Глава 12

Она рванула к дороге, потом вернулась, натянула забытые ботинки. Белый ангел все так же скорбел над старой могилой, и Тиль вдруг почувствовала, что ее распирает от злости. На колдуна, который перешел все границы, на саму себя – за то, что попала в такую ситуацию, на человека, который давно умер, но перед этим прожил долгую и уютную жизнь, а теперь его дух нашел покой, а над прахом плачет мраморный ангел. – У тебя глаза светятся как фары, – заметил Ланс. Он прикоснулся к дивану, и тот съежился, снова превратившись в кожанку. – Так‑то оно круто, и дорогу лучше видно, но в пансионе могут не понять. Фыркнув, Тиль побежала вниз по холму, глядя под ноги. От энергии, не нашедшей выхода, было светло на пару метров вокруг, но кресло, оставленное Ульрихом у обочины, все равно вынырнуло из темноты неожиданно, напугав Тиль до чертиков. Она шарахнулась в сторону, споткнулась, и Ланс поймал ее за руку, не позволив упасть. Матильда сердито выдернула ладонь, глянула в сторону домика – свет горел в кухонном окне, на миг там показался огромный силуэт тролля, но Тиль побежала дальше. Она заглянет к нему завтра. Первые тяжелые капли дождя упали в дорожную пыль, оставив круглые вмятины, ударили по щекам, охладив горячую кожу. А следом под ноги Тиль рухнула рыбина размером с поросенка. Она подпрыгнула на боку, перевернулась, на чешую налипла грязь. Рот беззвучно открывался, а круглый глаз казался слепым. – Берегись! – крикнул Ланс, дернув Тиль к себе, и на место, где она стояла, упала еще одна рыба. – Бежим, скорее! Тиль тряхнула плечом, сбрасывая его ладонь, подняла руки вверх, и свет, сорвавшийся с кончиков ее пальцев, понесся к набрякшему небу, сверкнув молнией. Туча впитала энергию, как мочалка воду, и, мягко засияв в ночном небе, поплыла к желтому глазу луны, расталкивая другие облака и удаляясь от Либеморта. За тонкой оболочкой света мерещились силуэты рыб. Крупная тень с хищным загнутым плавником стремительно метнулась от одного края тучи к другому, поглотив по пути мелкую рыбешку. Тиль качнула руками, указывая направление, а потом резко развела их в стороны. Светящаяся оболочка порвалась, как истончившаяся наволочка на подушке. Сплошной поток воды, в котором густо мелькало серебро рыбьей чешуи, хлынул в море и через несколько мгновений иссяк. – Где‑то случился мощный выброс магии, – хмыкнул Ланс, толкнув носком ботинка рыбину, и та, подпрыгнув, ударила его хвостом. – Реакция мироздания на мой диван? Вряд ли… Кстати, Матильда, какие у тебя способности? Это не очень‑то похоже на целительство. – Второй вопрос? – уточнила Тиль, растирая зудящие от выброса энергии ладони. – Нет, – ответил он. – Ну и не твое дело, – отрезала Тиль, снова направляясь к пансиону, но уже не так быстро. Свет в ее глазах погас, дорога погрузилась в темноту, и огонь, пляшущий в окне пансиона, тоже постепенно затухал. У ворот Тиль притормозила, повернулась к Лансу и положила ладонь на его щеку, исполосованную ногтями. – Не подумай, что я делаю это ради тебя, – буркнула она, когда короткая вспышка энергии озарила лицо Ланса. – Просто нам ни к чему лишние вопросы. – Понял, – кивнул колдун. – Когда все тут закончим, можешь снова мне рожу расцарапать. – Идет, – согласилась Тиль, убирая ладонь, под которой не осталось даже шрамов. Они прошли по дорожке между туй, с которых кто‑то оборвал все цветы, вышли на площадь перед пансионом, где собрались, кажется, все: и ученицы, и преподаватели, и обслуживающий персонал. Кто‑то плакал тихо, кто‑то навзрыд, Петра ругалась с какой‑то пожилой женщиной, которая стояла перед ней, опустив голову. Из двух окон валил черный дым, но огня больше не было видно. – Никто не пострадал? – громко спросил Ланс. Все повернулись к ним, звуки на мгновение смолкли, а потом площадь разразилась криками. Девочки бросились к Лансу, Клэр повисла у него на шее. – Слава богу! – воскликнула Петра, пробираясь через толпу и расталкивая девочек без лишних церемоний. – Это ваши комнаты. Мы думали… мы боялись… – Она прижала руку, обвитую змейкой часов, к груди, крупная как горох слеза прокатилась по щеке. Петра порывисто стиснула Тиль, поцеловала в лоб. – Матильда, девочка моя, – выдохнула она алкогольными парами. – Как я рада, что все обошлось. Где вы были? Выходить за территорию пансиона по ночам строго запрещено! – Но, по‑видимому, мы правильно сделали, что решили прогуляться, – хмуро заметил Ланс, глядя на выгоревшие окна. – Матильда, ты здесь не останешься. – Это случайность, – пылко возразила Петра. – Возможно, вы сами стали причиной пожара! Вспомните, вы не привозили с собой электроприборы? Не оставляли включенным утюг? – Отправляйся к Ульриху, – приказал Ланс Матильде, сверкнув глазами. – Здесь опасно. – Ты не имеешь права мне приказывать! – возразила Тиль. – Кто ты вообще такой? – Я твой дядя, – с нажимом произнес Ланс, многозначительно покосившись на толпу, обступившую их. – И ты будешь делать, как я скажу! – Ох уж эти подростки, – умилилась Петра. – Знаете что, давайте решим все с утра. Сейчас все переволновались, а ведь, выходит, ничего страшного не произошло. Маленькое возгорание, все само потухло, никто не пострадал. Все нормально. – В пожаре могли погибнуть люди! – возразила Сара, подойдя к ним. Она была одета в старомодную пижаму в мелкий цветочек, но вовсе этого не смущалась и держалась с обычным достоинством. – Сколько можно замалчивать очевидные факты! В пансионе опасно! – Да, здание старое, – согласилась директриса. – Но это наш дом. – Она хлопнула несколько раз в ладони, привлекая внимание. Змейка на часах сверкнула красными камешками глаз. – Всем спать! – скомандовала Петра. – Расходимся. Завтра уроки по расписанию. Коллеги, отведите девочек по комнатам. А вы, – она повернулась к Лансу и Тиль, – идите за мной. Они вошли в крыло для преподавателей, поднялись по лестнице на второй этаж, и Петра открыла крайнюю дверь. – Чистое постельное белье, полотенца, смена одежды – все есть. – Что произошло? – спросила Тиль. – Это был поджог? Взрыв? Она заглянула через плечо Петры, пытаясь рассмотреть обгоревшую дверь дальше по коридору, и директриса больно ущипнула Тиль за щеку. – Если бы с тобой что‑то произошло, я бы себе не простила, – проворковала она и, развернувшись на каблуках, пошла прочь, придерживаясь за стену. – Да она в хламину пьяная, – протянул Ланс. Колдун подошел к двери, которая вела в их прежние комнаты, осторожно толкнул, и та рухнула, подняв тучу пепла. Приблизившись, Тиль заглянула в открывшийся проем: черные стены, обуглившаяся мебель, окно лопнуло, и черные хлопья копоти плавно кружились на ветру. – Очень странно, – сказал Ланс, не решаясь перешагнуть порог. – Ничего странного, – ответила Тиль. – Обычное колдовство. Контролируемый поджог. Посмотри, пожар не распространился дальше наших комнат. Даже дверь снаружи не обгорела. Похоже, это знак, что нам здесь не рады. – Возможно, тот, кто это сделал, думал, что мы внутри, – предположил Ланс. Он вдруг стащил перстень с мизинца и, поймав ладонь Тиль, надел его ей на средний палец. – Что ты делаешь? – возмутилась она, пытаясь стащить перстень. – Зачем это? – Так безопаснее, – ответил Ланс, направляясь в новые комнаты, выделенные им Петрой. – Сними его сейчас же! – выпалила Тиль, направляясь за ним следом. – Я не собираюсь носить твое кольцо! – Слишком символично? – ухмыльнулся Ланс, разглядывая гостиную – почти точную копию той, что была у них раньше, но с розовыми обоями. – Знаешь, Матильда, в этом пожаре есть несомненный плюс. – Какой же? – спросила она, все так же пытаясь стянуть перстень, но тот сидел на ее пальце как влитой – не иначе колдун что‑то нашаманил. – Ведьма вряд ли стала бы сжигать нас просто так. Выходит, мы где‑то прокололись, вернее – ты. Она на шаг впереди. – Нет, я не про это, – покачал головой Ланс и просиял улыбкой. – Сочинения сгорели! Вздохнув, Тиль направилась в дальнюю спальню. Закрыв за собой дверь, рухнула на кровать, уставилась в потолок. Губы все еще саднило от поцелуев, ноздри раздражал запах гари, тело, опустошенное выбросом энергии, казалось набитым ватой. Тиль повернула голову и посмотрела на серебряный перстень на руке. Он был теплым и тяжелым, сверху сохранился полустертый рисунок, напоминающий цветок. Вдруг от стены отделился светящийся сгусток. Он проплыл над кроватью, завис над Матильдой, постепенно принимая человеческий контур: проступила женственная фигура, подчеркнутая платьем с ремешком, по плечам разметались волосы. Лицо призрака оформилось последним и могло быть довольно миловидным, если бы не вывалившийся изо рта распухший язык. Призрак обхватил себя за шею руками, закатил глаза. – Класс, – вздохнула Тиль. – Вот тебя еще не хватало! Она взмахнула рукой, и привидение, будто подхваченное порывом ветра, понеслось прочь и просочилось через другую стену. Тиль повернулась на бок, сложила руки под головой, коварно улыбнулась, выжидая. Крик Ланса раздался через несколько секунд. Потом что‑то с грохотом упало, разбилось, в щелке под дверью вспыхнул свет. Колдун грязно выругался, и Тиль, довольно выдохнув, закрыла глаза. * * *Проснувшись, Матильда некоторое время лежала в кровати, рассматривая свое новое жилище. Обычная комната со стандартной кроватью и безликим двухстворчатым шкафом сохранила дух прошлой хозяйки: тумбочку у кровати украшала вязаная салфетка, в узкой вазочке стояла засушенная роза. Утренний свет, падающий из окна, ложился на деревянный пол ровным прямоугольником, и Тиль сразу захотелось стать на него босыми ногами. Она потерла глаза и, оцарапав себе переносицу, подняла руку. Перстень колдуна. Артефакт, который сохранил Лансу жизнь, когда тот просто обязан был умереть. И он так просто с ним расстался? Тиль покрутила перстень на пальце, внимательнее разглядела цветок с полустертыми лепестками. Или не цветок? Теперь уж не разобрать. Она облизала палец и попробовала стянуть перстень, но тот тут же прилип, как заговоренный. Хотя – почему «как»? Заговоренный и есть. Ланс сказал, что сделал его для женщины, которую любил. Но перстень остался у него, а не у той, которой был предназначен. Еще одна загадка, которыми колдун нашпигован, как утка яблоками. Свесив ноги с кровати, Тиль прикоснулась ступнями к теплому полу, зажмурилась от удовольствия. Вчера она все же нашла в себе силы раздеться и натянуть казенную сорочку, но в душ хотелось нестерпимо. Заметив свое отражение в полированной поверхности шкафа – хрупкие ключицы, обтянутая сорочкой грудь и голые коленки – Тиль сняла с вешалки белый махровый халат, пахнущий стиральным порошком, и накинула его на плечи. Она открыла дверь и тут же наткнулась на Ланса, который отжимался прямо перед ее комнатой. Постояла у порога, рассматривая его спину – ровный позвоночник, окрепшая гармоничная мускулатура, зеленые трусы – а потом, приподняв полы слишком длинного для нее халата, перешагнула через колдуна и пошла в ванную. – Доброе утро! – выкрикнул он ей вслед. – Прекрасно выглядишь! Она махнула ему рукой, не оборачиваясь, и скрылась в ванной комнате. Отражение в зеркале ясно говорило, что Ланс врал. Светлые волосы торчали дыбом, губы казались слишком яркими на бледном лице, под синими глазами пролегли круги. Тиль задвинула шпингалет и зависла на секунду, осознав, насколько это сомнительная защита против колдуна, открывающего замки движением ладони. Вздохнув, она скинула халат, стащила через голову сорочку и забралась в душ. Ланс появился перед ней, как только она вышла из ванной, будто все это время стоял у двери и ждал. Все так же в зеленых трусах, куда от пупка сбегала дорожка рыжих волос, вспотевший и довольный. – Матильда, – произнес он со значением. – Ланс, – ответила она, заранее ожидая подвоха. – Я сделал тебе кофе, – сообщил он и, обойдя ее, скрылся в ванной, а Тиль прошла в гостиную, села на диван и взяла с журнального столика чашку, от которой поднимался пар. Кофе был таким, как она любила: крепкий, с молоком и без сахара. Вытянув ноги, Тиль медленно выпила всю чашку. Ланс появился через несколько минут в таком же, как у нее, белом халате, только на нем он не сходился на груди и заканчивался выше колен. – Вчера я видел призрака, – сказал он, садясь в кресло напротив Тиль. – По‑видимому, это Вивиан. Преподаватели упоминали о ней. – Смерть явно насильственная: удушение или отравление. – Ты тоже с ней знакома? – Немного. – Тиль слегка улыбнулась. – Итак, у нас есть темный маг, который держит цербера в развалинах замка, – сказал Ланс, разглядывая Тиль, – и который устроил поджог, пытаясь нас убить. В пансионе регулярно происходят выбросы магической энергии, из‑за которых туи цветут, а с неба падает рыба. А теперь еще призрак. Я не хочу нагнетать, но, возможно, стоит сообщить в Орден? – Телефон сгорел. – Тиль пожала плечами, и полы халата чуть разошлись в стороны. Ланс с усилием оторвал взгляд от ее обнажившихся ключиц и посмотрел Тиль в глаза. – Я пыталась связаться с Ремом, – добавила она. – Когда? – Только что. В душе. – А какой у вас способ общения? – нахмурившись, уточнил Ланс. – С визуальным рядом или как? Тиль закинула ногу за ногу, с любопытством глянула на колдуна. – А что? – спросила с усмешкой. Ланс прикусил нижнюю губу, пялясь на коленки Тиль. – Мне сейчас очень хочется задать тебе второй вопрос, и чтобы ты не стала на него отвечать, – признался он наконец. Фыркнув, Тиль закуталась в халат плотнее. – Ты и так облизал мне все гланды, – заявила она. – Давай уже займемся работой. Искажения мироздания, вроде рыбного дождя, происходят, как правило, из‑за ненаправленных выбросов энергии, когда магический всплеск не концентрируется на предмете. Если бы дождь прошел лишь раз, можно было бы говорить о влиянии призрака. Но Вивиан совсем молодое привидение: контуры не сформированы, материальные предметы она не воспринимает. Похоже, скончалась недавно. А странности в пансионе происходили и до ее смерти. – В пансионе неинициированный маг? – Думаю, одна из девочек – магичка, – кивнула Тиль. – Из‑за сильных душевных переживаний могут происходить несконцентрированные энергетические выбросы вроде вчерашнего дождя, из‑за которого меня чуть не пришибло рыбой. Все думали, что мы погибли при пожаре. Судя по тем сочинениям, что ты успел прочитать, ты вызвал у девочек интерес. Вчера они пережили мнимую потерю выдуманного возлюбленного. Всплеск энергии. Излом мироздания. Рыба. – Логично, – согласился Ланс. – У меня был артефакт, позволяющий определить мага, – нахмурилась Тиль. – Компас, указывающий на обладателя крыльев. Наверняка сгорел. – Я сделаю такой, – кивнул колдун, глядя в вырез ее халата. – Думаю, Матильда, мы сможем раскрыть это дело, если станем настоящей командой. Если будем действовать заодно, как слаженный механизм, – он несколько раз соединил и развел ладони, – если сольемся в единое целое… – Все, хватит, я поняла твою тонкую игру слов, – остановила его Тиль. – Как бы ни было неприятно признавать, но здесь мне на самом деле может понадобиться напарник. Делай свой артефакт. – А ты? – Хочу навестить Ульриха, – ответила Тиль, поднимаясь с дивана. – К началу уроков вернусь. – Будь осторожна. – Ланс тоже встал с кресла, шагнул к Тиль, и та невольно попятилась. Он нахмурился, виновато вздохнул. – Прости меня за вчерашнее. – Очень надеюсь, что такое больше не повторится, – отрезала Тиль. – Перстень снимешь? Она протянула ему руку, и Ланс, погладив ее ладонь, сжал пальцы, привлек к себе. Тиль уперлась ему в грудь, настороженно посмотрела снизу вверх. – А что ты можешь предложить за то, что я сниму перстень? – прошептал он, медленно целуя ее пальцы один за одним. – А ты ничего не делаешь просто так? – так же тихо спросила она. Сегодня его губы были мягкими, теплыми, а поцелуи упоительно нежными. – Я бы обвешал тебя артефактами с головы до ног, – сказал Ланс, – а лучше – увез с этого острова. Я не знал, что тут все так запущено. Иначе нашел бы другое дело. – Постой. – Тиль оттолкнула его, отстранилась. – Выходит, ты специально все это затеял? – Ну конечно, – ответил Ланс. – Совместное дело сближает. А я хочу сблизиться с тобой, Матильда. Очень близко и очень хочу. – Ой все, – ответила она, направляясь в свою комнату. – Иди на завтрак. Ты занимаешься преподавателями, я – ученицами. И постарайся не умереть. – Волнуешься за меня? – Мне нужен компас, – ответила она, перед тем как закрыть дверь.