ГЛАВА 48

Ну и уродливый же дракон вышел из Верховного. Видел я по ТВ в какой-то человеческой передаче о всяких паразитах глистов, заспиртованных в банках. Вот такого же блевотного цвета он и был. Мерзкий, одноглазый, но здоровенный. И да, мне прям жаль было, что на таком расстоянии не вышло рассмотреть все нюансы охреневания на лицах летучих обезьян, лишился такого удовольствия. Ну да, великие же чистой породы ликторы не обращаются, облик не меняют, нет-нет-нет, это исключительно отличительный признак проклятых тварей, коих жечь-резать-мочить надо. Ну и как вам, суки, сюрприз от своего же непогрешимого лидера? Ощутили себя оттраханными в мозг? Понравилось?

Ох и побежали-полетели они все в стороны от него. Но были и те, кого пришибло, видно, ступором, и они же и попали под удар, когда взбешенного такой подставой от собственной сущности монстроглиста вытошнило на них потоком пламени.

— Достаточно, Карла, — встрепенулся Крорр.

Ну ясно, это мне смотреть, как вождь заносчивых засранцев поджаривает своих же, будучи не в состоянии совладать со зверем, развлекуха чистой воды, а ему-то, небось, как серпом по яйцам.

— Карла, — Но старушка никак не реагировала.

Она сразу вцепилась в руку моей Летти вроде бы в поисках поддержки, но вот сейчас уже было похоже, что разжать ее пальцы будет возможно только их отрезав.

Из изможденной, потерянной в своем сумбурном сознании бабульки она превратилась в настоящее безумное воплощение какой-то ведьмы из страшной сказки. Глаза распахнуты и дико сверкают, беззубый рот жутко оскален, левая рука, которой она не цеплялась за Летти, вытянута к экрану, пальцы скрючены, словно она хотела удаленно разорвать Рахбруна в клочья. И такой безбрежной, стихийной яростью и ненавистью фонило, что едва с ног не сбивало. Да уж, женщина, столько лет копившая злость и обиды, — сила, способная целую Вселенную разнести в потребности отомстить хоть как-то. И судя по тому, как колбасило и швыряло там, в пустыне, бледного дракона, что-то такое ей удавалось транслировать, отчего и его клинило от бешенства, и все это, естественно, падало на головы всех, кого он успел достать. На мой взгляд, все идет — лучше не придумаешь, но у нас же тут полно гуманистов, не желающих поголовного избиения, ага. И моя Летти среди них.

— Карла, уже хватит, — дернула озверевшую бабку Стрекоза, но снова бесполезно. — Карла. Остановись, гибнут совсем не те, кто виновен перед тобой.

— Карла, — Это опять Бронзовый заголосил, а Артан пока засуетился, отключая передачу, вот только, исходя из того, что мы видели на мониторах, это ничего не поменяло.

Ой, ну что за люди. Всего лишь протянув руку, я очень аккуратно рубанул ребром ладони в основание черепа бешеной старушки, и она рухнула на пол. Да только и мое вмешательство пользы не принесло, даже хуже стало. Потому как гребаный бледный дракон апокалипсиса, похоже, взял себя под контроль и перестал поливать пламенем своих же, а вместо этого тяжело и медленно оторвался от земли и полетел к цитадели. Так, ситуация из разряда «что-то пошло не так», и скоро нас ждет жара.

— Детка, мне отлучиться придется, — Почти насильно я усадил Летти в кресло.

— Не тебе одному, — подключился Крорр, но хрен он угадал.

— Стоять, дракон. С тобой в связке идет моя женщина, а она не в том состоянии, чтобы ты к ней присасывался сейчас и куда-то тащил.

— Ты его видел, чокнутый виверн? Он раза в четыре крупнее тебя.

— Киан, Крорр прав, — А вот эту фразу я не хочу слышать из уст моей любимой больше никогда, чихать, насколько это правда.

Наклонившись, я вломился в ее рот напористым, расставляющим все по местам, но слишком коротким поцелуем. Хочу ее, хочу нас, хочу до трясучки, до перемолотых в хлам мозгов и внутренностей, хочу-хочу, и как же затрахало ждать, находиться здесь, решать все эти долбаные проблемы. Так что смотаюсь-ка я по-быстрому, откушу белесому гаду башку… Ан нет, откручу ее — нечего всякую гадость тащить в тот рот, которым мою Стрекозу целую и облизываю, и пошло оно все.

— Детка, это тот редкий момент в наших отношениях, когда я поведу себя как мерзавец и тиран, решая все единолично и не прислушиваясь к твоему мнению. Поэтому ты сейчас тут посидишь тихонечко, а твой великолепный неподражаемый мужчина смотается и решит проблемку.

— Мак-Грегор, — Она, конечно, хотела зарычать угрожающе, но слаба для этого слишком. Тонкие пальцы схватили только воздух вместо меня. Но я все компенсирую, детка. Вернусь — хватай, сколько влезет. Люблю, когда ты меня хватаешь, особенно в определенных местах.

— Виверн, не будь дураком. У нас еще есть осколки, и мы вполне можем постараться расстрелять его.

Но я его уже не слушал. Сильно стрельба во время нашей атаки помогла? И как ее результат — новое падение энергии Камня, что долбанет по моей Войт? Пошел ты.

— Я предупредил: полезешь в драку и отнимешь еще силы у Летти — я и эту глисту с крыльями завалю, и тебя потом отделаю, что только ползать сможешь, — рыкнул, стоя уже в дверном проеме. — Как только я займу нашего незваного гостя, открывайте нижние ворота и выпускайте всех готовых драться. Забьем на обещанный час, надо брать ликторов сейчас, пока они в офигее от такого поворота, и заканчивать всю эту нашу воинственную байду. Мне надо моей женщиной заниматься, а не этой мироспасательной хренью.

— Это нечестно, — завопил мне в спину Бронзовый.

— Я переживу это пятно на моем безупречном имени, — фыркнул презрительно.

— Стойте. Сюда смотрите, — едва ли не синхронно закричали ученый дрыщ и Летти.

Кинув взгляд через плечо на экраны, я действительно остановился. Потому что там в пещерную бесцветную рыбу с крыльями врезался на полном ходу ярко-зеленый виверн. Зеленый рулит. Вон как суперски смотрится, не то что это не пойми что. Но Хард все-таки псих, куда в одиночку-то на такую громадину полез. Я? А что я? Мне можно, у меня причина уважительная и мотивация, с какой драконье превосходство в силе и рядом не стояло.

— Ну вот все успокоились и начали смотреть интересное кино. А я пошел проворачивать подлый, но чрезвычайно действенный трюк — двое на одного.

Все, больше я ни секунды не задержался и не стал ничего слушать, а ломанулся что было сил на крышу цитадели. Поднапрягся, сдвигая тяжеленный верхний люк ровно настолько, чтобы выскользнуть наружу, слегка ободрав кожу, и, обратившись, понесся на подмогу к Харду. С высоты уже увидел, как из нижних ворот бывшей ликторской крепости высыпает толпа метов и оборотней. Наверняка такая же живая волна движется со стороны леса. Итог возможной битвы предрешен, разрозненным крылатым воякам нечего нам противопоставить, и мои мысли они вообще уже перестали занимать. Все, пройденный этап. Но в крови ящера кипело предвкушение. Мы с ним ничего не забыли. Ни боли, что бледная мразь причинила нашей Летти раньше, ни того, что она переживает в этот момент, ведь он во всем виноват. Может, и не один, да сто процентов не один, но в этом время разбираться наступит потом, да и не мне этим заниматься.

Клубок свирепой плоти и разноцветной чешуйчатой кожи с четырьмя крыльями вертелся в небе, рыча и брызжа во все стороны кровью и огненными всполохами, но когда я был уже в какой-то сотне метров, раздался влажный хруст, и зеленое тело обмякло, полетев бессильно вниз. Ну все, тварь ты верховная, достал реально. Плевал я на, типа, честную лобовую атаку. Крутанулся в небе, падая на правое крыло дракона, и рванул сразу же и когтями, и клыками, раздирая перепонку в клочья, и тут же ушел вверх, не позволяя даже задеть себя ответному залпу живого огнемета. Бледную махину закачало, перекосило, теперь его внимание было рассеяно между усилиями отслеживать меня и удерживать себя в воздухе. Я же стремительно носился кругами, откровенно издеваясь над его неуклюжестью, ускользая от новых плевков пламенем, но крыло заживало прямо на глазах, так что долго тянуть нельзя. Поднырнув под него, врезался в другое крыло, на этот раз снизу и, подключая еще и весь свой вес, не только вырвал почти все опахало, но и сломал кость.

Отчаянный рев — музыка победы для меня, и даже вспоровшие бок когти ее не заглушили. Белый колосс падал, не настолько быстро, как мне хотелось бы, но все же. А я несся следом и прямо над ним, изготавливаясь для последнего броска. И когда он собрался, фокусируясь на посадке, упал ему на спину, вгоняя когти как можно глубже и смыкая челюсти что есть мочи именно там, где громадная черепушка дракона крепилась к шее, силясь сразу же перекусить позвоночник. Но Рахбрун не сдался так просто. Опрокинувшись, он придавил меня всей массой своей туши, круша кости и стараясь размазать по земле, выпуская одновременно в небо поток пламени. Да охренеть как это больно-то, но тебя уже не спасет, поганка.

Перед глазами потемнело, в горле забулькало, все тело будто взорвалось, но я таки стиснул челюсти до конца, до смачного желанного хруста, и мой враг затих. Ну и хорошо, ну и ладно, вот только выбраться из-под него сил у меня больше не осталось. Воздух кончается в легких, вокруг вдруг темнота. Люблю тебя, моя Стрекоза. Как же славно, что ты знаешь уже, что люблю.