ГЛАВА 27

Ночью меня разбудили голоса, раздающиеся не то за соседней стеной, не то прямо у меня за дверью — спросонья было не определить. Поднявшись, я тихо подошла к двери и, прислушавшись, осторожно надавила на ручку. Выглянув в коридор, обнаружила, что он пуст, а голоса действительно раздаются в соседней комнате. Так уж получилось, что моя новая комната располагалась рядом с той, куда меня поселили изначально и где сейчас жила Люция.

Подслушивание никак нельзя назвать благородным занятием, но, учитывая обстоятельства, пришлось к нему прибегнуть. Еще раз мельком осмотревшись и никого не заметив, я вышла в коридор и прильнула к соседней двери.

— Ты достала! — звучал шипящий, приглушенный голос Люции. — Я просто ходила в ванную, ясно тебе?

— Среди ночи? — В голосе Санди звучали недоверие и скепсис.

— Да, представь себе, среди ночи! — огрызнулась Люция. — У девушек, если тебе неизвестно, раз в месяц бывает неприятный период, который может начаться в любой момент!

— Если все так, отчего же ты так нервничаешь?

— Да потому что ты раздражаешь своими тупыми вопросами! В чем ты меня подозреваешь? — Люция явно с трудом сдерживала желание перейти на крик. — Сама-то куда собралась?

— Пойду в гостиной посижу, — невозмутимо отозвалась Санди и со скептической усмешкой добавила: — Подожду, пока одна истеричка соизволит успокоиться.

Кажется, я даже расслышала, как Люция скрипнула зубами, а затем за дверью раздались приближающиеся шаги. Я успела отпрянуть и как раз скрылась в своей комнате, когда эти шаги прозвучали уже в коридоре.

Услышанный разговор не мог меня не заинтересовать и не заставить задуматься.

Люция… она стояла в конце списка тех, на кого я примеряла роль пособника тьмы. До поступления в институт мы жили неподалеку, я знала ее семью, да и вообще для такой роли она казалась слишком взбалмошной и легкомысленной. Но ведь этот образ мог оказаться лишь удобной ширмой, под которой скрывалась темная суть. Она ведь была так уверена в том, что на церемонии изберут именно ее…

Немного помедлив, взвешивая все «за» и «против», я направилась в гостиную. Намеревалась списать свой приход туда на бессонницу и аккуратно расспросить Санди, не замечала ли она за Люцией чего-нибудь странного. А заодно проверить, действительно ли сама Санди пошла посидеть в гостиной, а не куда-нибудь еще…

Санди и в самом деле оказалась в гостиной. Забравшись с ногами на подоконник, смотрела в окно и пила чай из сервиза, в котором он никогда не заканчивался.

— Не помешаю? — приблизившись, спросила я.

Обернувшись на мой голос, она выразительно хмыкнула:

— Тоже не спится?

— Услышала ваши с Люцией голоса за стеной, — призналась я, присев рядом. — Спать расхотелось.

— У меня всегда так, — вздохнула Санди. — Если проснулась среди ночи, до утра буду ворочаться. Проще пободрствовать хотя бы с полчаса, прежде чем снова пытаться заснуть. Поэтому Люция для меня — ужасная соседка.

— Часто будит тебя по ночам? — тут же зацепилась я.

— Не поверишь, она еще и храпит, — отхлебнув чаю, усмехнулась Санди. — Никогда не думала, что скажу это, но уж лучше бы я жила с тобой. Надо было вступиться за тебя еще в тот день, когда из-за Люции тебя выселили… хотя что уж теперь об этом говорить.

— Мне казалось, ты всегда сама за себя, — заметила я.

— Так и есть. — Она внимательно посмотрела на меня поверх очков. — Я стараюсь избегать разного рода стычек и не принимаю ничью сторону. Хотя, говоря по правде, когда кого-то травят, а я держусь в стороне, меня иногда мучает совесть. Смотри, — без перехода сменила она тему, указав на окно. — Видишь их?

Только сейчас я заметила парящие по периметру института огни. Они походили на проводников, только были меньше раза в три и очень блеклыми — если не присматриваться, даже не заметишь.

— Охранки, — с видом знатока пояснила Санди. — Передовая магическая разработка… ну как передавая — по крайней мере, так считается в империи. Эти огни невидимы. Они фиксируют все происходящее в общих чертах, конечно, но все-таки, — и передают сведения своему владельцу. В данном случае — лорду Нориану Снэшу, я полагаю.

Санди смотрела в окно, но в какой-то момент я поймала в отражении ее взгляд. Стало не по себе. В сознании мелькнула смутная догадка, вызвавшая желание немедленно соскочить с подоконника и отбежать подальше. Но я, не желая выдавать подозрений, медленно встала на ноги и поинтересовалась:

— Откуда тебе обо всем этом известно? И если эти огни невидимы, тогда почему мы сейчас их видим?

Снова обернувшись ко мне, Санди усмехнулась:

— Так ведь их мой отец разрабатывал. Он служит при дворе императора.

А ведь и правда, я что-то такое слышала…

Сдержать вздох облегчения мне удалось с трудом. Я ведь и правда почти поверила, что Санди — пособница тьмы. Точно паранойю скоро заработаю…

Мое облегчение продлилось ровно до того момента, как она добавила:

— А что до того, почему мы их видим… потому что, как я сказала — эта разработка не такая уж и передовая. Если задаться целью увидеть и внимательно присмотреться — они покажутся, это не так уж и удивительно. По-настоящему ценное изобретение, основанное на сочетании светлой и темной материй, мой отец продал тем, кто имеет широкий взгляд на мир. Это же изобретение находится и у меня… во мне. Империя в том виде, в котором она существует сейчас, обречена. Поэтому, — одним уверенным движением Санди вдруг сняла очки, — впустить тьму и объединиться с ней — единственное верное решение, которое пойдет на пользу всему Артогану.

Глаза, не закрытые стеклами очков, оказались ужасающими и завораживающими одновременно. Лишенные белков, они были абсолютно черными, разбавленными лишь редкими золотыми вкраплениями, походящими на звезды в темном небе.

Все произошло слишком быстро. Сначала, слушая Санди, я на несколько мгновений оцепенела — и этого промедления было достаточно. А потом, увидев ее глаза, уже не смогла от них оторваться. Меня словно затягивало в глубокую темную бездну, в то время как весь окружающий мир терял привычные краски. Цвета блекли, исчезали, становились черно-белыми, как карандашный набросок.

Я попробовала закричать, хотя подсознательно понимала, что ничего не выйдет, — голос пропал. А потом, когда привычный мир сменила его черно-белая, полная теней копия, все внезапно закружилось. Я лишь смутно сознавала, что Санди взяла меня за руку и мы куда-то понеслись… побежали, полетели — не знаю…

Только окружающие нас темные всполохи давали понять, что нами в буквальном смысле движет тьма. Вернее, тьма движет Санди. Меня она не касалась, и только однокурсница, вцепившаяся в мою руку стальной хваткой, все тащила куда-то вперед по темным, сменяющим друг друга коридорам. К горлу подступала тошнота, голова кружилась, а в тело словно впивалось множество ледяных игл — особенно в руку, за которую меня держала Санди.

В какой-то момент все мысли исчезли и голова словно налилась свинцом. Холод проникал в тело все глубже и глубже, перед глазами все плыло, и последнее, о чем мне все-таки удалось подумать, прежде чем полететь куда-то вниз: «Пожалуйста, пусть все это окажется ночным кошмаром… И прости, Нориан».

Просыпаясь, человек обычно ожидает увидеть свет. Или хотя бы проблески света. Если просыпается ночью — тогда хотя бы пятно окна… Но никак не абсолютную черноту, заставляющую ужаснуться от предположения, что он ослеп. Снова. Паника опередила воспоминания, скрутила внутренности, заставила сердце пуститься вскачь… а когда тьма перед глазами внезапно рассеялась, я подумала, что уж лучше бы вновь ослепла.

Потому что прямо напротив меня лежал риах, опустивший на лапы свою огромную, увенчанную острыми рогами голову. Увидев его, я с трудом подавила машинальный, готовый вырваться из груди крик.

Где мы находились, я не знала. Это был круглый, лишенный окон зал, где четыре массивные колонны подпирали высокий потолок. Голые каменные стены были темно-серыми, как и пол, и источали пробирающий до костей холод. Источником света служили странного вида фиолетовые огни, подрагивающие на прикрепленных к стенам факелах.

На первый взгляд казалось, что риах спит. Его глаза были закрыты, а узкие ноздри раздувались в ровном дыхании, выпуская клубы темного дыма. Я попыталась встать, но не смогла даже шевельнуться — меня словно сдерживали невидимые путы, тянущие все жизненные силы. К своему ужасу, я также обнаружила, что совершенно не могу пользоваться магией. Личностные искры ощущались как-то странно — у меня едва получалось до них дотянуться, а о том, чтобы преобразовать их во внешнюю энергию, и речи идти не могло. Они воспринимались совсем тусклыми и словно бы гасли в незримой, наполнившей этот зал черноте.

— Можешь не пытаться, — внезапно раздался голос Санди, звучащий словно из ниоткуда. — Свету не пробиться сквозь здешнюю тьму.

Лишь спустя несколько долгих мгновений я поняла, что ее голос доносится не откуда-нибудь, а от… риаха. Сначала я подумала, что она находится где-то за ним, но потом, наткнувшись на немигающий взгляд темного порождения, осознала невероятную по своей сути вещь. Это было немыслимо, невозможно и просто невообразимо, но…

— Санди? — не веря самой себе, позвала я.

Подняв голову, риах склонил ее набок, и в его черных глазах отразилось нечто вроде усмешки.

— Изумительно, правда? — Пасть риаха осталась закрыта, но голос все равно будто исходил из нее. — Мой отец — настоящий гений, а я — его первый удачный эксперимент. И доказательство, что тьма — не такое великое зло, каким мы привыкли ее считать. Если с ней сотрудничать.

Я была потрясена. По-настоящему потрясена. И некоторое время просто не находила слов, оторопело смотря на сидящее передо мной… порождение тьмы? Человека? Нет, человеком оно уж точно не было.

— Не понимаю, — все так же не сводя с риаха глаз, выдохнула я. — Как это возможно?

— О, ты бы очень удивилась, узнав подробности, — прозвучал насмешливый ответ. — Но, к сожалению, времени на это у нас нет. Видишь ли, этой ночью, с минуты на минуту ты должна умереть. Ничего личного, Ида, мне правда жаль. Но ты — главная угроза плану, который разрабатывался десятилетиями. И я горжусь тем, что именно мне выпала честь запустить этот выстроенный умнейшими представителями человечества механизм.

Когда ко мне потянулась когтистая и большая, словно сотканная из теней лапа, я не смогла отпрянуть. Риах… Санди… легко подхватила меня и перенесла в ту часть зала, которая до этого была у меня за спиной. Здесь находилось то, чего я не могла видеть прежде, — словно высеченный прямо в полу круг, в котором чем-то красным были начертаны незнакомые символы. И это красное явно не было обычной краской…

— Я знала, что ты пытаешься меня обнаружить, — положив меня прямо в центр круга, как ни в чем не бывало произнесла Санди. — И знала, что этой ночью, услышав нас с Люцией, ты последуешь за мной. Даже скучно оттого, насколько ты оказалась предсказуема.

Почувствовав спиной ледяной каменный пол, мысленно я принялась лихорадочно искать пути к спасению. А вместе с тем подумала, что Санди права — детектив из меня и впрямь вышел ужасный. И тот факт, что не только я, но и лучшие фениксы империи не смогли ее вычислить, ничуть не успокаивал.

В качестве пособницы тьмы Санди я никогда не рассматривала — по крайней мере, не выделяла ее среди других. А ведь на практике у госпожи Нейль именно она показала лучший результат, продемонстрировав безупречную выдержку… Пресветлый, да как это возможно?! Как та, кто может обращаться в монстра из кошмаров, столько времени незамеченной находилась в Институте аэллин?

Впрочем, все посторонние вопросы быстро выветрились у меня из головы, когда фиолетовые огни вдруг оторвались от стен и направились ко мне. Подлетев ближе, они зависли по периметру круга, начали покачиваться из стороны в сторону, и это их движение напоминало жуткий ритуальный танец. Несмотря на то, что они находились рядом со мной, я не чувствовала исходящего от них тепла — казалось, что они, напротив, источают пробивающий на дрожь холод.

Когда Санди начала негромко что-то говорить, из ее речи я не поняла ни слова. Только боковым зрением увидела, как окружающие меня символы загораются один за другим все тем же фиолетовым светом.

Холод усилился. Он пробирался под кожу, выпивал дыхание и вытягивал из неподвижного тела то, что принято называть жизнью. Умирать было не страшно, только ужасно обидно оттого, что все вышло так глупо. Что еще вечером я радовалась и улыбалась, а теперь лежала неизвестно где, служа призыву тьмы…

Нет, риаха с два я так просто сдамся!

Я ведь ни разу не пользовалась личностными искрами с тех пор, как спасла Нориана. Значит, их количество сейчас должно быть большим. Нельзя просто так опускать руки, ведь речь идет не только о моей жизни, а о жизнях всех, кто находится в институте! Я просто не имею права сдаваться!

Пытаться коснуться собственных искр было больно физически. Проклятый холод отнимал все силы, пальцы рук и ног онемели. Облачко белого пара, срывающегося с моих губ, становилось все меньше и меньше… Санди продолжала говорить на неизвестном языке, вокруг меня уже загорелись все символы.

И в тот момент, когда мое тело онемело полностью, когда оно выгнулось дугой от разлившейся по нему острой боли, а на глазах выступили непроизвольные слезы, мою шею вдруг обожгло. Тепло, зародившееся в ямке между ключицами, с каждой секундой становилось все отчетливее, стремительно распространялось по телу, вытесняя смертельный холод.

«Слеза феникса! — промелькнуло в сознании. — Подаренный Норианом кулон!»

Санди внезапно сбилась. Хотя мимику риаха нельзя назвать выразительной, я заметила, как она нахмурилась, явно не понимая, что происходит. И прежде, чем она успела это понять, я одним резким движением откатилась в сторону, оказавшись за пределами круга. Дотянувшись до искр, создала самую сильную светлую энергию, на которую была способна, — ту же, какой в прошлый раз ранила появившегося у дома Нориана риаха, — и направила ее на Санди.

Она не успела вовремя среагировать и громко взревела, когда в темном туманном боку появилась пропаленная дыра. Мне удалось вспомнить, как воздвигнуть не слишком сложный защитный барьер, и моих сил на это хватило. Бросившийся ко мне риах наткнулся на него, снова заревел и отпрянул. Но уже спустя пару секунд, собрав силы, ударил в барьер снова. Я понимала, что долго сдерживать его не смогу и нужно срочно придумать что-то еще, когда в другом конце зала внезапно появился яркий свет.

Оставив меня в покое, Санди отпрыгнула назад и зажмурилась, явно не в силах его выносить. А я, глядя на знакомое золотое свечение, едва не зарыдала от облегчения. Нориан, как всегда, пришел вовремя.

Далее все происходило стремительно. Нориан и Санди бросились ко мне одновременно, и если первый желал защитить, то вторая явно жаждала моей смерти. Понимая, что у нее имеется единственный шанс, она раззявила гигантскую пасть, выпустила призрачные когти и совершила один резкий прыжок.

Время замедлилось. Я наблюдала за всем происходящим словно со стороны, хотя машинально попыталась отпрянуть. На меня пахнуло холодом с одной стороны и жаром — с другой. Будто оказавшись на границе света и тьмы, я предельно отчетливо сознавала, что тьма доберется до меня первой. Что спустя считаные доли секунды призрачные когти вопьются в тело, достанут до сердца и с моих губ сорвется последний вздох…

Появившаяся в мыслях картина была очень яркой, и я почти поверила, что это уже случилось. Но тут устремившийся ко мне свет внезапно ускорился, пронесся вперед со скоростью молнии и настиг риаха прежде, чем тот до меня добрался. Расстояние между нами с Санди сократилось до предела, когда световая волна, настигнув цель, отбросила ее назад.

С грохотом впечатавшись в стену, риах сполз по ней вниз, и его окружили всполохи тьмы. Раздался глухой рык, и фигура порождения тьмы начала постепенно уменьшаться. Вскоре на месте чудовища из кошмаров появилась растрепанная белокурая девушка, из носа которой шла кровь.

Во время ее трансформации Нориан оказался около меня и приобнял за плечи. Я почувствовала, как от него исходит легкое, окутывающее меня тепло, от которого даже дышать стало легче.

Преобразившись, Санди попыталась подняться, но ноги ее не держали, и она рухнула обратно. Упираясь руками в пол, бросила на нас взгляд, полный жгучей ненависти и презрения. Выглядело жутко.

В следующий момент где-то справа материализовалась и открылась дверь, в которую вошли Кайл, доктор Шайн и несколько облаченных в форму фениксов. Фениксы во главе с Кайлом приблизились к Санди, и я отвернулась, не желая видеть, что там будет происходить. А доктор тем временем подошел к нам, и Нориан подтолкнул меня к нему навстречу.

Меня снова окутало тепло — на этот раз лечебное. Шайн быстро меня осмотрел, заставил выпить пару лекарств и уверенно констатировал, что я в полном порядке. Убедившись в том, что мне ничего не грозит, Нориан попросил детально рассказать обо всем, что со мной произошло.

Пока я рассказывала, они с Кайлом осмотрели зал, уделив особое внимание кругу и начерченным в нем символам.

— Где мы находимся? — запоздало поинтересовалась я, когда Кайл, присев на корточки, мазнул пальцем по одному из символов.

— Подземелье Северной башни, — ответил Нориан. — Оно было запечатано много столетий, поэтому о его существовании многие уже не помнят.

— А как вы нашли меня? — задала я еще один вопрос. — Благодаря Слезе феникса?

Ко мне тут же обратились удивленные взгляды Кайла и доктора Шайна. Наверное, не стоило упоминать о кулоне при всех…

— И благодаря ей — тоже, — кивнул Нориан.

— Шайн, глянь-ка, — неожиданно произнес Кайл, растерев между пальцами красный пигмент. — Это, случаем, не кровь из твоих особых запасов?

Присев рядом с ним, доктор изучил вещество, которым были начерчены символы, и подтвердил, что догадка Кайла верна. Насколько я поняла из их дальнейшего разговора, в кабинете доктора хранились особые образцы крови, которые он использовал для своих экспериментов. Редкие экземпляры, и один из них сейчас применили для начертания древних символов.

Поднявшись на ноги, доктор, нахмурившись, бросил:

— Пойду проверю свои запасы. Если кровь взята оттуда, то…

Он не договорил из-за внезапной вибрации, пробежавшей по полу и стенам. С потолка посыпались пыль и мелкая каменная крошка, вслед за этим где-то наверху раздалось несколько громких раскатов, напоминающих гром.

Все, кто находился в зале, как по команде напряглись и замерли. А затем, когда раскаты повторились, резко встрепенулись.

В повисшем между присутствующими молчании внезапный смех Санди прозвучал как тот самый громовой раскат. Машинально обернувшись, я увидела на ее лице довольную улыбку и безумный блеск в глазах. Ее удерживала пара фениксов, но она их словно не замечала.

— Вы ничего не сможете сделать, — глядя прямо на меня, произнесла она. — Этой ночью тьма войдет в Артоган, и никто не сможет ей помешать. — Санди выдержала короткую паузу и с улыбкой, которая стала еще шире, добавила: — Добро пожаловать в ад.