ГЛАВА 19

Ошибка. Чертовски огромная ошибка с его стороны приказать Войт топать в карцер впереди. Потому что Крорр на нее пялился и ничего не мог с этим поделать. С другой стороны, они ведь в этом коридоре одни, куда ему еще смотреть, кроме этих проклятых бедер, обтянутых черной форменной кожей? Предполагалось, что штаны должны быть хоть немного свободными, но нет, не с ее мускулатурой, отчетливо проступавшей при каждом шаге, особенно на лестнице. Совсем не женственно, чересчур для того, чтобы соответствовать его представлениям о красоте и сексуальности. Тогда почему именно сейчас под его одеждой стало нестерпимо жарко, волосы на лбу и затылке взмокли, сердце тарабанило, как от многочасового кросса, а в паху жестко тянуло при ходьбе из-за ненавистной тесноты. И еще эта круглая, жесткая задница… у него сами собой начинали стискиваться до хруста челюсти от иррациональной, сумасбродной безотлагательной необходимости накрыть своими ладонями эти слишком упругие для девушки половинки, сжать, не контролируя себя, не жалея… впиться зубами, а потом облизать оставленные следы. Войт будила в нем что-то неправильное… вытягивала из-под оболочки нормального, цивилизованного мужчины примитивное, пылающее бездумной и жестокой похотью животное, одуревшего от сексуальной жажды самца. Да, именно так. Он не хотел с ней заниматься любовью, так, как делал это когда-либо прежде, совсем нет. Крорр не нуждался и в просто сексе с ней. Он живьем горел от потребности в грубом, том самом чисто животном трахе с ней. Беспощадном, не маскирующимся даже чуть-чуть под действо, в котором участвуют разумные части мозга. Обнаженное вожделение, укусы, толчки, пот ручьем, ногти, впивающиеся до крови, потоки влаги между телами, пошлые громкие шлепки плоти о плоть, горловые протяжные стоны, крики на грани отчаяния, торжествующий финальный рык… Толкнуть чертову девку к стене, схватить за эту дразняще качающуюся из стороны в сторону косу цвета тусклого серебра, натянуть, вынуждая выгнуться до хруста в шейных позвонках, подставить ее вечно дерзко кривящийся рот под его губы… нет, скорее, под зубы, чтобы терзать до медно-соленого вкуса, а не целовать… В бездну ее штаны, не снимать, просто разодрать вместе с бельем, освобождая себе дорогу, оставляя болтаться лохмотьями, что скажут каждому, кто их увидит, что Бронзовый был в ней, излил внутрь ее тела часть себя, своей жизненной сути…

Крылья вдруг громко чиркнули по каменным стенам коридора, уже начав свой хищный путь вперед. Захватить, подчинить, вдавить собой в стену, ворваться внутрь резко, без прелюдий, чтобы оба тела выгнуло от первой боли-наслаждения-узнавания-шока…

Ликтор мотнул головой, так сильно, что его даже шатнуло. Опять этот сплошной красный, от оранжево-золотистого до темно-темно-багрового, едва ли не черного. Словно жидкая лава, которую он отчаянно охлаждает ледяным дыханием своего самоконтроля, но она все прет из прежде неведомых глубин, ломает безлично-серую корку, порождая сеть из тысяч пышущих свирепым жаром тонких трещин. Они ширятся-ширятся, сжигая дотла видимость спокойствия, заполоняя опять все вокруг этими переливами буквально уничтожающего его сетчатку красного. Недостойно. Катастрофично.

Скрипнув зубами, Крорр напрягся, будто был в изнуряющем бою, усмиряя крылья и посылая волевую команду нижней части тела прекратить это непотребство и пытку низменным вожделением. Он не хочет Войт, не так, как пристало желать женщину мужчине, обладающему чувством собственного достоинства и уважающего противоположный пол. То, что она в нем пробуждает, — это происки темной, грязной стороны натуры. Ее зачатки есть в каждом, но это не значит, что им нужно позволять расти и развиваться. «Ну да, — зашелся в ядовитом саркастическом смехе противный голос в голове Крорра, — темной, извращенной, грязной, и ты не просто желаешь — тебя на изнанку выворачивает от потребности окунуться в эту грязь с головой. Нырнуть, забыть про воздух, изваляться целиком, наесться до отвала. И чтобы потом — изнеможение, следы по всему телу, тянущая боль в паху уже не от возбуждения, а от полнейшего опустошения… Ты ведь даже не представляешь, каково это. Не будешь, пока не попробуешь хоть разочек. Никто не узнает… а и узнает, наплевать… Обхвати ее крыльями — и все, готова, под тобой, так, как захочешь…»

— Войт, шагай быстрее, — рявкнул Крорр, заглушая этот поганый, невесть откуда вылезший голос. — У меня еще куча дел.

«Ага, добраться до первого же тихого угла и наградить крепким рукопожатием свой член, потому как ты даже до душа в своей комнате не дотерпишь».

— Заткнись.

— А я ничего и не говорила, — ответила Войт, оглянувшись через плечо, отчего ее коса мотнулась и хлестнула по крепкому, но поразительно изящному плечу. Схватить… намотать на руку… натянуть… вогнать себя до предела…

— Вот и дальше молчи и шевели ногами, — прорычал сквозь зубы Бронзовый, вталкивая ее в камеру и захлопывая дверь.

Теперь прочь, быстрее от этого пламенно-кровавого марева, к нормальному, обычному, подконтрольному.

— Ага, гони пятерку, — Рилейф довольно ухмыльнулся Заару при появлении Крорра в общей ликторской комнате координации, и требовательно протянул тому свою широкую лапищу: — А я тебе говорил, что наш Ро — кремень.

— Вы ведете себя как подростки, честное слово, — упрекнула их Илэш, снова раздражающе внимательно вглядываясь в лицо Бронзовому.

— Эй, кто сказал, что ты выиграл, — возмутился Заар, игнорируя замечание Красной и хмурый вид Крорра. — Может, он управился по-быстрому. Пятнадцати минут вполне достаточно на все.

— Идиот, до карцера и обратно идти как минимум десять, даже если очень быстро, — фыркнул синий ликтор, сделав движение «давай-давай» пальцами. — А если Ро успел за остальные пять, то полноценным сексом это никак считаться не может. Гони бабки.

— Придурки опять взялись устраивать свои тупые пари? — брезгливо скривившись, спросил Крорр, усаживаясь рядом с женщиной.

— Ты же их знаешь, — пожала она плечами с обреченным видом, — им только повод подай. А то, как ты пожираешь глазами эту Войт и нелогично себя ведешь, более чем достаточный повод.

— Ты снова за свое? — насупился мужчина, складывая на груди мощные руки. — Что же такого нелогичного в моем поведении?

Да-да, он и сам был в курсе, но с какой такой радости это должно занимать так окружающих? Им больше делать нечего? Мало ему борьбы с собственным странным психическим отклонением, так еще и трать теперь усилия на отслеживание того, чтобы не продемонстрировать чего лишнего друзьям.

— Тебе по порядку? — приподняла красивую бровь Илэш, пока два великовозрастных придурка, по ошибке зовущиеся драконьими ликторами, продолжили свое лишенное всякого смысла препирательство. — Сначала ты ее наказываешь за то, что вполне можно бы и спустить на тормозах. И тут черт с ним, понимаю, мы должны были им сразу дать понять, кто тут главный. Но потом ты с нее глаз не сводишь, уделяя внимания больше, чем всей остальной группе вместе взятой, даешь послабления в наказании, отменяешь физическое взыскание, а после — вот сюрприз — опять с чего-то бесишься и отправляешь в карцер без душа и еды, причем именно тогда, когда она показала себя лучшим дарованием в рукопашке. Очень интересный у тебя способ поощрять за рвение в учебе. Получается, Войт выложилась на тренировке на все сто с первого же раза и в чем-то виновата?

Виновата. Еще как виновата. Одним движением губ, зовущимся улыбкой, провинилась. Мимолетным проблеском чего-то, что и рассмотреть не успел, в вечно настороженно прищуренных глазах, которые на одно мгновение стали из свинцово-серых серебристо-голубыми, а ему от этого как по горлу саданули.

— Знаешь, тебе и правда стоит больше заниматься своими рекрутами, а не наблюдать за моими, Илэш, — пробурчал Крорр и снова стиснул зубы. К концу этого трижды клятого задания он их до корней себе сотрет.

— С моими — полный порядок, — беспечно пожала плечами Красная.

— Ой ли? Я, видимо, единственный, кто заметил, что с этим Мак-Грегором что-то не так? Тебе не кажется странным, что на него каждая женская особь, с которой он заговаривает, начинает восхищенными глазами смотреть и в рот ему заглядывает? И это при том, что рамка не засекла никакой врожденной магии.

— Каждая или твоя конкретная Войт? — ехидно усмехнулась ликторша.

— Не прекратишь — и я решу, что парнишка и на тебя заимел влияние, — огрызнулся Крорр.

— Не смеши. И, кстати, мне нисколько не кажется странным это, так умело тобой замеченное, чудодейственное влияние Мак-Грегора на девиц, учитывая его статью. — Похоже, Илэш на него даже слегка обиделась. — Он едва ли не с малолетства окучивал состоятельных дамочек, оказывая им услуги особенного свойства, Ро. Так что его навыки привлечения, обаяния и соблазнения отточены годами, несмотря на то, что ему всего двадцать два.

У Бронзового даже к горлу желчь от отвращения подступила. До чего же противна эта человеческая бесконечная похотливость. Женщины, использовавшие этого почти мальчишку для удовлетворения низменных потребностей, и сам юный засранец, опустившийся до банальной торговли своим телом ради денег. Нет, он ни в чем не намерен им уподобляться, поддаваясь вожделению, словно примитивное животное. И никакому воздействию Войт на его темную сторону не суждено сработать.

— Ерунда, у нас тут только убийцы, грабители и кто похуже в наличии, — засомневался Крорр. — Как сюда мог попасть обыкновенный жиголо?

— Смазливый малыш однажды решил отхватить кусочек пожирнее, но не потянул, — усмехнулась Илэш. — Задурил очень состоятельную и влиятельную дамочку, женился на ней, но после где-то прокололся. Она собиралась с ним развестись и лишить всей роскоши. В ответ он ее убил, инсценируя несчастный случай. Весьма неудачно инсценируя.

— Люди… — сказал, как выплюнул, Бронзовый. — Чем больше я о них узнаю, тем меньше они все поголовно вызывают у меня хоть какое-то сочувствие. Начинаю задаваться вопросом, стоят ли они вообще нашей защиты?

— Я давно уже смотрю на служение как на защиту нашего образа жизни и территорий, Ро. Люди — всего лишь сопутствующий фактор. Но, однако, не готова судить обо всех них категорично. Мы тоже совсем не одинаковы, — она указала глазами на продолжающих дурашливый спор Заара и Рилейфа.

Крорр хотел ей аргументированно возразить, что в их среде не распространены человеческие пороки. По большей части. Но пронзительный звук вызова магсвязи заставил их всех забыть о своих разговорах и повернуться к возникшей в воздухе посреди комнаты массивной фигуре. И тут же ликторы вскочили, вытягиваясь по струнке и почтительно склоняя головы.

— Мои приветствия, декурионы, — произнес немного искаженный расстоянием голос призрачного визитера.

Эффект эфемерности усиливался еще и тем, что одет мужчина был в белое, сам очень светлокожий, волосы давно и полностью поседели, не оставив ни единого волоска, указывающего на их прежний оттенок, а за спиной виднелись крылья цвета свежевыпавшего снега. Но стоило лишь взглянуть на резкие, почти грубые черты и столкнуться с тяжелым взглядом из-под густых, сурово сдвинутых бровей, и вся легкость и воздушность образа испарялась. Верховный мог находиться от них в сотнях километров, но его властное давящее присутствие было таким же очевидным, как будто он стоял рядом с ликторами.

— Благоденствия и легкости вашим крыльям, Верховный, — дружно пробормотали все, еще ниже склоняясь.

Для каждого ликтора Верховный был почти божеством, если бы они вообще верили в богов, по крайней мере, образцом для подражания, легендарным героем. Для Крорра особенно. С самого детства он мечтал стать хоть сколько-то похожим на этого мужчину. Вот у кого ни за что не возникло бы проблем с бунтом темной стороны и внутренних противоречий. Аура полнейшей безоговорочной уверенности окружала Верховного всегда, излучаясь в каждом взгляде, слове, движении, как сверкание преломленных солнечных лучей от идеально прозрачной скульптуры изо льда. Или из цельного куска алмаза.

— Данные первого сканирования, — без всяких предисловий скомандовал пришелец.

Молча и без лишней суеты ликторы по очереди прикладывали свои наручи к испещренному рунами камню-излучателю на столе. Белый мужчина полностью сосредоточился, глядя куда-то вверх, на невидимый для подчиненных экран, просматривая поступающие данные. Под конец он нахмурился сильнее.

— Ни одного проявления магии, — сказал он ровным голосом, но сверкнул почти прозрачными глазами на ликторов так, будто данное обстоятельство было их личным упущением.

— Всего третьи сутки после получения новобранцами Дара жизни, Верховный, — счел необходимым указать Бронзовый. — И все они демонстрируют неплохие результаты в повышении общих жизненных показателей, выносливости, регене…

— Подвергнуть их следующему Одариванию на седьмые сутки, — перебил его начальник, и все драконьи воины, не сговариваясь, шокированно вскинули головы.

— Семь дней между дарами? — не сдержавшись, воскликнула Илэш. — Но это же…

«Убийство чистой воды», — едва не продолжил Крорр.

— Разве не предполагалась четырехнедельная пауза для усвоения каждого Дара? — вместо этого сдержанно спросил он.

— Планы изменились, — отрезал Верховный. — На данный момент мы больше нуждаемся в небольшой команде из сильнейших, а не массе посредственностей, на возню с которыми потребуются месяцы.

— Но даже при первом Одаривании у нас были потери около десяти процентов рекрутов, а теперь…

— Я отдал приказ, декурион, — оборвал Бронзового Верховный. — Вы здесь на данный момент за старшего в вашей тесоре, но если у вас какие-то трудности с восприятием прямых приказов руководства, то я могу переложить эти полномочия на кого-то более понятливого и исполнительного. Подумайте об этом. На этом все. Жду ваших отчетов по факту.

Белоснежная фигура исчезла, оставив ликторов недоуменно переглядываться в комнате, воздух в которой вдруг стал ощущаться морозным.