взгляд, слишком официозная, как в безумно дорогом медицинском центре.

– Меня зовут Кайя, а ва… тебя? – успела я крикнуть вслед маме Йелли, которая молча скрылась за другими дверьми, оставив меня в одиночестве.

Правда, через пару минут она вернулась с леарой, крылья у той были спрятаны, но волосы серые, – прислугой, которая несла перед собой белый наряд.

– Амила, – лаконично представилась хозяйка покоев.

Похоже, «разговорчивость» в крови у этого семейства.

– А твоего супруга? – намекнула я.

– Ниол.

Прислугу поторопили жестом, и началась суета. Воцарявшаяся на небе Моика, заглядывая в огромный оконный проем, играла сиреневым светом на белоснежной легкой ткани, развевавшейся на сквозняке, сверкавшей сотнями мелких… бриллиантов, наверное.

Меня, ни о чем не спрашивая, живо освободили от топа и брюк, позволили сходить в туалет облегчиться и освежиться (вот честно, если бы не успела за минутку, выгнали бы). Затем нарядили в фантастически красивое платье, сияющее и нежное. Без сомнений – свадебное. Мое сердце ухнуло вниз!

Впервые в этом мире я увидела платье. И оно сказочно прекрасное, бесподобное, потрясающее воображение. С открытой спиной и плечами, воротом-шалью, сверкающими бриллиантовыми пуговичками от низкого декольте до талии. Свободная шелковая юбка до самого пола сплошь в бриллиантиках, словно в маленьких звездочках.

Мне помогли обуться в изящные белоснежные сандалии и… никакого белья.

– А бель…

– Надо поторопиться, Кайя, близится закат, времени совсем нет, – Амила говорила вроде бы вежливо, но опять ощущение, что это приказ, только уже будущей свекрови.

Странное, раздвоенное состояние, помноженное на отупляющую усталость: мои мысли, чувства, хваленое подсознание, в конце концов, судорожно метались, а я тщетно пыталась сообразить, что делать. Если я права: это спешная свадьба! Тогда любой мой выбор сейчас канет в Лету – ничего не исправить, не переиграть… Могу я отказаться? Вряд ли. Амила коршуном следит за каждым моим движением, словно боится, что сбегу либо меня украдут. Сероволосая шаа, прислуживающая мне, даже взгляд боится поднять. У нее ничего ни спросить, ни попросить. Арэнк считаться с моими «хочу – не хочу» не будет – это стало очевидным практически сразу.

Попытаться сбежать? Куда? Обратно к шаэру и просить вернуть изумрудные шахты, от которых у него аж дух захватывало? Да там у всех дыхание сперло, когда Арэнк выкуп предложил. И главное – как сбежать? Летать по-прежнему не умею, а планировать можно только вниз, в тюрьму, за побег от шааза. Ведь за невесту «уплочено»!

Я устала, дико устала. Причем больше морально вымоталась, чем физически. Столько событий за один день – это чересчур. Для любого, а я несчастная одинокая попаданка, слабая и беззащитная. Слезы подступили к горлу, защипало в глазах – вот-вот разрыдаюсь от души, с подвыванием. Да если бы хорошая истерика хоть раз в этом мире мне помогла!

Поэтому, когда Амила придирчиво осмотрела меня и сказала: «Пойдем», я покорно, медленно двинулась за ней. В душе кошки не просто скреблись, они яростно орали от голода, холода и полного и беспросветного одиночества. Эйфория, горячившая кровь, когда мы поднялись за облака, сменилась противным ознобом, хотелось свернуться клубочком, укрыться крыльями и отключиться от всех проблем. Но Амила, как на буксире, тащила меня по многочисленным анфиладам, беломраморным лестницам и наконец привела к скале.

Наверх, к темному каменному проему едва видимого снизу зева пещеры, ведет узкая тропка, по которой пройти может пара человек. У входа завис Ниол, мерно помахивая бело-серыми крыльями. Сам жених ждет меня внизу, у начала тропы, а вокруг сгущается темень. Закат вот-вот уступит место сиреневой ночи. Слева и справа – бездна. И безнадега.

Стоило нам выйти из коридора к Арэнку, от него в стороны прыснула парочка серокрылых красоток. Не знаю, что они рядом с ним делали, но мне показалось, заигрывали. Кровь зашумела в голове: он, собственно, жениться собрался, на мне жениться, между прочим, и прямо сейчас, а флиртует с другими? С наглыми курами! Сразу вспомнила Игоря, выбравшего не меня. Там я чуть не погибла из-за измены, так почему должна терпеть подобное здесь?

Йелли – мягкое имя, таким бы любимого называть, лаская его слух и свое сердце. Поэтому даже мысленно называла его Арэнком, «по фамилии». Он встретил нас с недовольным видом, и Амила повинилась:

– Прости, но она, оказывается, не умеет летать и…

– Не надо извиняться, – сухо оборвала я. – В отличие от вас… тебя, он об этом знает. Забыл – его проблемы!

– С послушанием и уважением у нас большие проблемы, – не менее сухо заявил эрат, обратив на меня ледяной взгляд.

– Думаю, у нас, – я выделила обобщение, – могут быть и другие большие проблемы.

– Где твои вежливость и воспитание? – возмутилась Амила.

– В глухомани остались, – бесстрастно парировала я. – Там же, где и любовь, счастье и надежда. А у вас здесь с этим глухо…

– Разговорчивая? – тихим, каким-то механическим голосом спросил жених, беря меня за руку и направляя на тропу.

– Да, мы с тобой – абсолютные противоположности. И духовно несовместимы. Может, отправишь меня обратно и вернешь свои изумрудные шахты?

Мы прошли полпути, когда он выказал едва ощутимое любопытство:

– И кого бы ты выбрала на этот раз?

Я пожала плечами, но призналась:

– Керука? Он вдумчивый и спокойный мужчина…

Арэнк неожиданно усмехнулся, ответив:

– Да, эрат Керук хорошо известен тем, что любит обстоятельно подумать, прежде чем кого-то спокойно, не колеблясь, уничтожить. Чтобы провести шардис с любимой женщиной – шаазой, предназначенной другому, – вырезал весь ее род подчистую, предварительно выпив силу каждого, а потом без тени сомнений провел ритуал разделения, породив своего сына. Кстати, Хинто недалеко ушел от отца, корень от корня…

Я не чувствовала ног от потрясения, каким-то образом все-таки их переставляя, и совсем замерзла, слушая жениха и ужасаясь. Мои крылья уже привычно обняли, укрыли меня, словно теплые заботливые руки, бабушкины руки. Голубоглазый мужчина мое состояние отметил, почудилось, даже посочувствовал. Но, наверное, все-таки почудилось.

Ниол улыбнулся нам – не по-отечески, а с каким-то шальным, азартным весельем:

– Я призвал духов, все готово, вас никто не потревожит!

Мы молча шагнули в загадочный проем.

Толстый слой льда, покрывающий свод, стены и пол пещеры, переливался и искрился. В толще льда периодически вспыхивали голубые огоньки… или глаза? Жутковатое место, к тому же проход следом за нами затянулся льдом.

– Это храм и сердце шаазата Арэнк, – призрачный шепот жениха царапнул мою кожу. – Здесь обитают высшие лары, которые покровительствуют нам, духи предков.

Слушая его, я рассматривала… наверное, большой алтарь в центре пещеры. Не сказать, что я видела много алтарей, но что-то необычное было в этом, из прозрачно-голубого камня и похожего на ледяную глыбу. С примыкающей к нему скамеечкой из такого же камня. Впрочем, алтарь со скамейкой, если присмотреться, из одного монолита. Подойдя ближе, я увидела в центре алтаря углубление. Туда принято что-то жертвовать?

– И что теперь? – прошептала я.

– Мы пройдем шардис и обретем единство, – бесстрастно сообщил жених.

– Я стану твоей женой?

– Да.

Я устало, апатично смотрела на алтарь, разом прекратив переживать и волноваться. Дошла до предела, истощились еще пару часов назад. И одновременно, что называется, кожей чувствовала, что это неправильно, что надо еще потерпеть, а не смиренно внимать Арэнку. Какое ему дело до моих чувств и переживаний, если перед храмом красивые шаа липли. Если выбора нет, то почему не сделать его на своих условиях?

– Можно я присяду на скамейку? – попросила я.

– Нет, она не для этого, – категорично отказал жених.

– Скажи честно, я твоя избранная пара? – спросила я и сглотнула, пытаясь смочить пересохшее горло.

Арэнк несколько мгновений смотрел на меня сверху вниз, пока не подтвердил:

– Да.

Лаконичный ответ меня не устроил, и я зашла с другой стороны:

– Как это происходит?

– Я зачитываю слова ритуала, затем нашей общей клятвы, ты повторяешь…

– То есть мы даем друг другу одинаковые обещания? – перебила я.

Арэнк дернул уголками губ в едва заметной понятливой усмешке:

– Да.

– Поклянись в этом!

Он произнес клятву, четко проговорив условия. Ой, а алтарь – настоящий! Вон как вспыхнул, принимая клятву. В душе шевельнулась надежда на хороший исход. Раз будущий муж поклялся, значит, шардис – это не просто шардис!

– Главное условие моего согласия на…

– Я не принимаю никаких условий и не давал тебе права их выдвигать! – с глухой угрозой произнес жених, придвинувшись ко мне, откровенно подавляя морально.

– А я не прошу у тебя. Я свободная леара! – резко и зло заявила ему в лицо. – Насколько я понимаю, добровольное согласие все равно требуется?

– Чего ты хочешь? – скрипнул зубами Арэнк, невольно подтвердив мою догадку.

– Верности! – выпалила я. – Не хочу, чтобы мой муж менял белье вместе с женщинами. Поэтому ты поклянешься мне в верности, отныне в твоей жизни буду только я.

– Зачем тебе моя верность? – нарочито спокойно поинтересовался он.

– У нас весьма специфический брак, так что будем мучиться вместе!

– Заметь, не я просил о верности! – с отчетливой угрозой проскрипел жених. – Если ты намерена мучиться вместе со мной, тогда и клятва верности будет обоюдная. – Повторяй за мной!

Дальше мы на аяше произносили друг за другом слова клятвы. Мой будущий муж явно подозревал меня в коварстве и обмане, поэтому клялись одновременно.

Хорошее начало семейной жизни, просто замечательное!

Тем не менее алтарь и духи приняли наши клятвы верности, и мы наконец приступили к бракосочетанию. Никаких жрецов и свидетелей в леарском «ЗАГСе» не полагается, все по-простому. Мы принесли очередную клятву, на этот раз на древнем языке ларов. Я тщательно повторяла слово в слово. И по окончании алтарь вновь вспыхнул таинственным голубым светом. В пустовавшем ранее углублении сияли знакомые кристальные браслеты.

Йелли выдохнул с явным облегчением – опасался, что духи или боги не ответят, не сочтут меня настоящей леарой и не одобрят брак? Да что угодно могло быть, откуда мне знать.

Губы мужа сложились в скупую, нет, прямо скупердяйскую улыбку, затем он торжественно склонился над алтарем и взял браслеты. Через несколько мгновений, рассматривая наши руки, на которые он надел эти обручальные «кольца», я вымученно спросила:

– Все?

– Нет, теперь нужно поблагодарить высших, чтобы активировать их.

– Давай пуговицы с платья оторвем? – мрачно предложила я.

Арэнк смерил меня укоризненным взглядом и пояснил:

– Нет, высшие принимают лишь личное, сокровенную влагу жизни.

– Например? – скривилась я.

– Влага от соития, – предложил Йелли, кивнув на скамейку у алтаря.

Надо же! Как раз я без трусов, только подол задрать.

– Я знаю лучший способ, – нагло заверила я и, собрав слюну, уже хотела смачно плюнуть на алтарь.

Мой пока-еще-не-совсем-муж стремительно перехватил меня, закрыл рот ладонью и прошипел:

– Только попробуй оскорбить наших духов, и я клянусь: всю ночь напролет буду благодарить высших, выжимая из тебя все соки на этой скамье!

Я испуганно замерла, схватившись за его запястье. Затем судорожно сглотнула, давая понять, что плеваться передумала. С трудом подняла лицо и виновато взглянула на него. И неожиданно утонула в его глазах, ощущая, как крепкая мужская ладонь медленно переместилась с моей талии на полуобнаженную грудь. От кончиков его пальцев вместе с золотистым сиянием по моему телу побежали мурашки, приятно опаляя кожу, заставляя выгнуться и сладко вздохнуть. Вскоре золотистое облако – знак избранности! – покрыло нас полностью, оно мерцало и переливалось, словно играло. Йелли, тоже судорожно вздохнув, обеими руками ласкал меня, словно приклеенный, глядя в лицо. Его глаза полыхали голубым огнем желания – это несомненно! Я зажмурилась, погружаясь в невероятно приятные ощущения, – и тут мою ладонь опалила жгучая боль!

Вскрикнув, я попыталась выдернуть руку, но коварный леар крепко держал ее над алтарем, мало того, из его ладони тоже текла кровь и смешивалась с моей. Алтарь в третий раз вспыхнул голубым светом – благодарность приняли. Следом засияли наши брачные браслеты, а место соединения исчезло, словно они были литые или из цельного камня, но я же видела разъем.

– Кровь – это вторая сокровенная влага жизни, которой мы можем расплатиться за единение, – пояснил уже очевидное муж.

Сморгнув слезы и сжимая раненую ладонь, я выпалила:

– Я тебя ненавижу!

– Я рад! – спокойно ответил он.

– Чему? – опешила я.

– Что ты способна на такие сильные чувства. Благодаря клятве верности, мне повезло вдвойне – досталась страстная женщина.

Дар речи мне отказал напрочь. Поэтому уходила от алтаря, все-таки отняв свою руку, покрывшуюся лечебной изморозью, у самого-настоящего-мужа, одобренного высшими, в полном молчании.