ГЛАВА 29

Кайл, вальяжно рассевшийся в одной из парадных гостиных императорского дворца, выглядел предельно довольным жизнью. Чего нельзя было сказать об остальных присутствующих: Нориане, докторе Шайне и мне — нервничающей, но старающейся держать себя в руках.

— Нор, хватит смотреть на меня так, словно хочешь убить, — по лицу Кайла расползлась ленивая усмешка. — Все сложилось просто прекрасно. И вообще, почему твоя постная физиономия постоянно обращена ко мне? Не я столкнул любовь всей твоей жизни с небесного острова.

Нориан недобро покосился на раскуривающего трубку Шайна и сдержанно заметил:

— План был твоим. И, как всегда, безрассудным.

— Как всегда действенным, ты хотел сказать? — поправил Кайл. — Должен заметить, что именно благодаря нам со стариной Шайном этот мир уцелел. Но, конечно, кого это волнует? Все лавры достаются среднему из братьев Снэшей и его новоявленной крылатой аэллине!

В их пререкания я практически не вслушивалась. До сих пор не могла прийти в себя от всех свалившихся потрясений и открытий.

Сейчас прямо передо мной лежал дневник, принадлежащий Аэллине Лейстон, то есть мне. Когда ко мне вернулись воспоминания, я вспомнила и то, как в прошлой жизни дружила со служащим в Академии лекарем. Именно ему — предку доктора Шайна, я оставила дневник, в который долгое время записывала все свои переживания.

Незадолго до «Кровавого света», когда всех студентов отправили в Северную башню, я почувствовала, что могу не пережить эту ночь. Должно быть, мною тогда двигала воля самого Пресветлого, и я передала дневник лекарю… Уже позднее, когда мы с Норианом исчезали из этого мира, я вспомнила о дневнике. Мы знали, что в следующей жизни не будем помнить предыдущую и не сможем сразу друг друга узнать. И тогда, объединив последние крохи сил, на расстоянии окутали дневник своего рода барьером. Магией, не позволяющей посторонним его видеть и прочесть. Он должен был стать ключом — подсказкой, призванной нам помочь.

Лекарь передал дневник своему сыну. Тот — внуку… Дневник передавался из поколения в поколение. История постепенно превращалась в легенду, а ее суть, как это обычно бывает, оказалась почти утеряна.

Доктор Шайн и думать забыл о переданном ему дневнике и вспомнил о нем, только встретив меня. О легенде он знал лишь поверхностно и не слишком верил в ее правдивость. Но мои изменяющиеся искры и наша с Норианом связь заставили его задуматься. Будучи человеком далеко не глупым, рассудительным и дальновидным, он решил некоторое время за нами понаблюдать и подбросил дневник в библиотеку — так, чтобы я смогла его найти.

Постепенно разрозненные картинки в голове доктора Шайна складывались в единое целое. Но все же он ни в чем не был уверен до конца и понимал, что делиться своими догадками с Норианом нельзя.

В ту ночь, когда Санди увела меня в подземелье Северной башни, доктор рассказал о своих предположениях Кайлу. А тот, в свою очередь, быстро сориентировался и предложил их проверить.

Шайн дал выпить Нориану парализующий эликсир и заставил поверить в свое предательство. Затем столкнул меня с небесного острова, в то время как сидящий на григанне Кайл был готов поймать меня в любой момент, если их затея не сработает. Но она сработала.

И все же Нориан, несмотря на благополучный исход, уже второй день продолжал злиться на них обоих.

Вчера во всем Артогане творились сумятица и неразбериха. Среди простого народа никто толком не знал, что произошло, делиться информацией власть не спешила, а фениксы никак не могли прийти в себя после обретения крыльев. Правда, обзавестись крыльями посчастливилось далеко не всем — тот же Кайл продолжал довольствоваться григанном. Впрочем, его это обстоятельство, как ни странно, не слишком расстроило.

И вот сейчас мы находились во дворце, прибыв сюда по приглашению самого императора. Именно из-за предстоящей приватной беседы с ним я и нервничала. Накануне Нориан уже разговаривал с ним, но император выразил желание видеть и меня.

Кроме того, в настоящий момент проходили массовые аресты бунтовщиков. Многие аристократы, участвовавшие в сговоре, лишались титулов. А еще всех подозреваемых проверяли на наличие в них тьмы. Отец Санди, как и она сама, тоже был задержан, а его открытие в использовании темной материи уже тщательно изучалось.

— Леди Трэйндж, — внезапно позвал меня вошедший в гостиную лакей. — Прошу вас проследовать за мной.

Поймав ободряющий взгляд Нориана, я поднялась с кресла и, взяв дневник, пошла в указанном направлении. Мысленно даже усмехнулась — надо же, как быстро в «леди» меня записали.

К слову, взять с собой дневник было отнюдь не моей инициативой, а просьбой императора. Зачем он ему, я не знала, но доверяла Нориану, который не имел ничего против.

Приемные покои, куда меня привели, оказались на удивление лаконично обставлены. Я ожидала видеть ту же помпезную роскошь, присущую всем интерьерам дворца, но здесь от нее имелась разве что позолоченная лепнина на потолке.

Император встретил меня сидящим у большого панорамного окна, из которого открывался вид на солнечный Дрейдер. Стоило мне его увидеть, как все волнение почему-то испарилось, и я почувствовала себя увереннее. Сделала соответствующий случаю реверанс и застыла в неудобной позе, дожидаясь, когда мне позволят распрямиться.

— Не вам мне кланяться, — в следующий момент услышала я.

Император улыбался, и его улыбка оказалась доброй, хотя и уставшей. Меня пригласили присесть и попробовать чаю, а затем император спросил, может ли он взглянуть на мой дневник. Этот дневник я до сих пор воспринимала как что-то очень личное, и делиться его содержимым с посторонними совсем не хотела… но отказать императору, разумеется, не могла.

— Не беспокойтесь, я не стану его читать, — угадал он мои мысли. — Да и не смогу, поскольку наложенная на него магия все еще действует… Но вы уже можете прочесть эти записи, ведь так?

Я утвердительно кивнула — после возвращения памяти о прошлой жизни я действительно смогла увидеть содержимое дневника. Сначала это казалось очень странным — словно раздвоение сознания… но к настоящему моменту я разобралась в себе, буквально разложила все по полочкам и приняла себя. Моя жизнь оказалась всего лишь разделенной на две части… и теперь она продолжалась. Продолжалась под именем Иниды Трэйндж.

— Я просто хотел увидеть его, — пояснил император, взяв дневник. — Откровенно говоря, я большой почитатель древних вещей. Вещей с Историей. Удивительно… кто бы мог подумать, что это возможно? Я говорю с воскресшей легендой… о, не смущайтесь, — улыбнулся он, заметив мою реакцию. — Хоть я и император, я — простой смертный человек. А вы жили в другой эпохе, были участницей событий, вошедших в историю. И самое главное — предотвратили трагедию эпохи нынешней. Артоган многим обязан вам с Норианом. И я считаю великой честью то, что мне довелось видеть чудо, проводниками которого вы стали. То, что вы переродились во время моего правления.

Казалось бы, после всего случившегося я уже не должна была ни удивляться, ни испытывать неловкости, но сейчас чувствовала именно это.

— Даже не знаю, что сказать…

— Ничего говорить не нужно. — Все-таки улыбка у императора и впрямь добрая. — На самом деле я хотел не только познакомиться с вами, но и рассказать о том, что успел узнать. Вчера, как вы, должно быть, уже знаете, был задержан Акрай Гант — отец вашей бывшей однокурсницы Санди Гант. Наш главный дознаватель отлично умеет… допрашивать, поэтому в настоящее время нам известно практически все о заговоре и участии в нем Ганта. Вы должны знать, Инида, что это он приходил к вашим родителям с требованием вас отдать. Если верить его словам, тогда его направляла сама тьма, указавшая на особенного ребенка. Он предлагал вашим родителям деньги, угрожал, но те отказались с вами расставаться. Тогда Гант и его сообщники устроили несчастный случай, рассчитывая, что после смерти родителей вы попадете в приют, где вас удочерит кто-нибудь из них. Но они не учли тот факт, что у вашей матери была сестра. Женщины долгое время не общались, поэтому никто не думал, что она захочет вас забрать и тем более откажется от денег, которые ей за вас предложат.

— Тетушка Эльза отказалась от денег? — не сдержавшись, изумилась я и только потом поняла, что перебила императора.

— Именно так, — ничуть не оскорбился тот. — Дело в вашей матери. Насколько нам удалось выяснить, незадолго до своей гибели она навестила вашу тетушку и взяла с нее клятву заботиться о вас, если с вашими родителями что-то случится. Клятва была скреплена магическим артефактом, поэтому нарушить ее было нельзя.

— Но почему? — все еще не понимала я. — Я слишком хорошо знаю тетушку Эльзу, она бы никогда не связала себя подобным обещанием просто так…

— Верно. Но дело в том, что ваш дядя на тот момент имел серьезные проблемы с деньгами. Он потерял работу, и ему грозила долговая яма, а их дом был выставлен на торги. Ваш отец в то время удачно продал картину одному лорду, который щедро за нее заплатил. Этих средств хватало на то, чтобы покрыть долги, и ваша мать предложила сестре сделку. В сущности, Эльза на тот момент ничего не теряла. Ведь никто не предполагал, что уже через пару дней с вашими родителями случится ужасная трагедия и ей придется исполнять данную клятву.

Наверное, еще неделю назад я бы отреагировала на такую информацию по-другому и мое удивление длилось бы дольше. Но после событий последних дней такие новости вызывали лишь горькое сожаление о том, что все сложилось именно так. Я понимала, что родителей не вернуть, но была благодарна судьбе за то, что в этой жизни целых десять лет у меня была любящая семья.

— Акрай Гант понесет заслуженное наказание? — справившись с собой, спросила я.

— Разумеется, — подтвердил император. — Но я не намерен его казнить. Живым он принесет гораздо больше пользы. Гант будет пожизненно заключен и изолирован от общества, но при этом продолжит работу над изучением темной материи — разумеется, под строгим контролем. Все-таки он настоящий гений, пусть и темный. А вот его главный сообщник, скорее всего, будет казнен.

— Вы уже знаете, кто он? — поинтересовалась я, подумав о старшем из братьев Снэшей.

Император поднялся с места, вынудив меня незамедлительно сделать то же самое, и произнес:

— Узнаем уже через несколько минут. Нориан не хотел, чтобы вы при этом присутствовали. Но я считаю, что вы как никто другой имеете право находиться на заседании Малого совета, где будет проведена одна из главных проверок. Итак, леди Трэйндж, вы составите мне компанию?

Вопрос был во всех отношениях риторическим.

Нориан

В зале заседания собрался Малый совет, представители главных домов фениксов и несколько специально приглашенных лиц. Теперь все дожидались только прихода императора, который должен был появиться ровно в полдень.

— Подожди, — остановил меня Кайл у входа в зал. — Давай поговорим?

Шайн кашлянул и с не свойственной ему тактичностью прошествовал дальше, оставив нас наедине.

— Не думаю, что сейчас подходящий момент, — ровно ответил я.

— А когда он будет подходящим? — Кайл усмехнулся, но его глаза оставались серьезными. — За долгих пятнадцать лет мы так и не нашли времени для нормального разговора. Ты злишься на меня, хотя понимаешь, что в своих действиях я был прав — что сейчас, что тогда. Просто кому-то нужно делать грязную работу, и я всегда брал это на себя. Тебе доставалась роль жертвы, мне — беспринципного злодея. Так, может, это мне следует злиться на тебя, а не наоборот?

— То есть тебе следует злиться на меня за то, что ты соблазнил мою невесту? — Я не сдержал сарказма. — А спустя пятнадцать лет подверг риску жизнь моей возлюбленной?

— Если бы я не соблазнил младшенькую принцессу, ты бы уже был женат, — резонно заметил Кайл. — И неизвестно, как бы все сложилось у тебя с Идой и сложилось ли вообще. И просто к слову — чтобы соблазнить ее высочество, мне даже своими способностями пользоваться не пришлось. Тебе давно известно, какой она оказалась на самом деле — порочной стервой, надевающей маску невинной скромницы. Тебе об этом говорили многие, но разве ты их слушал? А я всего лишь хотел открыть тебе глаза и уберечь от роковой ошибки. Я ведь с детства восхищался тобой — таким правильным, принципиальным, сильным, несмотря на изъян. И я говорю это тебе сейчас, потому что устал от нашей негласной вражды. Но, — он выдал очередную небрежную усмешку, — это совсем не значит, что временами ты жутко меня не бесишь.

Откровенность Кайла оказалась… неожиданной. И он был по-своему прав. Я понимал это и уже не испытывал ни злости, ни жгучей боли за совершенное им пятнадцать лет назад. Особенно сейчас, когда осознавал себя не только Норианом, но и Лосценом Снэшем.

Даже первоначальная ярость, вызванная его поступком относительно Иды, сейчас почти утихла. Как и все мы, он действовал на благо империи, и, как бы то ни было, все и впрямь закончилось благополучно.

— Знаешь, пожалуй, я даже тебе благодарен. — Судя по выражению лица Кайла, моя откровенность тоже стала для него неожиданной. — Если бы не твое вмешательство — тогда и сейчас, — действительно неизвестно, как бы все для нас сложилось.

Кайл на несколько мгновений оторопел, что случалось с ним нечасто, а затем со своей неизменной ироничностью бросил:

— Рад, что ты наконец-то это понял.

— Но, — я вернул ему усмешку и его же слова, — это совсем не значит, что временами ты жутко меня не бесишь.

— Кстати… — Кайл хитро прищурился. — Представляешь реакцию отца, когда он узнает, что сын, которого он считал позором рода, и Лосцен, с которым он так носится, — одно и то же лицо?

Я невольно улыбнулся — пожалуй, мне бы тоже хотелось на это посмотреть.

— Прошу прощения, лорды, — прервал наш разговор незаметно приблизившийся советник. — Его императорское величество прибудет с минуты на минуту. Прошу вас занять свои места.

Император появился на балконе в тот же момент, когда мы заняли места в ложе. Но вовсе не он приковал к себе мой взгляд, а та, кто вышла на балкон вместе с ним.

Все еще не верилось, что мы встретились вновь. Все еще было страшно заснуть, а проснувшись, понять, что это был лишь сон. Не так давно я думал, что разучился бояться и испытывать сильные чувства, но она снова перевернула мой мир.

Волосы, в которых теперь поселилось солнце, взгляд теплых карих глаз, внутренний свет, проникающий сквозь кожу и делающий простое лицо необыкновенно прекрасным… сейчас незримое, но всегда находящееся за спиной пламенное крыло.

— Челюсть подними, — насмешливо шепнул мне Кайл.

А ведь я настоятельно просил императора не приводить сюда Иду… Зрелище предстояло малоприятное.

Когда император дал знак, в центр зала вывели нескольких людей и фениксов, среди которых оказался Рэйн. Бросив взгляд на отца, сидящего в соседней ложе, я заметил, что он будто постарел на несколько десятков лет. Когда это произошло — вчера, когда ему сообщили о возможной причастности к заговору любимого сына, или в этот самый момент, когда он увидел Рэйна в роли обвиняемого?

Процедуру выявления тьмы проводил главный дознаватель, использующий для этого очередную разработку Ганта. Каждый подозреваемый садился на стул, являющийся своего рода артефактом, и либо не происходило ничего, либо вокруг него появлялись всполохи тьмы. Учитывая все те же разработки Ганта, позволяющие скрывать или приглушать наличие тьмы, проводить проверку обычным способом было нецелесообразно. Хотя для полной достоверности главный дознаватель осматривал еще и личностные искры.

Было сложно определить, чье появление вызвало возмущенный гул — Рэйна или одного из членов Малого совета. Пожалуй, что обоих сразу.

Первые всполохи появились как раз вокруг советника, что породило новую волну гула среди присутствующих и заставило того смертельно побледнеть. У двух следующих подозреваемых тьмы выявлено не было, а после наступил черед… мисс Факронт — секретарши Шайна. До того момента, как она села на стул, на ней был балахон с глубоким, скрывающим лицо капюшоном. Я знал, кто под ним скрывается, а вот для Кайла, похоже, это стало сюрпризом.

— Да ладно! — непроизвольно округлив глаза, выдохнул он.

— Как ты там говорил? У Шайна просто очаровательная секретарша? — усмехнулся я, когда вокруг девушки заклубилась тьма.

Это было ожидаемо. Прошлой ночью она пыталась скрыться, покинув столицу, но ее успели перехватить. Только она всегда была настолько близко к Шайну, что могла запомнить код от хранилища, где находились его запасы, и взять оттуда кровь. Вдобавок мисс Факронт была близка с Кайлом, и, хотя он вряд ли говорил с ней о чем-то важном, некоторую пользу из их близости она все-таки могла извлечь.

Последним проверку проходил Рэйн. Напряглись все, даже я. До последнего не хотелось верить, что он ко всему этому причастен. Что именно он, изучив семейные архивы от и до, совершил такое предательство. Тем более, он ведь феникс — создание света, самой природе которого противна тьма.

Шли долгие секунды. Минута, другая… ничего. Дознаватель, нахмурившись, провел осмотр личностных искр Рэйна несколько раз — снова ничего. Сам Рэйн в это время выглядел отстраненно-невозмутимым, и только те, кто хорошо его знал, могли заметить негодование, полыхающее глубоко внутри него. Он был оскорблен происходящим, хотя умело сохранял лицо и держал себя в руках.

Когда спустя некоторое время тьма в нем так и не проявилась, волна гула прокатилась по залу заседания в третий раз.

— Что ж, самое время вмешаться, — негромко проговорил Кайл.

В следующее мгновение он поднялся с места, чем привлек к себе внимание, и громко произнес:

— Уважаемые лорды и леди! Ваше императорское величество. Как вы можете видеть, мой старший брат — лорд Рэйн Снэш оказался невиновен в том, в чем его пытались обвинить. Но отсутствие в нем тьмы еще не означает, что он не был причастен к заговору, и, разумеется, расследование должно быть продолжено. Однако сейчас предлагаю вам принять во внимание другой крайне важный момент.

Выдержав паузу и убедившись, что его слушают, Кайл продолжил:

— Прежде всего мне следует признаться в своем неблаговидном поступке — некоторое время назад я заглянул в сейф Рэйна втайне от него. Как многим известно, у нашей семьи есть личная библиотека, где собраны экземпляры редких книг и рукописей, имеющих отношение непосредственно к нашему роду. Не так давно мы с Норианом наведались туда и обнаружили, что в необходимой нам на тот момент рукописи отсутствует важная страница. Позже именно эту страницу я и обнаружил в сейфе Рэйна. Но любопытно то, что, находясь в сейфе, она была дополнительно скрыта сильным заклинанием… притом не просто для посторонних, но, судя по проведенному анализу той магии, даже для самого Рэйна. А также прошу заметить, что рукопись была пропитана ядом, предназначенным специально для Нориана. О чем, разумеется, уже известно главному дознавателю и его императорскому величеству. Вскоре после этого на Нориана было совершено серьезное покушение, едва не стоившее ему жизни… Но вернемся к библиотеке и сейфу. В ту часть библиотеки, где хранилась упомянутая мною рукопись, доступ открыт только членам нашей семьи. К сейфу Рэйна — непосредственно самому Рэйну и… его законной жене, леди Авелле Снэш.

На несколько долгих мгновений в зале воцарилась тишина. Намек Кайла был непрозрачным и… практически абсурдным. Должен признать, рассматривать Авеллу как одного из главных пособников тьмы и организатора покушений мне бы даже в голову не пришло.

— Это возмутительно! — Наш отец поднялся с места. — Кайл, ты в своем уме? Нашему дому и так нанесено серьезное оскорбление, но твои подозрения в отношении невестки — это уже за гранью!

— Почему же, по-вашему, Рэйн с Авеллой, прожив столько лет в браке, не могут зачать наследника? — Кайла, привыкшего шокировать публику, было не смутить. — Не потому ли, что в моей дорогой невестке свет соседствует с тьмой?

На сей раз волна гула была особенно громкой. Скандальное заявление Кайла вызвало всеобщий ажиотаж и породило массу пересудов. Я же в это время не сводил взгляда с Авеллы, сидящей рядом с отцом. Так же как и Рэйн, она прекрасно владела собой, но на считаные мгновения я уловил отразившийся в ее глазах страх. И решил вмешаться.

— Леди Авелла, — подчеркнуто вежливо обратился к ней, — вы согласитесь пройти проверку, дабы опровергнуть выдвинутые против вас обвинения?

Она отреагировала моментально:

— Почему я должна подвергаться этой унизительной процедуре? Вам недостаточно того, что через нее прошел мой муж — феникс из именитого и уважаемого дома? Вам, — обратилась она к главному дознавателю, — следовало бы искать настоящих преступников, а не прилюдно унижать фениксов и их семьи!

— И все же, — настаивал Кайл. — Разве вы не хотите доказать мне и всем, кто уже начал в вас сомневаться, нашу неправоту? Я принесу вам публичные извинения, если окажусь не прав.

— Да зачем мне твои извинения?! — Маска холодной леди Авеллы дала трещину. — Я не стану участвовать в этом…

— Довольно! — внезапно раздавшийся усиленный артефактом голос императора заставил всех смолкнуть. — Леди Авелла, я попрошу вас спуститься вниз и пройти необходимую проверку. В случае если обвинения не подтвердятся, извинения принесу вам лично я. Надеюсь, моих извинений вам будет достаточно?

Авелла заметно побледнела — можно было решить, что от злости и негодования, но теперь я был уверен, что от страха. И уже почти не сомневался, что Кайл в своем смелом предположении оказался прав. В очередной раз прав.

С прямой как палка спиной, под прицелом множества взглядов Авелла спустилась и приблизилась к главному дознавателю. Тот проводил ее к стулу, и когда Авелла на него опустилась, в зале вновь повисла тишина. Пронзительная. Абсолютная. Напряженная.

Снова шли долгие секунды, постепенно складывающиеся в такую же долгую минуту…

— Полагаю, этот фарс можно заканчивать, — негромко, но отчетливо среди повисшего молчания произнес глава дома Снэшей. — Моя невестка не…

Он не договорил, поскольку внезапно «его невестка» начала стремительно меняться. Перстень на ее руке треснул и осыпался на пол серым пеплом. На впившихся в подлокотники пальцах отрастали черные когти, соломенного оттенка волосы темнели, как и половина лица. Авелла мелко тряслась и издавала невнятные хрипы, в то время как часть ее совершенного тела покрывалась уродливыми темными пятнами. Когда она подняла взгляд и посмотрела перед собой сквозь упавшие на лицо темные пряди, ее глаза заливала чернота.

Последующие события развивались стремительно. Сначала дознаватели надели на кричащую Авеллу железные браслеты и увели ее из зала. Затем проделали то же с одержимыми тьмой советником и мисс Факронт. Стены зала тем временем сотрясались от громких разговоров и жарких споров. Никто не мог понять, как Авелла — супруга феникса — могла быть связана с тьмой и как она столько времени это скрывала.

Гомон вновь прервал император, поведавший присутствующим подлинные события последних дней. Рассказал об открытии Акрая Ганта, научившегося вживлять темную материю в людей и умело это маскировать. У его дочери сдерживающим артефактом являлись очки, у Авеллы, судя по тому, что мы увидели, — перстень.

Затем император затронул тему «Кровавого света», после чего перешел к связи тех событий с нынешними. Он попросил меня подняться к нему и, когда я оказался на балконе, во всех подробностях изложил древнюю легенду. Легенду, которой я сам поделился с ним вчера. О свете и тьме. О ненависти и любви. О том, что настоящие чувства не умирают, а продолжают жить вечно. О том, что всего двое людей могут повлиять на целый мир.

Реакцию отца на тот факт, что его сын — воплощение знаменитого Лосцена, я все-таки увидел. Никогда прежде мне не доводилось видеть несгибаемого лорда Вэйра Снэша таким потрясенным.

Император говорил о многом. О том, что нам всем необходимо меняться и изменять подход к обучению аэллин. О том, что предстоит совершать реформы и постепенно отходить от обучения магии одних лишь только аристократов. О том, что в Артогане теперь есть девушка, которую тоже можно назвать фениксом. Фениксом, буквально восставшим из пепла.

До, он говорил о многом… но в эти мгновения, стоя рядом с Идой, я мог думать лишь о ней. О ее присутствии. И о том, что хочу проводить рядом с ней каждую секунду, наверстывая потерянные столетия…

Позже, когда заседание было окончено и растерянные, озадаченные, взбудораженные члены Совета покидали зал, мы столкнулись с Кайлом.

— Ты сегодня не перестаешь удивлять, — заметил я ему.

— Просто я отлично разбираюсь в женщинах, — расплылся он в самодовольной улыбке. — Правда, мышка?

— Особенно в секретаршах, — поддела его Ида, чем вызвала смешок проходящего мимо Шайна.

Этот долгий день перерос в такой же долгий вечер. Император устроил закрытое празднество, на которое пригласил фениксов из всех домов и первых аристократов империи. Там он повторил речь, которую держал на Совете, и совсем скоро все знали правду о Нориане Снэше и Иниде Трэйндж. О Лосцене Снэше и Аэллине Лейстон.

С такой известностью нам вряд ли придется просто. Но мы справимся. Вместе — отныне и навсегда.