ГЛАВА 43

Нет, мой предсмертный хрип о помощи не был услышан никем из всех тех, нити чьих жизней протекали прежде сквозь меня, питаясь и возвращая магию естественным путем, сберегая остатки разбитой гармонии, что еще как-то позволяла мне сохранять себя живой. Сразу несколько меня-осколков выплеснули из себя последние капли энергии-крови и погасли. Им уже никогда не напитаться силой обратно, не стать мощнее и больше, не прорасти обратно в жизнь. Этих частей меня больше нет, потеряны, но еще совсем чуть-чуть, самая малость других хранит остаточную искру, излучает надежду. Все, что им нужно, — это покой, связь с тем океаном-вселенной, что способна напоить благословенной влагой возрождения. Это лишь крупицы от меня прежней, крохи, пылинки, но у них есть шанс стать настоящими зернами, что в благодатной почве вернут все к истоку с новой силой. К гармонии, к пению чужих сердцебиений, пронизывающих насквозь, к тому самому парению в густой, интенсивно-великолепной пелене красок, звуков, ароматов, которых нет в окружившей сейчас меня сплошной мгле. Пусть это буду уже не я, но мое продолжение, ведь так всегда происходит с теми, кто проносился сквозь меня, вбирая и отдавая. Они существовали так, перетекая друг в друга, продолжаясь почти неизменными или меняясь до неузнаваемости, но продолжались, краткие мгновения в песне моей вечности. И вот теперь настала моя пора?

— Детка, пора просыпаться, тут для нас столько всего интересного. — Голос Киана потянул меня из странного сна, что скорее напоминал трансляцию какого-то чужого сознания в мое. Настолько необычного, чуждого человеческому прямолинейному восприятию, что я сама себе показалась некой ограниченной песчинкой, не способной воспринять всю необъятную картину им преподносимую, ну просто потому, что нет у меня для этого достаточно места в мозгах. Это нечто было в миллион миллионов раз объемнее, огромнее меня, древнее, первобытнее в такой степени, что в голове не укладывалось. Это был РАЗУМ, рядом с которым мой собственный был лишь точкой на огромной карте, что ли. Не стоило и пытаться осмыслить его интенсивность и мощь, но кажется, не за этим ко мне и взывали. Или не только ко мне, а ко всем, кто мог бы услышать и понять: огромное, первобытное, некогда всеобъемлющее и всемогущее ОНО было на грани умирания, исчезновения и взывало о пощаде, не спасении, а покое, шансе возродиться, и все, что ему для этого нужно от наших жалких силенок, — освобождение от того, тех, кто вытягивает сейчас из него остатки жизненной силы. Как-то так, похоже. Осталось понять, кто или что взывает в моих снах. В пространстве грез это было актуально, реально, но вот при пробуждении начинало казаться бредом, озвучить который не имею понятия как.

— Детка? — снова позвал Мак-Грегор и потрогал мой лоб, и вот теперь я открыла глаза. — Как ты? По всему уже должна быть в порядке.

Нет, я была не слишком-то в порядке, и дело не только в продырявленной икре. У меня ныло все тело, гадко так, как при невысокой, но ощутимой температуре, вызывающей противный нудеж даже в костях. И, судя по хмурому взгляду моего виверна, выглядела я тоже не супер.

— Как наши дела? — прокаркала и поперхнулась сухостью в горле, а губы готовы были треснуть, как будто пару дней бродила по пустыне на ветру.

Мак-Грегор поднес к моему рту бутылку, и я стала жадно глотать воду.

— У нас практически все по плану. Всех бойцов ликторских отсеяли и отправили вниз, в их собственный карцер. Заодно освободили оттуда кучу народу. Ты обалдеешь, кого там только не было, детка. Даже старушку лет под девяносто там нашли, прикинь? Причем она самый обычный человек, хоть и явно выжила из ума. Но не суть. Молодняк отправили обратно на учебный уровень — будем вести разъяснительные беседы и агитацию, как времени побольше станет. Швыряться зернами прозрения, ага. Авось у кого и прорастет. Ученых дракон запер по одному и прессует по очереди потихоньку. Они, естественно, пока все вместе все из себя такие «усрусь-не покорюсь, никакого сотрудничества с тварями», но по одному-то быстро жажда жизни в каждом просыпается, и запоют скоро, как миленькие.

— Я долго тут валялась? — осмотрела наконец полутемное помещение, что было, похоже, чьей-то спальней. Совсем небольшая комната с двумя неширокими койками вдоль стен.

— Шесть часов тринадцать минут. Примерно, — без запинки ответил Мак-Грегор, не отпуская с лица беззаботной улыбки, но в глубине его карих глаз я без труда прочитала, как ему далась каждая из этих минут. — Изрядно подпитался от тебя дракон.

Боюсь я, что дело вовсе не в драконе. Тут что-то глобальнее, подозреваю, ну или я совсем мозгами поехала уже.

Шевельнув ногами, сразу ощутила боль в ране, скривилась, но не время валяться. Рыпнулась встать самостоятельно, но Киан пресек это на корню.

— Куда, блин? — возмутился он. — Иди на ручки.

— Мне в туалет, вообще-то, надо.

— А то я не догадался, — фыркнул он, поднимая меня, и тут же замер, уставившись на пропитавшуюся насквозь свежей кровью повязку. — Какого она так плохо заживает? После прокачки ликторской у тебя же такое за пару-тройку дней совсем зарасти должно было.

Есть у меня некие подозрения, но нужны хоть какие-то факты, чтобы не выглядеть чокнутой, делясь ими.

— За Рамосом и девчонками кого-нибудь отправил? — спросила через дверь, когда Мак-Грегор водрузил меня на белый трон и вышел.

— Э-эм-м, с этим небольшая заминка, детка. — По тону я тут же просекла, что размер заминки был с гребаного динозавра.

— М?

— Дело в том, что теперь между ними и нами стоит целая чертова армия этих псевдопотомков драконьих, — пробормотал Мак-Грегор. — Как только Крорр снял это противовамповское поле, появился Рихор и сообщил, что вся долбаная эскадрилья крылатых гадов ломанулась в цитадель напрямую. Харду не удалось втянуть засранцев в бой, они тупо уклонились, отправив ему на растерзание парочку мелких своих летающих машинок. Короче, вышло, что не Хард остановил и отвлек вражин, а они, типа, пожертвовали малым, чтобы отвлечь его. И к ним подтянулось еще подкрепление отовсюду.

— Много?

— Ну-у-у… — повертел головой Киан и скривился: — Нормально так. Еще два больших транспорта и своих ходом там по мелочи… может, пару сотен.

Ого, да к нам, наверное, все поголовье крылатых приперлось. Не думаю, что их больше тыщи вообще наберется, хотя черт их знает.

— Так это мы теперь в осаде, выходит? — я сделала пару прыжков ему навстречу, покидая санузел на одной ноге.

— Ну как сказать, у нас тут прям какой-то слоеный пирог образовался. Под стенами доблестные стражи непонятно чего стоят, за ликторами — Хард, оборотни, еще чуток метов пришло на зов, твои шакалята. Мы, кстати, едва успели все тут замуровать, прежде чем старые хозяева явились. Так что, очевидно, что все мы на данный момент в раздумьях — как быть дальше. Крылатых набралось до хрена, но положение у них не самое выгодное. Пойдут сначала на Харда — в спину можем мы ударить, они же не знают наших полных сил и возможностей. Надеюсь. Решат сначала цитадель вскрыть и нас прижучить — в задницу старший вопьется.

— Но ведь и нам здесь вечно не просидеть, — покачала я головой. — Столько народу… Запасы тут хоть какие-то есть?

— Есть, но надолго их не хватит. Да и сама понимаешь: меты, перевертыши, бывшие пленники, прошедшие через пытки и опыты, запертые в одной здоровой каменной консервной банке с недавними мучителями и тюремщиками… — Киан покачал головой и изобразил руками взрыв. — Надо дожимать ученых, забирать осколки, делать тебе эту фигню с обратным Одариванием и прорываться отсюда к чертовой матери, или скоро по колено в крови здесь ходить будем. Если бомбанет, никто уже не будет разбираться, где вояки, где ученые, где молодежь необстрелянная.

Да, времени рассиживаться и кропотливо изучать ликторскую главную вотчину у нас нет. Берем что нужно и валим, по возможности приведя все за спиной в негодность.

Я подумывала сыграть почти самостоятельность и пойти, лишь опираясь на Мак-Грегора, но чего уж выделываться, когда твоему мужчине тебя носить не влом, а самочувствие не айс и лучше не становится, каким бы бодрячком я ни старалась прикинуться. Погано мне, погано, и хуже как раз от того, что жрут подозрения — все еще хуже, чем мне представляется.

По пустынному коридору Киан понес меня в сторону неясного шума впереди, но вдруг нахмурился и пробормотал что-то нелицеприятное себе под нос, а я аж подпрыгнула и охнула с перепугу, когда из полумрака очередной приоткрытой двери на нас шагнуло натуральное привидение. Очень высокая и неимоверно худая старуха с длинными, растрепанными, совершенно белыми волосами, пустыми, кажется, незрячими глазами, бледной, желтовато-пергаментной кожей с тысячами глубоких морщин и в выцветших сто лет назад лохмотьях выступила нам навстречу.

— Вы слышите… не можете не слышать… нельзя не услышать… — забормотала она практически бессвязно, протянув к нам свои костлявые руки в пигментных пятнах. — Оно же взывает ко всем. Умирает. Совсем-совсем без сил… Слышите?

— Это та бабка из самого глухого угла местного карцера, про которую я тебе говорил, — недовольно пробурчал мой виверн, пытаясь обойти неумолкающую старуху по дуге. — Бабуля, мы старость уважаем, но больно сейчас не до вас.

— Умрет, и его никогда не будет… — продолжила свою речь женщина, будто и не слышала его вовсе. — Не вырастет заново, не оживет, ни одного семени не останется. Свобода и покой… свобода и покой…

— Постой, — слегка толкнула я в грудь уносящего меня Киана. Безумные слова странной бывшей пленницы были прямо-таки отражением моего не менее безумного сна.

Наверное, мое потрясение легко читалось на лице, потому что Мак-Грегор зачастил:

— Летти, жалко ее, понимаю, — не слишком-то был рад он задержке. — Вообще, сука, не вкурю, зачем держать и мучать в застенках старуху. Она-то им что сделала? Но нам сейчас реально не до нее, после сами о ней позаботимся, хочешь? Если сами будем в порядке, и ее не бросим.

— Угаснет — плохо всем будет… Магия пропадет… обратно не вернется… умрет гармония, — продолжала свой бубнеж женщина-призрак. — Покоя нужно… покоя нужно… покоя-покоя-покоя.

— Бедняга, совсем умом поехала, — покачал головой Мак-Грегор и собирался пойти дальше, но я взбрыкнула в его руках и выскользнула на пол, приземляясь на здоровую ногу.

— Кому покоя? — схватила я похожую на сухую ветку кисть.

— Ты тоже слышишь? — вскинулась она, лихорадочно сверкнув глазами-провалами и оскалившись-улыбнувшись беззубым ртом. — Ты слышишь?

— Летти, — позвал меня Киан, обхватывая за талию и стараясь оттащить от нее, но я отмахнулась. (3303c)

— Кто это? Кто взывает о покое?

— Оно. Он. Она. Все.

Ответ, само собой, чрезвычайно информативный, но не это главное. Я не единственная, к кому обращается нечто из моего сна. А значит, это не какая-то бесполезная фигня, навязчивый глюк, идиотские игры подсознания. Это то, чем и кажется, — прямой призыв о помощи, о спасении… Вот только чей?