ГЛАВА 17

После ужина аэллин и ниллэ всех курсов собрали в главном зале, где нас ожидали леди Лейдаль, деканы обоих факультетов и лорд Снэш. Мы не имели ни малейшего понятия, с чем это связано. Кто-то волновался, предполагая, что случилось нечто плохое, а кто-то, напротив, ожидал хороших новостей.

Правы оказались вторые.

Долго не ходя вокруг да около, леди Лейдаль сообщила, что у каждой из нас появился шанс проявить себя. Вскоре в доме лордов Снэшей состоится прием, на который прибудут важные гости. Представители всех домов фениксов будут присутствовать там вместе с остальной знатью.

— Одной из вас будет оказана великая честь, — продолжила за директрисой декан факультета аэллин. — Вы сможете не только попасть на этот прием, но и сопровождать на нем самого лорда Снэша.

Даже среди старших курсов раздался синхронный вздох, что уж говорить о младших. Многим не удалось сдержать эмоций, и по залу пронеслась волна возбужденных шепотков.

— Тише, пожалуйста! — призвала к порядку леди Лейдаль. — Шанс есть у всех вас независимо от факультета. Для аэллины это возможность подтвердить свой статус и сделать шаг вперед, для ниллэ — побывать не просто в высшем, а в высочайшем свете, испытав себя. А теперь об условиях. Мы проведем своего рода состязание, в котором самая достойная получит приглашение. Условия следующие: в течение шести дней, начиная с завтрашнего, вы будете получать особые баллы за ответы на занятиях, успешно выполненную дополнительную работу и достойное поведение. Говоря о достойном поведении, я подразумеваю, что каждой из вас представится ситуация, в которой вы сможете проявить свои лучшие или худшие черты. В холле главного корпуса завтра утром появится специальная доска, на которой будут фиксироваться все результаты. Вы всегда можете прийти туда и посмотреть, сколько в настоящий момент баллов набрали вы и другие студентки. Также следует упомянуть, что за всевозможные проступки баллы вы будете терять.

Теперь по залу прокатилась волна не просто шепотков, а крайне взбудораженного гула. Что и говорить — новость о предстоящем соревновании взволновала всех. Вряд ли среди нас имелась хотя бы одна девушка, оставшаяся равнодушной к возможности попасть на прием к фениксам. Положа руку на сердце, я такой девушкой тоже не была.

Вот только прельщал меня не столько прием, сколько тот, кого предстояло сопровождать. Уж сколько я твердила себе, что нельзя испытывать даже намек на романтические чувства к Нориану Снэшу, — все без толку. И глупое сердце, беря верх над разумом, забилось быстрее.

— Начнись соревнование сегодня, вы бы уже потеряли баллы! — с недовольством заметила леди Нейль. — Прекратите шуметь!

Опомнившись, все моментально замолкли и замерли, более не шелохнувшись.

— В конце недели приглашение появится где-то в институте, — дождавшись тишины, продолжила декан. — И отыскать его сможет только победительница.

— На этом все, — вновь взяла слово леди Лейдаль и, обернувшись к лорду Снэшу, спросила: — Быть может, вы желаете что-то добавить?

— Это всего лишь прием, — ровно произнес он. — Не корите себя, если приглашение достанется не вам. Просто старайтесь учиться и не теряйте себя. А в случае проигрыша сумейте порадоваться за победительницу, ведь отсутствие зависти — достижение куда большее, чем выход в свет.

Возможно, я выдавала желаемое за действительное, или то была игра моего воображения, но показалось, что, говоря о победительнице, лорд Снэш посмотрел на меня.

Екнув, сердце забилось еще быстрее, хотя казалось, что быстрее уже невозможно.

Из главного зала все выходили, переговариваясь между собой. В коридоре шумная толпа разделилась на две части согласно факультетам и разбрелась в разные стороны. А я, оставшись где-то между ними, подошла к ближайшему окну. Положив ладони на прозрачное стекло, смотрела на высоко стоящее солнце и, глубоко дыша, силилась успокоиться.

Лорд Снэш прав — подумаешь, прием… Пожалуй, будет даже лучше, если мне не удастся на него попасть. Там ведь будет и Кайл, от которого нет никакого покоя, и прочие представители высокой аристократии. Окажись я там, на меня наверняка будут смотреть, как на диковинную зверушку, как на недоразумение, случайно попавшее в их ослепительный мир.

Хотя, быть может, благодаря соревнованию все будет иначе. Та, кто его выиграет, станет считаться лучшей воспитанницей института — пусть временно, но все же. И это действительно огромный шанс проявить и испытать себя, сделать вклад в свое будущее. То будущее, ради которого я и нахожусь здесь.

Мазнув по стеклу кончиками пальцев, я отняла от него руки и отвела взгляд от солнца. Постараюсь на грядущей неделе приложить максимум сил для того, чтобы достичь успеха. Если уж проигрывать, то с мыслью, что сделал все от тебя зависящее. А там будь что будет.

Следующие несколько дней пролетели совершенно незаметно. Так же быстро, как облетали с пожелтевших деревьев сухие листья. В Институте аэллин наступили благостные дни спокойствия и тишины. Все были слишком заняты собой, чтобы обращать внимание друг на друга.

Это своеобразное соревнование за приглашение на прием подстегнуло всех рьяно взяться за учебу и самое главное — сдерживать свои негативные порывы. Эмбер так и вовсе не походила на саму себя. И не только из-за желания получить приз. После возвращения из дома, куда ее отпустили в один из вечеров, она ходила, точно тень: незаметная, молчаливая, старающаяся держаться в стороне. Даже ванную посещала отдельно от остальных — приходя в нашу купальню последней, я нередко с ней сталкивалась. Если бы все не были так заняты собой, наверняка сильно удивились бы произошедшим с ней переменам. Впрочем, что-то мне подсказывало — такое ее состояние продлится недолго.

Каждое утро все воспитанницы спешили в холл главного корпуса, где на доске ежечасно обновлялись заработанные нами баллы. В настоящий момент лидирующую позицию занимала леди Вивьер — третьекурсница с факультета аэллин, которую не зря называли самой одаренной из нынешних студенток.

Я, несмотря на все старания, никак не могла подняться выше девятой строчки. Хотя войти в десятку уже было неплохо, я всегда считала, что есть только одно победное место — первое, а второе, третье и иже с ними занимают проигравшие, как ни крути. В запасе оставалась всего пара дней, и я понимала, что уже вряд ли смогу изменить ситуацию в свою пользу.

Занятия шли своим чередом. Я готовила реферат, продолжала самостоятельное изучение книг и учебников, отбывала свое наказание, помогая в библиотеке. Каждый вечер ходила к доктору Шайну, который проводил осмотр моих искр. За эти дни их количество осталось неизменным. С лордом Снэшем мы пересекались только на занятиях по боевой магии, где нагрузка увеличивалась с каждым разом, так что я забывала обо всем остальном. Пока мы изучали лишь теорию, но на следующей неделе нас ожидали первые практические занятия, подготовка к которым началась уже сейчас.

Преподаватель Нориан Снэш сильно отличался от лорда Нориана Снэша. Иногда мне казалось, что это — два разных феникса, первый из которых — чрезмерно требовательный, жесткий и равнодушный к мольбам десятков страдающих девиц.

Сегодня я задержалась в библиотеке дольше обычного. Господин Грун — тот самый прикованный к креслу библиотекарь — надумал привести в порядок часть старых книг, до которых прежде у него никак не доходили руки. И теперь, закрыв библиотеку, мы с ним подклеивали и подшивали старые издания, поистрепавшиеся за долгое время.

— С такими изданиями грех магией работать, — назидательно произнес господин Грун в самом начале работы. — Только руками к ним прикасаться можно… Да, только так — с душой и глубоким уважением, а не с помощью этих новомодных магических штучек.

Вот мы «со всей душой» и перебирали горы нуждающихся в реставрации книг, не прибегая к помощи специально предназначенных для такой работы артефактов.

— А это что? — удивилась я, взяв в руки очередной экземпляр. — Она как будто обгорела…

Взглянув на следующие книги, обнаружила, что их постигла та же участь. Какие-то пострадали больше, какие-то меньше, но так или иначе их всех коснулся огонь.

Глаза библиотекаря, прячущиеся под толстыми стеклами очков, подернула пелена задумчивости.

— Да, действительно обгорели, — огладив подбородок, произнес он. — Это очень старые книги, они еще «Кровавый свет» помнят. Ведь в той битве наш институт тоже очень пострадал. Тут такой пожар буйствовал, что столб дыма доставал до самого неба… в те времена ни аэллин, ни ниллэ как таковых еще не было. Да и Института аэллин не было, он тогда Академией света звался.

— Кто же здесь учился? — поинтересовалась я.

— У кого способностей хватало, те и учились, — тоже взяв одну из книг, ответил господин Грун. — Сюда только самых талантливых и старательных принимали. Если искр у тебя много да трудолюбием природа наградила — милости просим. А уж из какого ты рода и сколько денег имеешь, никого не волновало. Да-а-а… по справедливости тогда все было. Лучше, чем сейчас. Хотя, конечно, и времена тогда другие были. Фениксы перерождались, о наследниках не требовалось заботиться так, как теперь.

Я непроизвольно покачала головой:

— Надо же… никогда об этом не слышала.

— А откуда ж вам, голубушка, было об этом слышать? — Библиотекарь многозначительно хмыкнул. — Кто ж вам теперь расскажет, что в давнишние времена здесь что простолюдины, что дворяне на равных учились? Нынче же носятся аристократишки со своей родословной как с писаной торбой, бахвалятся. Да и мало кому известно, что на самом деле здесь происходило. В академии же тогда самая большая библиотека была собрана, все важные архивы здесь же, а не во дворце располагались. А во время пожара почти все сгорело подчистую. Это я — старый книжный червь нос свой люблю в историю совать, до правды докапываться. Только кому она нужна сейчас, эта правда? Ты вон поди нашей директрисе скажи, что на ее месте когда-то выходец из простого люда находился, так тут же места лишишься. А я эту библиотеку люблю… Одна она у меня радостью в жизни осталась. Столько лет ей отдал… и помру тоже здесь.

Это неожиданное откровение господина Груна заставило меня задуматься. До сего момента я и вправду не слышала о том, что когда-то институт назывался академией и что устроено все было совсем иначе. Возможно, об этом рассказывали на уроках истории старшим курсам, но, во всяком случае, широким массам об этом известно не было.

За сегодняшний вечер мы успели разобрать треть книг, остальное отложили на завтра. Уже собираясь уходить, я вдруг обернулась к все еще сидящему за книгами библиотекарю.

— Господин Грун, простите, могу я задать один вопрос?

Подняв на меня взгляд, он рассеянно кивнул.

— Вам что-нибудь известно об аэллине Лейстон?

Рассеянность постепенно уходила из направленных на меня, скрытых очками глаз. В какой-то момент мне даже показалось, что сейчас он даст утвердительный ответ. Но меня, как всегда, ждало разочарование:

— Нет. Впервые слышу.

Мысленно вздохнув, я поблагодарила его, попрощалась и, пребывая в задумчивости, вышла из библиотеки.

А едва оказавшись в коридоре, неожиданно столкнулась с лордом Снэшем.

К сожалению, не с Норианом.

— Мышка облюбовала уголок в библиотеке? — бросил он со свойственной ему насмешливостью. — Решила усердно грызть гранит науки? Впрочем, можешь не отвечать. Мне известно о твоем бравом подвиге, отправившем однокурсницу в нокаут. Должен заметить, дополнительная работа в библиотеке — не самое большое наказание для такого проступка.

— Что вам угодно? — пропустив все его замечания мимо ушей, прямо спросила я.

— Что мне угодно? — за вкрадчивостью интонации угадывались сила и угроза. — Полагаю, то, что не угодно тебе.

Я молчала, ожидая продолжения. Обойти феникса даже не пыталась — все равно бессмысленно. Кайла Снэша я не боялась, скорее разумно опасалась. И больше всего опасалась повторения недавней ситуации, воспоминание о которой до сих пор не померкло. Вновь испытывать навязанное чужой волей чувство не хотелось совершенно, как и ощущать себя двигающейся по чьей-то прихоти марионеткой.

— Я тут узнал о тебе прелюбопытные факты, — не дождавшись от меня никакой реакции, произнес он. — О которых не известно ни тебе, ни моему дражайшему братцу.

На это не отреагировать я уже не могла.

— Неужели еще более любопытные, чем те, о которых вы были осведомлены прежде? — спросила с такой же долей насмешливости.

— Должен признать, я полагал, что твое хождение сквозь огонь ничто не переплюнет. — Феникс совсем некстати шагнул ко мне. — Но ты — просто кладезь загадок, мышка.

Я, в свою очередь, на короткий шаг отступила и, глядя ему в лицо, заметила:

— Делиться тем, что узнали, вы явно не намерены. Поэтому я не понимаю, к чему вообще весь этот разговор.

— Ты права, не намерен, — легко согласился Кайл Снэш. — Но я готов рассказать тебе о не менее любопытном обстоятельстве, касающемся Нора. Хотя и тебя, насколько я могу судить, оно касается тоже.

Я снова промолчала, не желая вытягивать из него информацию клещами. Любопытство любопытством, но попадаться на его уловки я не собиралась. И понимала, что он ведет какую-то игру, где мне с большой долей вероятности отведена роль все той же марионетки.

— Не так давно Нор заявился в отцовский дом, чего не делал много лет. И попросил дать ему доступ в семейную библиотеку, которую отец собрал вместе с нашим старшим братом. Догадываешься, для чего ему понадобились старые семейные архивы?

— Для чего угодно, — сыронизировала я.

— Это связано с тобой. Наши родственнички собрали такую библиотеку, редкости экземпляров которой позавидует даже императорская. К слову, — внимательно на меня смотря, феникс прищурился, — отец согласился впустить туда Нора с тем условием, что тот придет на ближайший прием в сопровождении женщины.

Два и два я сложила быстро.

— То есть, — произнесла, на миг задумавшись, — поэтому в институте проходит соревнование? Вместо того чтобы просто пригласить какую-нибудь девушку, лорд Снэш решил «разыграть» приглашение?

— У них с отцом сложные взаимоотношения, все силятся друг друга обойти, — подтвердил феникс. — Но речь не об этом. Как ты понимаешь, тебе это соревнование уже не выиграть и на прием не попасть. Сомневаюсь, что Нор поделится с тобой тем, что найдет в библиотеке.

— А может, он ничего не найдет? — предположила я. — Да и вообще, меня это не волнует. Лорд Снэш скажет мне то, что посчитает нужным. Или не скажет. Я доверяю его решениям и поступкам.

Кайл придвинулся ко мне на совсем уж неприличное по всем меркам расстояние и усмехнулся.

— Позволь тебе не поверить. Тебя это волнует, и еще как. И на прием ты хочешь попасть. А что до моего братца — всецело доверяешь ему зря. Его работа, помимо прочего, — подозревать людей. И относительно тебя у него накопилась масса вопросов, так что о взаимном доверии между вами речь не идет.

Он сделал короткую паузу и продолжил:

— Вернемся к теме приема. Я могу сделать так, чтобы ты все-таки на него попала. Более того — даже устроить для тебя экскурсию по нашей книжной святая святых.

Пусть я знала Кайла Снэша лишь поверхностно, этого было достаточно, чтобы понять: он ничего не делает просто так и уж точно не действует из бескорыстных побуждений.

— Что вы хотите взамен?

— Ничего, удивил он. — Совершенно.

Конечно, я ему не поверила, но все же решила поинтересоваться:

— И как же я попаду на прием, если не в сопровождении лорда Снэша?

— Ну почему же не в его сопровождении? — Выражение глаз, где мерцали золотые искры, мне совершенно не понравилось. — У тебя есть реальная возможность войти в высшее общество под руку с самим лордом Снэшем.

Одним неуловимым движением он приподнял мой подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза, и уточнил:

— Со мной.

Несмотря на все его предыдущие поползновения в мой адрес, такого я никак не ожидала. Одно дело — в наглой форме предложить мне его «развлечь» и совсем другое — пригласить на прием, где соберется высочайший свет.

— И вас не смущает спутница в лице «безродной мышки»? — подавив удивление, спросила я. — Косые взгляды, всеобщее неодобрение?

— Вызывать всеобщее неодобрение — одно из моих любимейших развлечений, — снисходительно произнес феникс. — К тому же я совершал вещи куда более неординарные, чем посещение приема в компании будущей ниллэ.

И все же я не понимала, для чего ему это. Позлить Нориана? В очередной раз выделиться? Или им движут какие-то иные мотивы, о которых я не могу даже догадываться?

Совру, если скажу, что это приглашение не показалось мне заманчивым. Возможно, сделай его кто-нибудь другой, я бы, поразмыслив, согласилась. Но поскольку оно исходило от Кайла Снэша, принимать его в любом случае было нельзя.

— Спасибо, но нет, — вывернувшись, я отступила еще на один короткий шаг. — Вынуждена отказаться.

Показалось, в первые мгновения он не осознал смысла моих слов.

— Нет? — переспросил секундой позже.

— Нет, — подтвердила я. — Извините, мне пора. Всего доброго.

Уйти мне не позволили. Я успела отойти всего ничего, когда меня бесцеремонно схватили за руку и дернули назад, заставляя развернуться. Опасения перед Кайлом Снэшем никуда не делись, но наравне с ними меня даже определенная доля злости взяла — да сколько можно так со мной обращаться?!

— Почему ты мне отказываешь? — Судя по тону, он и в самом деле не понимал. — Сейчас я не предложил тебе ничего «оскорбительного». Да любая на твоем месте была бы счастлива! Появиться на приеме в моем обществе для такой, как ты, — шанс выбраться из грязи, в которой провела всю жизнь, и войти в высокий мир. Ты должна благодарить меня, а не говорить треклятое «нет»!

Всколыхнувшаяся во мне злость усилилась, и я не сдержалась:

— Да если в этом «высоком мире» большинство подобно вам, то это он погряз в грязи! Говорите, не предложили мне ничего оскорбительного? Я не злопамятна, лорд Снэш, но тем не менее память у меня хорошая. И я помню все, что происходило в наши предыдущие встречи, все ваши слова и действия. И если вы думаете, что маячащая передо мной перспектива посетить прием фениксов и вашу библиотеку затмит глас разума, то сильно ошибаетесь. Мне от вас ничего не нужно! Поэтому, пожалуйста, оставьте меня в покое!

На его щеках заходили желваки, в глазах загорелось пламя.

— Прости, мышка, но на покой тебе рассчитывать не приходится, — с кривой усмешкой произнес он. — Узнать все твои секреты — это уже дело принципа. Ты заинтересовала меня, а по-настоящему это сделать редко кому удается. А твоя несговорчивость… Пожалуй, так даже интереснее.

— Я не мышка, — возразила, стараясь не обращать внимания на тиски его рук. — И то, что вы — феникс, не дает вам права считать себя лучше остальных. Лучше меня, лучше простых людей. От рождения мне досталась всего одна искра, а вам — почти бесконечный свет. Но на самом деле важно лишь то, как мы этим распоряжаемся.

— По-твоему, Нориан распоряжается лучше меня? — От Кайла повеяло холодом.

— Не мне об этом судить, — взяв эмоции под контроль, ровно ответила я. — Но, исходя из ваших с ним поступков, — да.

В какой-то момент возникло ощущение, что от меня сейчас не оставят и мокрого места. Не то с силой впечатают в стену, не то окатят световой волной как какого-нибудь риаха, не то вернут давнюю пощечину.

Но ничего из этого не произошло.

— Я бы мог заставить тебя сделать все что угодно, — склонившись совсем близко ко мне, хриплым шепотом произнес феникс. — У тебя не хватило бы сил этому сопротивляться. Но не буду. Вот и думай, как я распоряжаюсь своим внутренним светом.

— Отпустите меня, — потребовала я, глядя в глаза, где сияло холодное солнце.

Не знаю, что побудило его выполнить это мое требование, — уж явно не благородство, которым он не был отягощен. Да я об этом и не задумывалась. Как только почувствовала себя свободной, стремительно двинулась вперед по коридору в надежде, что он не передумает и на этот раз препятствовать моему уходу не станет.

Только удалившись на значительное расстояние от библиотеки и спустившись на первый этаж, я облегченно выдохнула. И лишь теперь ощутила, как от переизбытка эмоций колотится сердце.

Пресветлый, ну почему я привлекла его внимание? Зачем мне это все? Я ведь хотела просто учиться и стараться в меру своих скромных, как раньше думала, возможностей…

Мне еще нужно было зайти к доктору Шайну, но, оказавшись на первом этаже главного корпуса, я по привычке вышла в холл. В последний раз смотрела на доску с баллами еще днем — конечно, за минувшее время там вряд ли что-то кардинально изменилось, но проверить стоило.

У доски толпилось более десятка студенток, рьяно что-то обсуждавших. Это было совсем неудивительно — на этой неделе здесь всегда царило оживление. Но удивительным было то, что при моем появлении все почему-то смолкли и даже расступились.

Не понимая, чем вызвана такая реакция, я подняла глаза на доску и… застыла, неверяще глядя на свое имя. Оно переместилось на несколько позиций вверх и теперь вместо девятой занимало вторую строку. Впереди — только леди Вивьер.

— Еще час назад ты была на девятой строчке, — сказал кто-то из девушек. — Как тебе удалось так быстро и так высоко подняться?

Я стояла, опешив, еще несколько долгих мгновений, а затем проговорила:

— Извините, мне нужно идти…

Мне в спину еще доносился гомон голосов и выделяющиеся из него отдельные вопросы, пока я поднималась по главной лестнице. Первым пришедшим на ум предположением было то, что произошла какая-то ошибка. Какой-то сбой, повлекший за собой эту путаницу.

«Такая же ошибка, как на Церемонии избрания», — с долей иронии подумалось следом.

На мою удачу, декан факультета ниллэ не только пребывала на своем рабочем месте, но и была свободна. Когда я спросила у нее насчет вероятности сбоя, то получила неожиданно категоричный ответ:

— Нет, это невозможно. Рейтинг формируется не человеком, а магическим артефактом высокого порядка. Должна признать, меня тоже несколько удивил ваш стремительный взлет. Но, вероятно, в течение минувшего часа вы совершили какой-то значимый поступок, оцененный магической системой высокими баллами. — Леди Нейль внимательно на меня посмотрела, предугадав мой следующий вопрос. — Вам лучше знать какой.

Из деканата я выходила еще более удивленная, чем пришла.

Почти весь минувший час я, как и в прошлые дни, проработала в библиотеке — вряд ли это такой уж повод начислить мне много баллов. Разговор с господином Груном — тоже.

Следующая мысль заставила меня резко остановиться. Я ведь разговаривала не только с господином Груном…

Кайл Снэш. Неужели мое поведение в отношении него было расценено как приличествующее воспитаннице института и оценено так высоко? Разговаривая с ним, я не думала ни о соревновании, ни о баллах…

Как бы то ни было, других предположений у меня не имелось. Если леди Нейль исключает вероятность ошибки, значит, все честно и мое новое место в рейтинге нужно принять как факт. А еще это значит, что ситуация переменилась и у меня появился вполне реальный шанс одержать победу. Пусть разрыв между мной и аэллиной Вивьер существенен, в оставшиеся два дня я все равно буду стремиться ее нагнать.

В одном Кайл Снэш прав: я действительно хочу попасть на прием и еще больше — хотя бы одним глазком взглянуть на их семейную библиотеку.