ГЛАВА 38

— Скажи мне, что ты понимаешь, почему я не убиваю тебя прямо сейчас или хотя бы не избиваю до полусмерти, — прорычал я Харду, вытащив его за пределы стоянки, как только Летти уснула.

Мне смотреть на ее повреждения потроха все наружу выворачивало, а знать, что тот, кто за это в ответе, вот он, только руку протяни, но пока трогать его и мстить — против нас же играть, вообще невыносимо.

— Понимаю, — сухо ответил наставник, почти не кривясь от боли. — Готов признать, что на данный момент мое нападение на твою женщину видится мне нецелесообразным поступком, так как вывело нас с тобой из строя, пусть и на короткое время. Но ситуация опасная, так что…

— Если ты понимаешь это так, то ни черта не понимаешь, — Как же тяжело себя сдерживать, — Засунь всю свою целесообразность и вред общему делу куда солнце не заглядывает.

— Если для тебя это так принципиально, то я извиняюсь за то, что вовремя не осознал степени ее значимости для тебя. — Нет, старый ублюдок нисколечки не раскаивался.

— А ты случаем адресом с извинениями не ошибся? — едко поинтересовался я.

— Как будто эта фурия, твоя женщина, приняла бы мои извинения, даже вздумай я их принести, чего делать не собираюсь. — Ну да, моя Стрекоза скорее ответит своим фирменным «отсоси, сука», чем вежливым «ничего страшного, сочтемся». — Еще не хватало. Тебе следует четче указывать ей ее место.

— Ее место в первом ряду, наблюдающей, как я однажды все же буду надирать твою заносчивую задницу, когда парочка дней интенсивной регенерации не будет иметь особого значения для общего дела. Потому что даже не думай, что я не сосчитал все до единого синяки и царапины, плюс два, похоже, сломанных ребра, и за каждый из них я не отплачу тебе щедрее некуда.

— Жду с нетерпением, — оскалился Хард.

— Но сейчас я не поугрожать тебе в свое удовольствие пришел, а озвучить правила нашего сотрудничества.

— Сотрудничества, да? — презрительно фыркнул бывший друг. — Ты не только в пару себе взял человека, но, очевидно, и мозги насквозь очеловечил, мальчишка. Предложишь еще, может, на бумаге условия написать, устроить общее обсуждение и скрепить печатями? Из ума выжил?

— Как раз наоборот. Обзавелся своими извилинами и в твоих указаниях больше не нуждаюсь, а еще думаю наперед. Это ты тут все это время существовал по принципу — чем больше после меня руин, тем лучше. А мне нужно знать, что моей женщине, будущим детям, да и твоей дочери, на которую тебе наплевать, будет где жить спокойно.

Хард заносчиво вскинул голову, выдвигая вперед подбородок и делая каменное лицо.

— Я отказываюсь признавать эту девчонку своим потомком.

— А, ну конечно, здесь ведь, кроме нас двоих, вивернами все прямо кишит, — ухмыльнулся я. — Да и она что-то не стоит с протянутой рукой, умоляя ее признать. Странно, да? Не парься, ты в мелкой быстро и эффективно убил все родственные чувства. И позаботиться о ней есть кому. Как только случится у нас затишье, я сам помогу девочке поладить с ее ящером, и если повезет, научу оборачиваться.

Хард выглядел уязвленным лишь долю секунды и тут же натянул свое высокомерие обратно.

— Интересно, а твоя женщина станет спокойно переносить внимание к чужой самке? — поддел меня старший. — И, насколько понимаю, полукровка умудрилась спутаться с драконом, который связан с твоей Войт. Любопытный такой бедламчик у вас выходит. Глядишь, скоро и спать все вместе будете.

— Пытаешься увести разговор в сторону? — легко раскусил его я, подавив привычно поднявшееся внутри раздражение от упоминания связи Летти и Бронзового. Я не настолько животное, чтобы не научить себя не беситься от этого каждый раз, демонстрируя кому-то кнопку моего подрыва. Только через раз, ага.

— Скорее уж напоминаю тебе, кто мы есть на самом деле, истинную сущность нашей натуры, основа которой совсем не терпимость ко всем и не всепрощение.

— «Мы», «наше». Кончай гнать мне эту херню, дружище. Тебе не хуже меня известно, что для меня теперь эти понятия включают меня и Летти, все остальное — временные взаимодействия по сближению с окружающими разной степени.

— Все же очеловечился, — сказал, как сплюнул, Хард, но меня не задеть.

— Итак, правило первое: ты не станешь никого убивать без крайней необходимости, — перешел я к главному.

— А кто определит эту крайнюю необходимость? Мне прямо во время боя летать к тебе за позволением кого-то прикончить? — озлился он.

— Не преувеличивай. Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Всегда можно вывести из строя противника, не лишив того жизни.

— Оставить врага живым — невероятная глупость. Почему сразу не вскрыть себе глотку?

— Мы собираемся драться с ликторами, подавляющее большинство которых лишь обычные бойцы с промытыми мозгами. Наша задача не тотальное их истребление, а силовое принуждение к прозрению, которое изменит их взгляд на устройство окружающего мира.

А вот произнести это было тяжеловато. Не то чтобы я совсем отказывался верить в воплощение сего в жизнь, но мучали-таки даже не смутные сомнения. Однако, не его это дело, не его.

— Бла-бла-бла, я эту ерунду уже слышал от твоей женщины. Неужели ты и сам во все это полностью веришь? Серьезно, Киан, я еще могу понять, когда самец притворяется паинькой, желая угодить самке и не остаться без сладкого, но не в таком глобальном смысле, и это же не значит, что он такой в действительности.

— Я сказал именно то, что имел в виду, и спорить с тобой на эту тему не намерен, — отрезал, показав ему зубы для убедительности. — Уложи в своей башке, что это не ты нам делаешь честь, вступая в сражение, это мы тебе позволяем к нам присоединиться. Так что все будет по нашим правилам, или проваливай. Попробуешь опять напасть или помешать — убью.

— Ладно, вот я взял и согласился обращаться с противниками как с жалкими недоумками, которых на путь истинный наставлять надо, а не выкашивать поголовно, но что делать с тем, что они вооруженные до зубов бойцы и уж точно не собираются отвечать нам взаимностью в милосердии? — последнее слово Хард произнес так, будто ему в рот попала какая-то гадость.

Вопрос его был весьма актуален и занимал мой разум с самого начала. Как нам избежать кровавых рек, ведь ликторы — опытные и тренированные убийцы и способны драться отчаянно, к тому же абсолютно уверены, что бьются за правое дело, а это всегда придает больше сил и свирепости. Я имел возможность взглянуть на них изнутри, и большинство из них почти фанатики, вроде того, каким был чертов Крорр, пока собственное обращение не заставило его очнуться. Но такой фокус массово не проделать. Ну и как же нам тогда быть? Как пойдет?

— С этим мы сами разберемся, — делиться своими сомнениями я с Хардом не собирался.

Он, считай, наш силовик, один из — нечего перед ним афишировать сомнения или неудобные размышления.

— Ты соглашаешься с пунктом первым, или нет смысла в дальнейшем разговоре, — поставил я ультиматум. — Мне куда как приятнее будет поваляться рядом с Летти, чем торчать тут с тобой, ведя бессмысленные споры.

— Да хрен с вами. Я не откажусь участвовать из-за дурацкого условия, тем более вы и сами от него откажитесь быстрее, чем начнется реальная жара. Есть еще что-то? Мне принести в зубах башмаки твоей женщине? Облизывать ее задницу, демонстрируя покорность?

— С облизыванием любой части ее тела я и без тебя замечательно справляюсь, так что и не мечтай. Второе и последнее правило: никаких попыток перехватить у меня власть. Даже те, кого ты приведешь на помощь, подчиняться должны исключительно мне. И сразу, и потом, если мы таки доберемся до ликторской цитадели. Попробуешь что-то переиграть, обдурить, обернуться против меня…

— Убьешь, ага, я в курсе. Не переживай, мальчишка, соберусь отнять у тебя право командовать — вызову тебя на поединок перед всеми, удостоверившись, кстати, что никто в него не вмешается и не спасет тебя. Ну или просто дождусь, пока тебя прикончат враги, когда ты пойдешь к ним со своей миротворческой миссией.

Как же он достал меня провоцировать. Метнувшись вперед, я опрокинул Харда на землю, сжав горло быстрее, чем даже насмешливое выражение исчезло с его морды.

— Я сильнее и быстрее тебя, старший. Показал тебе это тогда и смогу это повторить в любой момент, только допросись. И вмешательство дракона стало лишь помехой для меня, а совсем не каким-то спасением. Он тебя уже дважды помял хорошенько, но оба раза ты способен был самостоятельно передвигаться. Спровоцируешь меня — и неделю будешь ползать червем, если вообще выживешь.

— А вот это правильный способ завести преданных союзников — доказать им, что в тебе мощи столько, что лучше бояться тебя, нежели противника, — одобрительно просипел придушенный наставник.

— Хватит меня поучать, — огрызнулся я, поднимаясь. — Я иду спать, мне еще стоять на страже под утро. Ты решай, к кому полетишь первому. Сделай это лучше ночью, меньше вероятности нарваться на следящий дрон.

Само собой, я в курсе, что у ликторов полно и техники с ночным виденьем, и теплосканеров, но для использования этого им нужно подобраться к нам совсем близко, а допускать этого еще пару дней не входило в наши планы.

— Киан. Вудпа сам призовешь? — окликнул меня Хард. — Тебе они всегда проще откликались.

— Попробую, но не факт что они отзовутся. У них уже начался сезон гнездования, так что если и прилетит кто, то в основном беспарный молодняк.

— Никто не будет лишним, — веско заметил бывший наставник, и я кивнул.

Хочу к моей Стрекозе. Хоть пару часов полежать рядом, вдыхая запах, грея ее и согреваясь сам. А еще она меня любит. Не в тему, ага, да и пофиг. Любит. Я знал. Но она сказала. А я ведь все равно знал и раньше. Но услышать — та-а-акой кайф. Хоть и знал ведь. Привет, я Киан Мак-Грегор, и от воспоминания о признании моей женщины в любви я становлюсь зацикленным на этом дебилом. И мне плевать.

Хард что-то еще сказал мне в спину, но я не сразу и расслышал.

— М?

— Я сказал, что не лезь со своим криворуким обучением к моей… к полукровке. Я сам научу ее всему, чему нужно, — проворчал Хард практически себе под нос и преувеличенно пристально глядя куда-то в небо.

— Не тебе решать. Не-а. Ты свое право первенства в этом просрал уже. Так что это как мелкая захочет.

Пробормотав нечто злое про баб, которых я распустил в край, старший обернулся и унесся прочь. А я едва ли не бегом вернулся в лагерь и заполз под одеяло к Летти. Чтобы не сомкнуть глаз ни на мгновение, ломая себе голову над тем, как чертова дракона взять в драку, а ее бы хитрым образом нет. Чтобы она там ни ворковала матом о равноправии, о необходимости участия, хрена с два я с готовностью соглашусь с неизбежностью этого. Биться и охотиться должны самцы, мужики, а женщинам уготована великая миссия — жалеть и лечить наши раны и пилить, чтобы жизнь полной скукой не казалась. Да, слышала бы Войт эти мои мысли, пришлось бы еще и яйца регенерировать. Но, к сожалению, ничего мне так и не придумалось.