Глава 18

На территорию пансиона они заезжали как на вражеские земли: осторожно озираясь по сторонам и вздрагивая от каждого шума. Протяжно скрипнув, закрылись ворота, и кабриолет, воняющий рыбой, несмотря на все магические потуги Ланса, прошуршал шинами по гравию, сворачивая к навесу у стадиона. Туи, высокие и строгие, как часовые, качнулись под порывом ветра вслед проезжающей машине. Пансион еще спал. Окна левого крыла, залитые красками рассвета, словно пылали маревом пожара. Окна правого, погруженные в тень, казались темными норами, в которых может притаиться как мягкий кролик, так и ядовитая змея. – У меня есть предположение, – сказала Тиль, ступая на брусчатку внутреннего дворика. – Если девочки – маги и они изо дня в день переписывали книгу с темными заклинаниями, это могло повлиять на еще не сформированные крылья. Чем светлее была энергия в исходном виде, тем печальнее последствия. – Давай украдем эту книгу, – предложил Ланс. – Давай, – согласилась Тиль. – Только на ней наверняка охранные заклинания. Надо составить план. А еще хотелось бы принять душ и переодеться. Она обтянула помятую рубашку, пригладила складки на клетчатой школьной юбке. Ланс как назло выглядел безупречно: на рубашке ни пятнышка, рыжеватые волосы лежат легкой волной, как у кинозвезды. Но лицо наглое, и кривоватая ухмылка тоже никуда не делась. Ланс снял серебристую чешуйку со щеки Тиль, сбросил щелчком с пальца. – У нас в комнате может быть опасно. Я пойду первым и все проверю. – С каких пор ты возомнил себя командиром? – удивилась Тиль, обгоняя его на ступеньках входа в преподавательское крыло. – Нас явно ждут новые сюрпризы от злодея. Он жаждет нас уничтожить и наверняка попробует сделать это снова. – Вот именно, – подтвердил Ланс, в два счета догоняя Тиль и задвигая ее за спину. – Кстати, это довольно странно, ты не находишь? Он словно бы спешит. – Если в Ордене прознают о том, что творится на острове, то все планы нашего мага накроются медным тазом, – ответила Тиль, приноравливаясь к походке колдуна, так что теперь они поднимались по лестнице бок о бок. – Он собирает здесь девочек‑магичек не просто так. – А сейчас, когда мы буквально дышим ему в спину, он попытается воплотить свои планы как можно скорее. – Да мы еще без понятия, кто это может быть! – возмутилась Тиль, остановившись на ступеньке. – Но он‑то этого не знает, – невозмутимо ответил Ланс, поднимаясь по лестнице и толкая дверь в комнату. – Он наверняка где‑то прокололся, только мы этого пока не заметили, а если и заметили, то не осознали. В комнате было сумрачно, рассветные лучи едва пробивались через зеленые шторы, ложась на дощатый пол неровными пятнами. Все выглядело как обычно: журнальный столик, два кресла, книжный шкаф в углу. Ланс осмотрелся и перешагнул порог первым. – Наша ведьма – а нам пора признать, что это женщина, поскольку мужчину я здесь видел только в зеркале – не повторяется. Она пыталась нас сжечь, завалить камнями и утопить. Даже интересно, что еще придумает? – Пытку сочинениями? – предположила Тиль, заходя в комнату, где на журнальном столике лежали синяя папка, стопка зеленых тетрадей и записка. – «Ланс, три восклицательных знака, – прочитал колдун. – Где вы? Зайдите ко мне немедленно, я волнуюсь. П.». – Сколько завитушек, – заметила Тиль, глянув в записку. – Наверняка и про духи не забыла. Ланс понюхал записку и чихнул. – А что за папка? – поинтересовалась Тиль. – Мне ее Петра в самом начале выдала, – ответил Ланс. – Но я ее потерял. Там планы предыдущего учителя, программа обучения, ничего интересного. Тиль, давай так: я сделаю лучший кофе в твоей жизни – ароматный, крепкий, с молоком и без сахара, а ты проверишь сочинения. Сев в кресло, Тиль пролистала содержимое папки, вынула лист, исписанный от руки, и углубилась в чтение. – А впрочем, зачем их вообще проверять. – Ланс, который ходил туда‑сюда по комнате, скосил глаза на зеленую стопку. – Таинственный злодей уже нас разоблачил, а Петре, похоже, без разницы, как я выполняю обязанности учителя. Ей главное, чтобы все выглядело хорошо. Так что поставлю всем отличные отметки – и делов. Ланс повеселел, сел во второе кресло и подвинул к себе зеленую стопку. – Ручку не видела? – спросил он у Тиль. Вместо ответа она сунула ему под нос исписанный лист бумаги. – Что это? – пробурчал он. – Еще одна записка? – Заявление об увольнении, – ответила Тиль. – Что само по себе и не странно. Отсюда все нормальные люди сбежали. Ты посмотри на имя. – Вивиан Брунелеки. Наш призрак! – Ланс выхватил лист из рук Тиль, пробежал взглядом по строчкам. – Она хотела уволиться. Паранормальные происшествия, наплевательское отношение к здоровью детей, атмосфера неуважения к свободе личности, невыносимые условия проживания. Тут куча исправлений, дальше непонятно. – Там еще есть халатность и преступное бездействие руководства. – Она пошла к Петре с заявлением, а та ее траванула своими духами? – предположил Ланс, снова чихнув. – Мои коллеги упоминали Вивиан. Сара, самая старшая и похожая на мага, видела призрака. А Селена – острые коленки утверждала, что дружила с Вивиан, и та бы скорее явилась к ней. – Если Сара видела призрака, то тут два варианта: либо она же и убила Вивиан, либо та надеялась на ее помощь. – Скорее второе, – буркнул Ланс. – Сара здесь самая здравомыслящая. Он снова чихнул и, почесав нос, пошел к окну. – Стой! – выкрикнула Тиль, и он замер в полушаге от штор с вытянутой к ним рукой. Шторы едва заметно колыхались, рисунок на зеленой ткани скользил и перетекал, сворачивался тугими кольцами, загибался волнами. – Не трогай, – прошептала Тиль из‑за его плеча, взяла руку Ланса и медленно опустила. Потянула мужчину за собой, и он сделал шаг назад. Зеленые шторы едва заметно шевелились на закрытом окне, призрачные змеи ползали по материи, поджидая жертву. То ли шорох ткани, то ли тихое разочарованное шипение пронеслось вздохом по комнате. Попятившись, Тиль отвела Ланса к журнальному столику, а потом, воздев руки, шарахнула по окну белыми молниями. Шторы вспыхнули мгновенно, разлетелись ошметками пепла и комками опаленных ниток. Завоняло горелым мясом и жжеными волосами. – Терпеть не могу змей, – сипло пожаловался Ланс. – Когда я лежал в гробу, мне вечно мерещилось, что по мне кто‑то ползет. – Вечно – это час? – уточнила Тиль. – Может, и два. Или даже три. Я потерял счет времени! – Ты был прав насчет ведьмы, – сказала Тиль. – Она у нас с выдумкой. Фантомные змеи – не видела такого раньше. Интересно, они бы тебя отравили? Задушили? Выбросили из окна? И ведь она знала, что ты пойдешь его открывать! Она изучила нас слишком хорошо! – Бьюсь об заклад, с тобой ее ждет большой сюрприз. – Ланс обнял Тиль за плечи, но она сбросила его руку. – Давай я сделаю тебе кофе, как и собирался. Ошметки горелой ткани, разбросанные по полу, сворачивались в черные комки гари, рассыпались и таяли, не оставляя следов, но запах будто стал еще сильнее. – Ладно, – проворчала Тиль. – Только я выпью его не здесь. Пойдем, покажу тебе одно место, откуда этот пансион кажется терпимым. Ланс прихватил из шкафа две чашки и пошел к Тиль, которая ждала его у порога. – Мне показала его Клэр, – добавила она. * * *В тени башенок на крыше еще сохранилась ночная прохлада, и крупные, как улитки, капли споро сползали по стенкам, собираясь в лужицы. Тиль села на парапет, свесив ноги вниз, а Ланс осторожно присел рядом, протянул Тиль дымящуюся чашку. – Здесь красиво, – признал он. – Много воздуха, море повсюду… Матильда, я помню насчет утренней тишины. Но, мне кажется, нам есть что обсудить. – Мы с тобой отвратительная команда, – сказала Тиль, отпивая глоток. – Как детективы – возможно, – вздохнул Ланс. – Но как пара мы подходим друг другу идеально. Тиль с сарказмом на него посмотрела, но Ланс лишь ухмыльнулся и поцеловал ее в плечо. – Давай хотя бы попытаемся определить, что мы имеем, – сказала Тиль, дернув плечиком. – Составим список? – улыбнулся он. – Думаю, ведьма не носит каблуки, – сказала Тиль. – Неожиданно, – озадаченно произнес Ланс. – Когда мы сидели в шкафу и ты едва не бился в истерике, Петра с кем‑то разговаривала. Та женщина очень возмущалась, что директриса взяла тебя на работу. Разговаривала с ней свысока, укоряла, будто бы имела на это право. Возможно, она – спонсор, который оплачивает пребывание девочек в пансионе. А заодно и наша ведьма. Ее шагов не было слышно. Та женщина не носит каблуков. – Тогда вычеркиваем из подозреваемых Селену, – кивнул Ланс. – И все? – разочарованно спросила Тиль. – Руби носит кеды, Сара – туфли на плоском ходу. Еще медсестра под вопросом. У нее белые лодочки, похожие на те, что были на тебе в нашу первую встречу, каблук невысокий, но может цокать. – А библиотекарша? – напомнила Тиль. – Она едва ноги переставляет. Тут уж не до каблуков. – Мы выяснили, что она не ведьма. – А вдруг ведьме кто‑то помогает, – предположила Тиль. – Библиотекарша носит книгу с темной магией, она явно замешана. Может, тут целая команда. Может, все они участники заговора. – Помогают ведьме создать новый орден? Или, вернее, ковен? – Ланс почесал подбородок, отпил из своей чашки. – Думаю, мне стоит поговорить с Селеной. Если она была дружна с покойной Вивиан, которая никак не упокоится, то может что‑то знать. – Возьми с собой перстень. – Тиль протянула ему руку, на среднем пальце которой блестел серебряный ободок с овальной нашлепкой. – Если бы змеи тебя укусили, ты мог бы умереть. – Мы решили, что Селена не ведьма, – улыбнулся Ланс. – Мне ничего не угрожает. К тому же мне нравится, что ты носишь мое кольцо. – Селена могла и переобуться, – вздохнула Тиль, – так что уверенности никакой. А как ведьма сумела собрать здесь столько девочек с магическими способностями? Их просто не должно быть! Это какая‑то аномалия! Ланс выпил еще кофе, нахмурился, будто вспомнив что‑то неприятное. – Первый маг родился в союзе анаэта и человека. Если анаэта беременеет только по любви, то, может, в этом и секрет? Маг рождается, когда его родители любят друг друга? По какой‑то причине на земле произошла вспышка любви, так что родилось много магов? Едва не выронив чашку, Тиль вздрогнула, и Ланс схватил ее за руку. – Не забывай, что у тебя нет крыльев, – проворчал он. – Если ты свалишься с крыши, мало не покажется. Я не целитель и не умею сращивать сломанные кости. – Зато я умею, – буркнула Тиль, тем не менее вставая с парапета. – И у меня высокие способности к регенерации. – Так отрасти свои крылья заново, – безмятежно посоветовал Ланс, допивая кофе. – И куда я с ними денусь? – обманчиво равнодушно ответила Тиль. – Буду в цирке выступать, вместе с Ульрихом? – Я сделаю тебе отличный маскировочный артефакт, – пообещал колдун. – Сможешь хоть на пляже с крыльями щеголять, никто ничего не увидит. Ты все равно не такая как все, хоть с крыльями, хоть без, и, отрицая свою природу, делаешь только хуже. – Ланс, отстань уже, – попросила Тиль. – Откуда ты нахватался этой доморощенной мудрости? Беседы с психологом не прошли даром? Ланс тоже поднялся с парапета, встал вплотную к Тиль, обняв ее за талию. – Просто выбирайся уже из своей могилы, Матильда, – сказал он. – Открываться людям страшно, но прожить еще сотни лет вот так, добровольно себя замуровав, – гораздо страшнее. * * *Клэр шла по пустому коридору, вертя в пальцах старую зажигалку. За дверями комнат иногда раздавались голоса, девочки просыпались, чтобы прожить еще один никчемный день. Но для нее началась новая жизнь, манящая обещанием счастья и свободы. На груди висел кулон из двух серебряных крыльев, который она забрала из багажника Ланса. За ночь она успела убедить себя, что Ланс только порадуется, что кулон оказался у нее. Он собирался подарить его кому‑то другому, но это было еще до того, как он познакомился с Клэр, посмотрел ей в глаза, увидел родственную душу, а перед этим запал на броскую красоту. Клэр самодовольно улыбнулась. Она еще не переоделась на занятия, и казенная сорочка обтягивала спелую грудь, которая как будто выросла за эту ночь. На смуглой коже серебряный кулон смотрелся особенно выигрышно. Вот только разношенные кроссовки, в которые она сунула ноги, даже не завязав шнурки, портили вид. А может, заявиться к Лансу прямо сейчас? Пробраться в его комнату, разбудить поцелуем… Уродские кроссовки она скинет в прихожей, а Матильде соврет, что ее вызывает директриса. Клэр покусала губы, пощелкала зажигалкой, высекая огонь, улыбнулась. Со вчерашнего дня ее переполняла уверенность в своих силах, энергия кипела в каждой клеточке тела, бурлила в горячей крови, требовала выхода. Вот только курить хотелось так, что хоть плачь. Клэр прошла через душевые, открыла дверь в кладовку, глянула в прямоугольное отверстие в потолке, где светлело небо. Странно. Вроде бы она закрывала дверь. Взявшись за перекладину, Клэр медленно поднялась по приставной лестнице, выглянула наружу, и сердце ее сразу забилось быстрее. Там был Ланс. Темные брюки, белая рубашка, рыжеватые волосы блестят на солнце, как шерсть здорового животного. Тиль стояла рядом – тонкая, хрупкая, глаза опущены в пол. Наверное, она отправилась на крышу, а дядя проследил за ней и сейчас отчитывает! Клэр быстро поднялась по лестнице и юркнула за башенку, прижалась к ней спиной. – Это очень эгоистично с твоей стороны, – сказал Ланс. Точно, она пошла на крышу, не спросив его разрешения. – Это касается только меня! Не лезь не в свое дело! А Тиль с норовом! Клэр ухмыльнулась. У них с дядей отношения так себе, тем лучше. – Мое, – рявкнул он. – Ты значишь для меня больше, чем можешь предположить! Ты – самое прекрасное, что есть в моей жизни! Клэр скуксилась, прикусила губу. Похоже, он может не согласиться оставить здесь племянницу одну. Она выглянула из‑за башенки. Ланс обнимал Тиль, а та положила ладони ему на грудь. На узкой кисти блеснул перстень, который раньше носил преподаватель. А он смотрел только на Тиль, и глаза его мягко светились, словно отражая утренний свет. Клэр вдруг стало тяжело дышать, она схватилась за кулон, сжала его так сильно, что он впился в ладонь до крови. Ланс обхватил пальцами подбородок Тиль, приподнимая ее лицо к себе, склонился, и Клэр вышла из‑за башенки. – Вот как, значит, – произнесла она и сама не узнала низкий голос, вырвавшийся из ее горла. – Клэр? – удивился Ланс. – Что ты тут делаешь? – Ищу окурок, – призналась она откровенно и засмеялась. – Какой контраст, да? Она такая вся распрекрасная, а я собираю окурки по крышам. Клэр глянула под ноги и, довольно воскликнув, подняла сигаретный пенек. Распрямив его в пальцах и отряхнув, сунула в рот. Кончик окурка вспыхнул алым еще до того, как она поднесла зажигалку, и Клэр глубоко затянулась. – Выходит, вы вместе, – кивнула она, выпустив дым и бросив ненужную зажигалку на крышу. – А я снова никому не нужна. – Клэр, – мягко окликнула ее Тиль, – ты очень красивая девушка и наверняка… – Заткнись! – оборвала ее Клэр, и дорожка пламени побежала от кончиков обуглившихся кроссовок. – Ты врала мне! Притворялась подругой, а потом забрала его! – Я никого не забирала, – возразила Тиль. – И не врала. – Он твой дядя? – спросила Клэр и руками попыталась сбить огонь с тлеющего края сорочки, но с пальцев, наоборот, сыпались искры. Отчего‑то ее это совсем не удивило. Странно, что она еще не превратилась в феникса, или как там называются огненные птицы из легенд? Растоптанная первая любовь жгла ее изнутри, обида поднималась волной, душила яростью… – Нет, – признала белобрысая тварь. – Не дядя. Кулон точно предназначался Тиль. Она швырнет его ей в лицо, выколет эти наглые синие глазки! Клэр привычно потянулась к кулону рукой, пошарила по груди. Серебряные крылья куда‑то делись, а ткань сорочки на спине вдруг треснула. Клэр задохнулась от потока энергии, рванувшегося через ее тело, выгнулась дугой. – Что это, – прошептала она и, обернувшись, увидела два черных крыла, выросших за спиной. Пошевелила ими, осторожно тронула пальцами жесткие перья, топорщившиеся от ветра. – Ты украла мой кулон! – воскликнул Ланс. Он рванулся к девушке, но успел лишь вцепиться рукой в старую кроссовку. Та осталась в его руке, а Клэр взлетела в небо. Ветер от черных крыльев взметнул юбку Тиль, взъерошил идеальную прическу Ланса. Неловко завалившись на бок, Клэр едва не врезалась в башню, спикировала к неработающему фонтану и взмыла к облакам. Сорочка на ней горела, и шлейф дыма оставался позади, как след от самолета, но Клэр хохотала, и смех ее разносился над пансионом, пока она не превратилась в черную точку над морем, а потом и вовсе растаяла. – Что произошло? Что за кулон, Ланс?! – выкрикнула Тиль. – Я хотел подарить его тебе! – Он выронил кроссовку и, вцепившись руками в парапет, вглядывался в горизонт, где море сливалось с небом. – Ты сделал мне артефакт? – Она украла его! Вчера отиралась у машины и вытащила из багажника. А я, болван, не заметил! Артефакт подтолкнул ее собственную энергию, и мы получили инициированную ведьму! Матильда! Все стало еще хуже! – Ты собирался подарить мне крылья? – напряженно спросила Тиль. – И они все это время лежали у тебя в багажнике? Ланс запнулся, на бледной коже проявился отчетливый румянец. Он повернулся к Тиль, робко обнял ее. – Ты знал! – воскликнула она, оттолкнув колдуна, запустила пальцы в волосы. – Ты все это время знал, кто я? Отвечай! – Да, – глухо признался Ланс, шагнул к ней, но Тиль отпрянула. – Но как же… – Ее глаза наполнились слезами. – Ты говорил, что Церера в архиве – хуже цербера. Ты не смог бы… Колдовство на территории Ордена… Клеймо Рема… – Матильда, – Ланс мягко отвел прядку волос с ее щеки, – ты правда думаешь, что меня смогла бы остановить тетка в архиве? Я успел провернуть это и украсть твое полное досье еще до того, как мне поставили клеймо. Я все про тебя знаю, анаэта. * * *Утреннюю тишину разорвал хлесткий звук пощечины. – Я понимаю твою злость, – сказал Ланс, на щеке которого расплывался красный след ладони. – Но пойми и ты меня… – Ты врал все это время! Втирался в доверие! Расспрашивал! – Матильда посмотрела ему в глаза, и колдун не отвел взгляда. – Какого черта, кстати, ты меня расспрашивал, если все знал? – А что я должен был делать? – воскликнул он. – Прийти к тебе в кабинет и сказать: «Так, мол, и так, Матильда. Я знаю, ты последняя анаэта. Правда, тебе отрезали крылья и еще издевались над тобой несколько лет, но я соорудил артефакт на скорую руку – летай». Ты бы послала меня куда подальше! – Иди ты, Ланс, куда подальше! – с чувством произнесла Тиль. – Проваливай! – Она толкнула его в грудь, так, что он отступил к краю крыши. – Лучше бы ты сказал все прямо! Врун! Вор! – Недавно ты поддержала мое предложение украсть книгу из библиотеки, – напомнил Ланс. – Двойные стандарты. – Это во благо! – Твое досье я тоже украл из благих намерений, – заявил колдун. – И поначалу так и думал поступить – прийти к тебе, подружиться, подарить крылья. Но все оказалось сложнее. Дело ведь не в крыльях. – Все, я не хочу тебя видеть, – отрезала Тиль и пошла к люку. – Если бы я знала, что все так обернется, завалила бы твою могилу камнями. – Ты бы этого не сделала, – возразил Ланс, идя следом. – Ты бы все равно меня откопала. – И сожгла бы твою мумию вместе с неправильным прикусом. – Тиль повернулась, ступила ногой на первую перекладину и так и застыла, глянув в небо. – О нет, – прошептала она. Клэр, снижаясь, летела к пансиону, и густой черный дым позади нее закручивался спиралью. Два огненных крыла то расправлялись, и тогда она планировала вниз, набирая скорость, то отчаянно трепыхались, и тогда полет, больше напоминающий падение, замедлялся. Девушка сделала последний отчаянный вираж над пансионом, Тиль успела увидеть испуг на ее лице, обгоревшую челку, крылья сыпанули горьким пеплом, от которого заслезились глаза, а потом Клэр повело в сторону и вниз. Тиль бросилась к парапету, оттолкнув Ланса. Клэр рухнула на брусчатку с отвратительным влажным хрустом, прокатилась по инерции к фонтану и застыла сломанной куклой. Черные крылья раскинулись за ее спиной, догорая и чадя. Тиль шагнула на парапет и спрыгнула вниз. Ветер просвистел в ушах, юбка задралась, земля ударила в ноги, толкнув так, что зубы лязгнули. – Матильда! – донесся до нее отчаянный крик колдуна. Чуть прихрамывая, Тиль поспешила к распростертой на земле фигурке. Сорочка на Клэр сгорела дотла, на левой ноге тлела обугленная кроссовка, но на коже, израненной, сплошь покрытой ушибами и ссадинами, не было ожогов. Тиль положила руку на ее грудь, и Клэр разлепила веки, залитые кровью. – Не шевелись, – приказала Тиль, сосредотачиваясь. – Я помогу тебе. – Он… – выдохнула Клэр. Что‑то булькнуло за поломанными ребрами, захрипело. – Мой… – Твой‑твой, – сердито подтвердила Тиль, усилием воли прогоняя выступившие слезы. Она закрыла глаза, и белая энергия свободным потоком заструилась из ее ладони. Тиль выплескивалась до конца, отдавая себя израненной девочке, в теле которой едва ли осталась хоть одна целая косточка, но упрямое сердце продолжало биться. Веки Клэр опустились, под затылком расплылась лужа крови. Ланс со стуком приземлился рядом, держась одной рукой за парашют из рубашки, присел около Матильды. – Вот дурочка, – выругался он, сдернув цепочку с шеи Клэр и сунув ее в карман брюк. – Глупая, вредная, эгоистичная девчонка. Ты спасешь ее, Тиль? Та втянула воздух сквозь стиснутые зубы, а потом весь двор вспыхнул белым. Когда зрение к Лансу вернулось, он увидел, как затягиваются раны на теле Клэр, выпрямляются изломанные ноги, прячется под вспоротую кожу ребро. Крылья потухли, осели пеплом. Тиль отшатнулась, плюхнулась на брусчатку, провела ладонью по лицу. Ланс обнял ее, и анаэта попыталась отодвинуться – близость колдуна, его горячая кожа, обнаженный торс и особенно салатовая резинка трусов, показавшаяся над брюками, сейчас были просто невыносимы, но он придержал ее за плечи. От преподавательского крыла уже спешила Петра, звук ее каблуков дробился, как стук копыт. – Что случилось? – воскликнула она. – Это кто? Клэр? Она голая? И вы раздеты, Ланс? Почему? Клэр застонала, и Ланс накинул на нее свою рубашку‑парашют. – Она упала с крыши, – сказала Тиль. Перед глазами плясали черные мушки, а во рту было сухо, как в сломанном фонтане. Холод сковал все тело, лишь от левой руки разбегалось приятное тепло. Тиль повернула непослушную, будто ставшую чужой голову, посмотрела вниз. Перстень колдуна заблестел ярче, на овальной нашлепке выделился рисунок. Птица, не цветок. Распахнутые крылья, воздетые к небу, длинная шея. Лебедь? – Ее надо отправить в больницу, срочно, – сказал Ланс, подставляя плечо Тиль, и та, охнув, поднялась на ноги. В глазах тут же потемнело, и Матильда вцепилась в руку колдуна, чтобы не упасть. – Вы не знаете новости? Мост обрушился, – сообщила Петра, переминаясь с ноги на ногу. Она одернула пиджак ярко‑оранжевого костюма, в котором напоминала тыковку, присела возле Клэр, и та, снова застонав, открыла глаза. – Все в порядке! – радостно воскликнула директриса, поднимаясь и потирая ладошки. – Все нормально! У нас отличный медпункт. Доктор ее осмотрит. Клэр девочка сильная, полежит денек – и будет как новенькая. Придется, конечно, принять меры… – Ограничить доступ на крышу, нанять персонал для безопасности детей или закрыть пансион к чертовой матери? – уточнил Ланс. Петра захлопала ресницами, посмотрела на него темными глазами, пустыми, как пуговицы, а потом заливисто рассмеялась. – Нет, конечно! – Она игриво погрозила ему указательным пальцем левой руки, на запястье которой сверкнула глазами змейка. – Придется наказать Клэр. Лазить на крышу строго запрещено! Ланс пристально посмотрел на директрису, и та ответила ему безмятежным взглядом. – Отнеси ее в медпункт, – попросила Тиль. – Ты в порядке? – обеспокоенно спросил Ланс, и Матильда, отпустив его ладонь, выпрямилась. – Она тоже упала? – заволновалась Петра. – Я тоже гуляла по крыше, – заявила Тиль. – Презрев правила безопасности и проявив ужасающую безответственность. Петра нерешительно посмотрела на Ланса, перевела взгляд на Тиль, нахмурила выщипанные в ниточку брови. – Что ж, – строго сказала она, – ты должна понести наказание. До уроков еще есть время. Иди в библиотеку. Скажешь – одна страница. – Отлично, – согласно кивнула Тиль и, повернувшись к пансиону, пошла к главному входу. – Матильда! – окликнул ее Ланс. – Ты не можешь туда идти в таком состоянии! Он догнал ее, поймал за ладонь. – А ты не можешь оставить в таком состоянии девочку, пострадавшую по твоей вине, – тихо осадила его Тиль. – Или можешь? На его лице отразилась борьба эмоций, он выпустил руку Тиль, сжав ее на прощанье. – Я догоню тебя, – пообещал он. – Не предпринимай ничего без меня. – Отнеси ее в медпункт, – повторила Тиль. – И проваливай. Поднимаясь по лестнице главного входа, она услышала странный треск и, подняв голову, посмотрела на круглые часы. Стрелки крутились, отсчитывая минуты так быстро, что у Тиль снова потемнело в глазах. Она поморгала и шагнула в полумрак пансиона.