ГЛАВА 36

Ответа я пока не получила, но уединение и покой нам только снятся, как говорится, и невдалеке, там, где рухнули Крорр и патлатая подлая скотина, послышалась новая возня и рычание, отвлекая меня от Киана. Я ведь начисто забыла сейчас о связи с драконом, так что есть все шансы, что он обратился, а если чертов Хард не сдох сразу, то способен взять реванш. На ноги мне удалось подняться не с первой попытки. Огляделась, стараясь рассмотреть сквозь деревья и прислушиваясь к себе, но, к сожалению, физическая боль перекрывала все остальное восприятие, и ничего ощутить не удалось. Зато рядом образовалась в своей неповторимой манере Ингина, а следом и кривящийся от боли Рихор.

— Сейчас все будут тут, — сообщил он, а хруст и шум в лесу это подтвердили.

— Спасибо, — выдавила я и указала в сторону ящериной суеты: — Там помощь может быть нужна.

Полукровка исчезла раньше, чем я договорила, и тут отовсюду повалился целый каскад всевозможных зверюг, одна кошмарнее другой. Очевидно, метаморфы обратились в разных страшилищ, которые максимально соответствовали в представлении каждого самым ужасным и мощным монстрам. Гребаный зоопарк ужасов прям вокруг, но я не против, даже рада.

— Прекрати сопротивляться, или я прикончу тебя без всяких сожалений, — донесся грозный голос «злой» Инги. — Мне плевать, кто ты мне. Тронешь мое — и сдохнешь.

Ух ты, в этом собственническом ее рычании пробивались такие знакомые мне вивернячьи нотки. Смысл невнятного ворчания в ответ я не уловила, потому что вокруг замельтешили метаморфы уже в человеческом и весьма голом обличии, напоминая мне, что я тоже не одета, и начали лапать, ну, точнее, осматривать и меня, и Киана, что-то спрашивая, пытаясь куда-то унести, но я взбрыкнула, не собираясь и на шаг отходить от моего мужчины, пока не увижу его в сознании.

— Спокойно, женщина, ему просто нужно немножко времени на восстановление, — увещевал меня Радомир. — Тебе не о чем так переживать. Я сто раз видел его раненым и похуже, он будет в порядке гораздо быстрее тебя. Тебя нужно уложить — мой друг не простит мне потом, что я о тебе не позаботился.

— Заботься здесь, — огрызнулась я, ощутив новый прилив боли в голове, да такой, что опять затошнило, и привалилась к чешуйчатому боку.

В поле зрения наконец появились Крорр и Инги, приволокшие Харда, с заломленными руками, изрядно помятого и изодранного, но все еще сверкающего ненавидящим взглядом по сторонам. Не уверена, что виверна можно удержать так, пожелай он обернуться, но пока им это удавалось.

— Вы все предатели и жалкие идиоты, — вякнул пленник в сторону метаморфов и Киана. — Как вы могли предать все то, к чему мы стремились столько времени.

Очень хотелось врезать по его мерзкой роже или даже с ноги ему ввалить, и плевать мне, что это, типа, гадко бить и так побежденного. Этот сука подлых приемов не чурался, так что хрен ему, а не порядочность. Сил бы мне еще хоть чуть, и я бы ему зубами глотку вырвала. Но пока могла калечить и мочить его только глазами и мысленно.

— Ты тупой старый мешок с костями, уверенный, что на свете существует только два мнения: твое и неправильное, и этим ни черта не отличаешься от стольких человеческих диктаторов в свое время, а ведь так кичишься своим происхождением, — выкрикнула и зашипела от резкой боли в ребрах. Точно что-то сломал, урод.

— Не смей меня сравнивать с себе подобными, — оскалился на меня Хард и схлопотал от Крорра пинок под колени, технично отправивший его на землю. Выглядел рыжий целым и невредимым и даже как будто особенно довольным. Как некто, открывший в себе что-то необыкновенно замечательное.

— Эй, — похоже, Рихор уже не в первый раз пытался привлечь общее внимание. — У нас, судя по всему, серьезная проблема, и все планы насмарку.

Парень настойчиво тыкал куда-то в небо, и, прищурившись, я заметила стремительно уносящуюся прочь точку, подозрительно похожую на следящий дрон. Особо напрягать мозги, чтобы понять, что он ликторский, вряд ли стоило.

— Твою же ж мать, — Вскипевшая злость все же победила мое разбитое состояние, и я таки вскочила, намереваясь садануть Харду хорошенько. — Паскуда, ты все испортил.

— И этим горжусь, — задрал он презрительно губу. — Какими бы ни были планы, в которые ты втянула Киана вместе с этим вражеским ублюдком, я рад, что их расстроил. Еще немного времени — и парень одумается и поймет, что ты просто коварная нарочно засланная дрянь, норовящая разрушить все изнутри.

— Да оборжаться, ты прям как ревнивая мамаша, оберегающая своего наивного инфантильного сыночку от подлой златоискательницы, взявшей его за яйца, — Ей-богу, мне даже пинать его расхотелось из-за этого обиженного отблеска в глубине глаз. Сволочь он, конечно, но на Мак-Грегора ему в определенном смысле совсем не плевать. Это, видно, даже какое-то стремление его спасти от плохой-плохой Войт, пусть изначально важна не искренняя забота, а лишь злость из-за потери влияния.

— Вот только этот ящер не слабовольное чмо, и с тобой он больше не согласен не потому, что свои мозги у меня между ног растерял, а потому что давно уже способен думать и решать самостоятельно, и его взгляд на многие основополагающие вещи не совпадает с твоим, а тебя от этого клинит, ведь ты в нем видел инструмент для своих целей. — Тыкала я в длинноволосого козла пальцем. — Ну надо же, как он посмел заиметь свое мнение и послать тебя. Конечно же, так быть не должно, и нужно найти виноватого. Ты, дебил, разве не понял, что убив меня, угробил бы и его? Если о ком-то действительно заботятся, то никогда так не поступают. Когда кто-то дорог тебе, ты должен находить способы мириться с теми, кто важен для этого существа, хоть сто раз это поперек горла, проклятый ты эгоист.

— Жалкая человеческая шлюшка, не много ли ты о себе возомнила? Думаешь, имеешь такое значение для него? — Хард очень старательно презрительно кривил губы, силясь донести до меня, какая я на самом деле никчемная, но в сторону все еще бесчувственного Киана зыркнул с тревогой. Неужто хоть немного стало доходить? — Да скольких он через себя пропустил.

Оскорбленный плохой дядечка пытается плюнуть посмачнее и задеть? Ну-ну, могло бы сработать, и самую малость царапнула мысль о прошлом, но я запросто справилась. Мак-Грегор теперь мой. Нет сомнений, нет неуверенности.

— Ага, их пропустил, а за меня зацепился. Член, мля, застрял, а ты такой весь кинулся на помощь, сам-то он никак не вытащит, — язвительно заметила я. — Твоя долбаная проблема в том, что ты ни хрена не хочешь замечать и признавать чужое право на изменение и движение вперед в ином направлении, не в том, которое указываешь ты. Попробуй уместить в своей закостеневшей начисто башке, что не все с этой стороны пустыни хотят устраивать сраный новый катаклизм, не все желают продолжать ненавидеть людей, не все хотят возвращаться в твой чертов мир. И это их право.

— Не мой — наш мир.

— Для кого? Для тех, кто родился уже здесь и никогда иного не видел? Их родина уже здесь, и это нормально — хотеть в своем доме жить в спокойствии.

— Это чушь. Брехня.

— Да неужели? А тебе на ум не приходило, что, может, уже и нет никакого вашего мира?

— Не смей говорить такое, — рыпнулся Хард вперед, уничтожая меня взглядом.

— Почему же? Кто сказал, что это не так? Вдруг нет ни вашего, ни нашего прежнего мира, а есть только вот этот, покореженный, но постепенно заживающий? Что если вместо того, чтобы открыть проход к себе и отомстить людям, ты и твои последователи окончательно уничтожите то единственное, что мы имеем для всех? Бум — и нет больше ничего. Ни вашего, ни нашего. НИ-ЧЕ-ГО.

Эта мысль сформировалась в моем сознании только что, но была неожиданно настолько четкой и окончательной, будто и правда была знанием, а не гипотезой без подтверждения.

— Заткнись. Не смей. Лживая сука, — взбеленился Хард, и я даже успела уловить первичную волну магии обращения, ударившую по моим и так болезненным нервам, но маленький кулачок полукровки аккуратно врезал папане между лопаток, заставив подавиться вдохом и явно сбив настрой, но рот ему, к сожалению, не закрыл. — Разве вы не видите, что делает эта вероломная дрянь? Убеждает вас отказаться от главной мечты, порождая сомнения.

— Не выдавай свои мечты за наши, — хриплый голос Мак-Грегора был тихим, но твердости в нем через край, а обнявшие меня руки подарили почти блаженство, и стало начхать на все проблемы.

Забыв обо всем вокруг, развернулась и обхватила лицо моего виверна ладонями, почему-то начав, как дурная истеричка, глупо хихикать сквозь полившиеся градом слезы. Он ответил мне точно таким же жестом и начал сцеловывать соленые капли с моих щек. Он на ногах, глаза в глаза, все почти в порядке — что еще нужно мне сверх этого?

— Я в тебя верил. И хотел лучшего для всех и для тебя, — выкрикнул за моей спиной патлатый, напоминая, что мы никуда не делись, и мгновенное ощущение полной изоляции от всего говенного мира — иллюзия.

— Ну так и продолжай дальше верить, ведь и я, и моя Летти тоже хотим лучшего для всех, — спокойно и даже немного увещевающе ответил Киан, прижав меня щекой к своему плечу и обняв. Говорил так, словно Хард был упрямящимся ребенком, из чистой вредности не желающим увидеть правду. Тоже мне дитятко престарелое, закопать бы да забыть. — Только на самом деле для ВСЕХ, а не только для тех, кто с нами согласен и готов плясать как нам угодно.

Я повернулась боком, чтобы понаблюдать за физиономией Харда. Пробьется хоть что-то из сказанного к его адекватности, или нет шансов?

— Как ты мог ей поддаться. Как мог отказаться от всего, о чем грезил с малых лет, — покачал головой Хард с пораженческим видом.

— Полюбить — не значит поддаться, — пожал плечами Мак-Грегор, глядя на своего бывшего наставника, как на туповатого. — А если твоя реальность лучше любой грезы, то каким же придурком нужно быть, чтобы продолжать за нее цепляться?

— Как все для тебя просто, — снова оскалился Хард. — А ты случаем не забыл, что там, на другой стороне у меня осталась семья? Моя единственная и двое детенышей. Предлагаешь мне забыть их, словно они какая-то несущественная мелочь? Поверить, что их нет уже в живых, только потому, что твоей девке так удобнее удерживать тебя здесь?

Немного болезненная гримаса тенью промчалась по лицу Ингины. Какой же он все-таки скот: те дети для него важны, он ради них готов разрушить все вокруг, а она — никто. Вот врежь она ему, я была бы только «за». Но лучше бы забила, переживать о недостойных этого — пустое занятие, ранящее только тебя самого.

— Ничего такого мы тебе не навязываем. Лишь только прекрати загоняться идеей мести, — возразил Киан. — Кому ты тут намерен отомстить? Те, кто повинен в катастрофическом дерьме, давно сдохли, а все, кто живет сейчас, ни в чем не виноваты перед нами. По крайней мере, не в том, изначальном.

— Люди по-прежнему нас ненавидят, а ликторы ради них убивают всех без разбора.

— Мы отвечаем им тем же. Но хуже всего то, что и ими, и нами, скорее всего, манипулирует кучка засранцев, которых устраивает именно такое положение дел.

— Так она сказала?

— Так думаю я сам.

— Но потому что это полностью устраивает ее.

— Да, блин, — не выдержала я. — Хард, что за кретинизм с этой ревностью? Я его женщина, ты был его другом и наставником, так, зараза, и оставайся им, я на твое место не зарюсь. Выдохни и послушай Киана нормально, без перманентной вывески перед глазами: «Эта сука все испортила.» Будь с ним, с нами, а не против нас.

— С какой стати, если вы не собираетесь добиваться того, что главное для меня. Я хочу вернуться домой, — Ага, опять эта фигня — отвечает вроде мне, а смотрит чисто на моего мужчину.

— Ну так вдруг добраться до ликторских секретов и Камня и есть прямой путь к возвращению? Что если можно и открыть путь, и не навредить никому?

Так, а вот все выкладывать ему я бы не стала. Но, если подумать, уже хуже, чем есть, не будет — всю нашу бешеную компашку нудистов срисовали уже, и все задумки с ловушками и эффектом неожиданности, очевидно, сведены на нет. Ликторы не одноклеточные и ждать нашего явления на удобных условиях не станут. Сто процентов сейчас уже собираются в карательный поход, и это будут не какие-то двадцать бойцов, а целая армия с тяжелой техникой.

— Вот, выходит, какие у вас планы, — прищурился старший виверн явно заинтересованно. — Надеетесь украсть у них информацию и осколки и использовать против них?

— Мы намерены узнать всю правду о прошлом и позволить узнать об этом всем, и защитить Камень от любого использования.

— Какая-то утопическая ерунда, — насмешливо фыркнул Хард.

— Ерундой стало все наше преимущество, благодаря твоей дурацкой выходке, — рыкнула я.

— Это почему же? — впервые он уставился на меня, естественно, как на раздражающее насекомое, но не как на пустое место или врага, и на том спасибо.

— Потому что через каких-то несколько часов тут будет гребаная армия, и все, что мы можем делать, — это удирать, пока не придумаем новый способ нападения.

— Или же мы сами можем выставить против них армию, — ухмыльнулся старый виверн, поднимаясь с земли. — И посмотреть — кто кого.

— У нас нет армии, — вздохнул Мак-Грегор.

— У нас не было раньше армии, мальчишка, — возразил Хард. — И ее не было у тебя, и не было у меня по отдельности, лишь наши силы и последователи. Но если мы все вместе, то еще вопрос, есть ли у ликторов что противопоставить двум… — он бросил косой взгляд на полукровку, — двум с половиной вивернам, дракону, сотням метаморфов и оборотней и целой орде из всяких неразумных, но весьма многочисленных существ, что мы способны призвать.

Жуть. Это будет натуральная бойня. Неужели нет иного пути?