Глава 13

Тиль вышла из пансиона и направилась к яблоневому саду. Она крутила в уме имеющуюся информацию и так и сяк, и по всему выходило, что они с Лансом пока далеки от разгадки. Неведомый маг сумел создать на острове замкнутый контур, так что ее попытки связаться с Ремом оставались безуспешными. Такой колдун не станет бессмысленно выплескивать энергию в пространство, значит, рыба, падающая с неба, и прочие происшествия в пансионе вряд ли его вина. Умозаключения выглядели правильно: если одна из девочек – магичка, то все сходится. Но какова вероятность того, что в пансионе оказались сразу два мага? Вместе с персоналом здесь не наберется и сотни людей, а по статистике лишь один из пятисот тысяч – маг. Тиль сердито оборвала розовый бутон, выросший на зеленой веточке туи. С утра ей принесли стопку одежды, и серые шерстяные колготы снова кололи кожу под коленями, а форменная белая рубашка слишком туго обтягивала грудь. Тиль хотела заглянуть на пожарище – вдруг что‑то уцелело, но обнаружила, что дверь наглухо заколотили досками. Шляпки гвоздей были скособочены, доски висели криво, Тиль не удивилась бы, если бы узнала, что дверь заколачивала сама Петра. Похоже, она единственная, на ком пансион еще держится. Но зачем директриса делает вид, что все хорошо? Пытается сохранить работу? Или действительно верит в то, что пансион для девочек – дом и все они – большая дружная семья? Не совсем же Петра дура. Может, она и есть тот маг, которого они ищут? Но что она скрывает от ковена? Зачем магу, кем бы он ни был, прятаться на острове? Погруженная в раздумья, Тиль не сразу уловила странный звук и, лишь подойдя к яблоне – той самой, которая, по уверениям Клэр, появилась из ниоткуда, – поняла: кто‑то плачет. Девочка, сидящая в развилке ветвей, дернулась, завидев ее, шмыгнула носом и быстро вытерла глаза. – Привет, – сказала Тиль, опираясь на толстый шершавый ствол, побеленный краской. – Кажется, я уже видела тебя здесь. Я Матильда. А тебя как зовут? – Алиса, – нехотя ответила девочка. Ее нельзя было назвать красивой или даже симпатичной: большой лягушачий рот, опухшие глаза, впалые щеки. Она соскользнула с дерева и направилась к пансиону, но Тиль остановила ее, придержав за руку. Ладонь Алисы оказалась холодной, как ледышка. – Ты в порядке? – спросила Тиль. Девочка удивленно посмотрела на нее, а потом с усилием раздвинула губы, и Тиль вдруг мороз продрал от этой улыбки, напоминающей страдальческий оскал. – Все хорошо, – ответила Алиса, пытаясь выдернуть ладонь, но Тиль удержала ее руку. – Ты плакала, – настойчиво сказала она. Ладонь девочки не нагревалась от прикосновения, оставалась холодной, как рыбешка, и Тиль почувствовала, что ее саму пробирает озноб. – Расскажи, что случилось. Вдруг я смогу помочь. – Отстань. – Алиса сердито выдернула ладонь и пошла к пансиону, сгорбившись, как старушка, ее правое плечо приподнималось чуть выше левого, а тонкая темная косичка разделяла спину пополам. Тиль проводила ее взглядом, мучаясь от ощущения чего‑то неправильного. Девочка плакала, но это как раз понятно: пансион далеко не райское местечко, как бы ни уверяла в обратном директриса. Узкая сутулая фигурка скрылась за туями, и Тиль дала себе зарок осмотреть девочку как пациентку. Ей совершенно точно нужна помощь. А может, Тиль самой нужно испытать свои силы, почувствовать уверенность, которую Ланс расшатал неуместными вопросами? Взобравшись на яблоню, Тиль перелезла с ветки на стену, выпрямилась, раскинув руки. Как только колдуну удалось сразу нащупать больное место? Наблюдательный, наглый и въедливый, как ржавчина. Она прошла по стене, спустилась по дереву с обратной стороны и, сунув руки в карманы куртки, быстрым шагом направилась к дому, где ждал Ульрих. Ланс нагнал ее через несколько минут. Просто появился рядом, протянул Тиль зеленое яблоко, а когда она молча покачала головой, с хрустом вгрызся в сочную мякоть. Колдун был одет все в ту же кожанку и черные штаны, волосы под солнцем вспыхивали рыжим. – Я решил, что лучше с тобой прогуляюсь, – сказал Ланс, прожевав. – Смотри, цветы! – указал он на лужайку, где яркие желтые первоцветы рассыпались солнечными зайчиками. – А там белка! – воскликнул, задирая голову. – У меня такое чувство, будто я завела щеночка, – съязвила Тиль. – Я милый, энергичный и норовлю тебя облизать, – ухмыльнулся Ланс. – Все сходится. Ты любишь собак? – На расстоянии, – ответила Тиль. – Собаки боятся Ульриха, истерично лают, визжат. Он их тоже пугается. В общем, без собак мы пока. – Надо решать эту проблему, – заявил колдун. – Завести песика, и пусть привыкают друг к другу. Знаешь, куда я пошел первым делом после того, как меня восстановили? – Я думала – ко мне, – буркнула Тиль. – Нет, – улыбнулся Ланс. – Первым делом я отправился на свою могилу. А знаешь почему? – Тянуло в родные места? Ностальгия? – Потому что мне было страшно туда идти, – признался он. – Какие‑то странные мысли: что меня снова затянет внутрь, словно воронкой, что цепи поползут змеями и опутают мое тело. – Ох, рано тебя выпустили из Ордена, – вздохнула Тиль. – Когда закончим тут, я скажу Рему, чтобы подобрал тебе психиатра. Да не одного, а целую команду. – Каждый шаг к могиле по холму давался мне все тяжелее, и, когда я подошел к краю ямы, которая уже заросла травой, едва мог стоять: ноги дрожали, я вспотел и задыхался, как загнанный конь, сердце едва не выпрыгивало. – И что потом? – против воли заинтересовалась Тиль. – Я стоял там, пока не успокоился, – ответил Ланс. – Пока понимание того, что все осталось в прошлом, не угнездилось во мне. В жизни бывают дрянные периоды, но они проходят. И важно оставлять их там, в прошлом. – Почему ты мне это говоришь? – с подозрением спросила Тиль. – Делюсь нажитой мудростью, – ответил он, лучезарно улыбнулся и обнял ее за талию. – Согласись, я же лучше собаки! Вздохнув, Тиль убрала его руку и толкнула калитку во двор Ульриха. Тролль выбежал ей навстречу, будто ждал у окна, стиснул в объятиях. – Ульрих, – наморщила Тиль нос, – почему от тебя несет рыбой? Он отстранился и выдохнул: – У! Глянув на Ланса, улыбнулся и протянул ему растопыренную пятерню. – Дай пять, – Колдун звонко шлепнул его по ладони. – Итак, вчера что‑то произошло. – У! – подтвердил Ульрих. Он заметался по двору, периодически показывая пальцем в небо, потом скрылся в доме, и не успели Тиль и Ланс подняться по ступеням, как тролль появился снова, нежно прижимая к груди потрошеную рыбину. – Вот кому вчерашний дождь пришелся по вкусу, – понял Ланс. – Рано ты тучи разогнала. – Ульрих, у тебя все хорошо? – спросила Тиль. Тролль широко улыбнулся щербатым ртом, закивал головой, сияя как пятак, и даже лысина его радостно заблестела. – Вот и прекрасно. Никуда не ходи, ладно? – попросила она. – На острове опасно. А в развалинах живет злая собака. – У? – Три раза «у», – исправил Ланс. – Хотя я поставил заслон на выход, так что цербер не выберется. – Если только хозяин ему не поможет, – засомневалась Тиль. – Знаешь, Ланс, у меня сердце не на месте. А если то трехголовое чудище все же выйдет на свободу? – Давай сходим, проверим, – предложил колдун. – Я могу сварганить из моей куртки отличный поводок и комплект намордников. Конечно, когда я предлагал вам завести собаку, то имел в виду что‑то вроде болонки, шпица, пуделя. Цербер все же слишком экзотичная порода… – Пойдем. – Тиль взяла его под локоть и подтолкнула к калитке. – Нам еще на уроки надо успеть. Я загляну к тебе на обратном пути, – пообещала она Ульриху. – Ты зубы почистил? Приду – проверю. Тролль виновато отвел глаза, поджал губы и быстро скрылся в доме, а Ланс повел Тиль на холм, где пылились старые камни. * * *Дорога показалась Тиль почти привычной: арка, от которой остались лишь воспоминания, и два стертых временем каменных основания, поворот на кладбище, разрушенные стены замка, зубчатые и неровные, словно обкусанные великаном. Ланс первым повернул ко входу в подземелье, остановился над черным провалом, провел над ним рукой. Тиль успела заметить растерянность, отразившуюся на его лице перед тем, как он посмотрел на нее. – Две новости: хорошая и плохая. – Защитный контур разрушен, – поняла Тиль, внутренне холодея. – Скажи хорошую! – Кажется, мы вовремя пришли. Посмотри, – он присел, рассматривая серую пыль, – следов цербера не видно. Он все еще там. – Уверен? – с сомнением спросила Тиль, осторожно подходя ближе. Выпрямившись, Ланс снял кожанку, перекинул ее через левую руку, с правой ладони соскользнула сияющая плеть. Колдун снова склонился над темным проходом, куда спускались каменные ступени, свистнул. – Песик, – позвал он, – а что у меня есть! – Пойдем, – решительно сказала Тиль, направляясь к подвалу. Мягкий свет окутал ее, рассеивая тьму. – Матильда, ты можешь свой фонарик на максимум поставить? – попросил Ланс, переминаясь с ноги на ногу на верхней ступени. Белый свет полыхнул во все стороны, так что стали видны даже трещинки на стенах. Черный паук сбежал из центра паутины, бахромой свисающей над потолком, и забился в уголок. Ланс быстро нагнал Тиль, оттеснил назад. – В прошлый раз цербер прятался за тем поворотом, – кивнула она, и колдун замедлил ход, расправил сияющую плеть, закрутившуюся на конце в петлю. – Ты хочешь его поймать? – Почему бы и нет? – ответил Ланс. – То, что вы с Ульрихом не хотите завести собаку, еще не значит, что все такие же равнодушные. Уверен, я найду подход к церберу, – колдун обернулся и подмигнул Матильде, – раз уж нашел подход к тебе. – Не льсти себе, – фыркнула Тиль. – Сейчас ты меня бесишь еще сильнее, чем при знакомстве. – Но к раздражению примешивается кое‑что еще, – заметил Ланс, многозначительно подвигав бровями. – Ничего к нему не примешивается, – отрезала она. – Любопытство, симпатия, а может, и страсть, – невозмутимо добавил Ланс, и Тиль закатила глаза. – Я все вспоминаю наш шкаф. Что же там было такого, что тебе сорвало тормоза? Не пальто же Петры в самом деле… Возможно, сработал эффект неожиданности? Все произошло спонтанно, и ты не успела выставить свои железные границы. А может, секрет в том, что ты сама была инициатором? Я не давил на тебя, и ты поцеловала меня сама. – Это была вынужденная мера! – воскликнула Тиль. – Давай сначала поймаем трехголового пса с огромными клыками, который затаился где‑то за углом, а потом уже будем выяснять отношения. – Отношения, – со значением повторил Ланс. – Сама признала, что они у нас есть. Он взмахнул плетью, и та, закрутившись, стегнула за угол и, не найдя цели, вернулась назад. Ланс заглянул в темный проход. – Ну‑ка посвети, – попросил он Тиль. Она шагнула за ним следом, рассеивая мрак, и Ланс присел у безжизненного тела, лежащего у стены неопрятной лохматой кучей. Три собачьи головы были запрокинуты, кровь, вытекшая из ровной раны на грудине – там, где соединялись три шеи, – загустела на каменном полу и глянцево блестела, как черное зеркало. – Он уже холодный. Его убили ночью, – мрачно сказал Ланс, выпрямляясь. Тиль, наоборот, присела у мохнатого тела, положила ладонь на выпуклый лоб средней головы, погладила черную шерсть – жесткую, колючую, – и желтый светящийся комочек, пухлый, как шмель, отделился и стремительно улетел, просочившись сквозь потолок. – Он бы и сам упокоился, скорее всего, – пояснила Тиль, поднимаясь. – Но смерть насильственная и, вероятно, от руки человека, которого он считал другом. Подпустил бы цербер к себе чужака? Сомневаюсь. Так что я решила подстраховаться. Трехглавый призрак нам не нужен. – Не нужен, – эхом подтвердил Ланс и взял ее за руку. – Ты это слышишь? Тихий рокот, напоминающий ворчание старика, прокатился над ними, повторился эхом где‑то вдалеке. Камни затрещали, словно кто‑то зло заскрипел зубами. С потолка посыпались песок и каменная пыль, а земля под ногами задрожала. – Бежим! – выкрикнул Ланс, увлекая Тиль за собой. Они успели завернуть назад за угол и увидеть, как тонкий ломтик света в пролете лестницы схлопывается, отрезая им путь наверх. Потолок и стены сминались, крошась и падая, и Тиль, ахнув, потащила Ланса назад. Они бежали по узкому коридору, который позади них расплющивался под тяжестью камней и переставал существовать, от грохота заложило уши. Глухая стена впереди вынырнула из мрака, и Ланс потянул Тиль за собой в темное ответвление коридора. Они оказались в узком зале, и обвал пронесся мимо них, закупорив выход камнями, как бутылку пробкой. Постепенно шум стал стихать, камни шуршали, устраиваясь удобнее, то и дело раздавались стук, шорох, потом пронесся тихий вздох, словно земля наконец успокоилась, и остался лишь быстрый ритмичный стук под ладонью. Опомнившись, Тиль убрала руку с груди Ланса, высвободилась из тесных объятий. Колдун посмотрел на нее, сглотнул, и крохотная царапинка на его шее – наверняка порезался, когда брился – дернулась. – Матильда, – сказал он, – нас что, похоронили заживо? * * *Серый потолок, серый пол, выход плотно завален камнями, так что и мышь не пробежит. Тиль пошла вдоль стены, прислушиваясь, приглядываясь, пытаясь уловить движение воздуха, которое могло бы означать возможность спасения. Ланс сидел посреди зала, обхватив голову обеими руками, и раскачивался. Тихий жалобный стон вырвался из‑за сжатых зубов. – Слушай, Ланс, ты только что рассказывал, как ходил на свою могилку, чтобы победить страхи, – сердито напомнила Тиль. – Давай, продемонстрируй на практике, какой ты крутой. Ланс вскинул на нее глаза, перестал раскачиваться. – Мы здесь вдвоем, два сильных мага, не скованных железом и запирающими знаками, – продолжила увещевать его Тиль. Она подошла к нему, присела на корточки. – Мы выберемся. Колдун, выглядевший совершенно несчастным, неуверенно кивнул, глядя ей в глаза. – А если нет, – улыбнулась Тиль, – то, по крайней мере, один из нас сможет съесть второго. – Я сильнее, – хрипло произнес Ланс, откашлявшись. – Это мы еще посмотрим, – ответила Тиль. Она глянула вниз, и улыбка исчезла с ее лица. – Ланс! Вот что охранял цербер! Ну‑ка встань. Она нетерпеливо потянула колдуна за руку, заставляя подняться. Склонившись, вперилась взглядом в пол. Исчерканные знаками камни со следами воска и копоти лишь слегка запылились, будто ритуал здесь проводили совсем недавно. Матильда прошла вдоль круга, нарисованного углем, присев, потрогала засохшие потеки воска и выдернула опаленный почти до основания огарок свечи. Понюхав свечку, она поморщилась и выпрямилась, хмуро глядя на бурое пятно в центре круга. Повернувшись, уткнулась в грудь Лансу, который ходил за ней, как привязанный. Он забрал у нее свечу и отбросил к стене. – Матильда, – сказал колдун и, взяв ее руку, положил себе на грудь. Сердце его колотилось в бешеном ритме, – я долго не выдержу. Тиль обеспокоенно на него посмотрела: по виску Ланса ползла капля пота, губы, обычно готовые сложиться в насмешливую улыбку, были сжаты до белизны, зрачки затопили почти всю радужку. Колдун часто дышал, с сипом выдыхая воздух, и Тиль быстро влепила ему пощечину. Звонкий шлепок отразился эхом от каменных стен. – Ты чего? – возмутился он. – Привожу тебя в чувство, – нахмурилась Тиль. – Прежний способ мне нравился больше, – пробурчал Ланс, прижимая ладонь к щеке. – Ладно, давай попробуем выбраться, – задумчиво сказала Тиль. Она подошла к камням, блокирующим выход, вытянула вперед руки. Белый свет полился из центра ее ладоней, ударил по валунам, кроша их в пыль. Хрупкое равновесие нарушилось, длинная трещина быстро побежала по потолку. – Хватит! – воскликнул Ланс, хватая ее за руки. Валуны покачнулись, заскрежетали, каменный язык вытянулся в узкий зал. Ланс расправил куртку и швырнул ее к выходу. Кожанка растянулась как парус, заклепки рукавов впились в противоположные стены зала. Камни быстро набивались, растягивая тонкую преграду, утыкаясь в нее острыми гранями. – Ланс! – жалобно воскликнула Тиль. – Прости, я сделала только хуже! – Что ж, ты умеешь признавать свои ошибки, – заметил тот и потрепал ее по макушке, – это похвально. Шум камней стих, выпирающее брюхо кожаного паруса встопорщилось, как после сытного обеда. – Придумай какой‑нибудь артефакт, – попросила Тиль и вдруг просияла: – Портал! Ты умеешь? – Нет, – ответил Ланс. – Не моя магия. Я слишком здесь и сейчас, понимаешь? Тиль запустила пальцы в волосы, прикусила губу, глядя на истончившуюся едва не до прозрачности кожанку. Ланс расстегнул ремень, вытянул его из штанов, и Тиль с недоумением на него посмотрела. – Но я попробую, – сказал он, застегивая ремень в кольцо. – К счастью, совсем недавно у меня появились очень яркие воспоминания, которые я неоднократно прокручивал этой ночью. Что‑то вроде якоря. И он неподалеку – у той самой могилки с ангелом. Может, и получится. – То есть прошлой ночью ты только и думал о том, что произошло у могилы? Да ты озабоченный! – фыркнула Тиль. – Да, – осклабился Ланс. – Вот нам повезло, правда? Камни снова зашуршали, очередная волна еще больше натянула куртку, трещина на потолке раздвоилась, как змеиный язык. У Ланса задрожали руки, и ремень выпал. – Я не могу, Матильда, – обреченно прошептал он, вытирая лоб рукавом рубашки. – Ладно, – вздохнула Тиль и шагнула к нему. – Только не драться! – выставил он вперед ладони. – Не буду, – ворчливо пообещала она и обняла его. – Ты справишься, – прошептала Тиль в ухо колдуну, едва не касаясь мочки губами. – Я видела твои крылья. Ты один из самых сильных магов, которых я встречала. Ее пальцы запутались в его волосах, погладили шею. Ланс серьезно посмотрел на Тиль, покачал головой. – Слова не работают, – прошептал он и, склонившись, коснулся губами ее губ, притянул к себе, обняв за талию, и Матильда привстала на цыпочки, запрокинула голову, скользнула кончиком языка в его рот. Ланс тихо застонал, вжимаясь в нее, впиваясь губами, лаская жадно, нетерпеливо. Камни снова угрожающе затрещали, и Тиль отпрянула. – Давай работай, – сердито приказала она, отворачиваясь, чтобы скрыть раскрасневшиеся щеки. – Света добавь, – попросил он, и от Тиль так ярко полыхнуло, что глаза Ланса заслезились. Поморгав, он провел ладонью вдоль ремня, сцепленного в круг, и пряжка засветилась от напитавшей ее энергии, тонкие искрящиеся нити быстро побежали по внутренней стороне черной кожи. Внутри кольца, образованного ремнем, будто натянулась тонкая пленка, и через мгновение Тиль увидела белого ангела с поникшими крыльями. – Получается! – воскликнула она, просунула руку в кольцо, и изображение тут же погасло. – Помоги мне, – попросил Ланс, и Тиль быстро шагнула к нему, обняв, поцеловала. – Вообще‑то я имел в виду другую помощь, – ухмыльнулся он, и Тиль сердито прищурилась. – Мне нужна твоя энергия. Иначе портал может тебя не пропустить. Покажи мне крылья, Матильда. Молния на ее куртке вжикнула будто бы сама собой, пуговицы на белой рубашке расстегнулись. Отпрянув, Тиль запахнула рубашку, но Ланс шагнул следом. – Ты хочешь выбраться отсюда? – сердито прикрикнул он. – Или собираешься угробить нас обоих? – Ты‑то можешь пролезть в это кольцо, – возмутилась Тиль, вздернув подбородок. – Без тебя? Нет, Матильда, – покачал он головой. Глаза его вспыхнули. – Покажи мне крылья! Скажи заклинание! Откройся мне! Камни снова заворочались позади них, трещина на потолке распахнулась шире, пропуская струйки песка и пыли. Куртка лопнула, выпустив фонтан камней, ударивших в стену. – Скорее! – крикнул Ланс. Его горячая ладонь легла на ее солнечное сплетение. – Анаэ‑таа, – тихо выдохнула Тиль.