ГЛАВА 27

Я устроилась на нижнем ярусе под своей койкой, на которой со времени прибытия в цитадель так и не случилось толком поспать, и, привалившись к стене, прикрыла глаза, ожидая скорой побудки. Но, видимо, все приключения и нагрузки последних дней сыграли свою роль, и я незаметно уснула. Пришла в себя, как вынырнула из какого-то иного измерения, наполненного всякими непривычными звуками-запахами-ощущениями, правда, тут же забыла их все, столкнувшись взглядом с нависающими надо мной Хильдой и Рамосом с голым торсом, и напряглась, готовясь к чему угодно. Какого черта нужно этим двоим стоять тут и пялиться на меня спящую? Что задумали?

— Ну звиздец, Войт, командир у нас, конечно, крутой мужик но, может, ему надо намекнуть как-то, что ты живой человек и тебе нормальный отдых нужен? — ворчливо осведомился бывший аспид. — Мы, реальные самцы, иногда забываем элементарные вещи, когда стоит аж до боли.

— Трепло ты реальное, а не самец, — толкнула его плечом волчица. — Тоже мне, нашел с кем себя равнять. С Крылатым. Но по поводу тебя он прав, подруга. Выглядишь поганенько. Ты точно бежать сегодня можешь?

На самом деле, чувствовала я себя намного лучше, чем, очевидно, выглядела.

— Предлагаешь попросить отгул? — огрызнулась я, оказываясь как не в своей тарелке из-за явного дружелюбия в их тоне и взглядах. С чего бы это вдруг?

— Нет, просто советую держаться в пустыне поближе к нам, Войт, — ответила Хильда, отходя и начиная обуваться. — Если что, мы тебя, так и быть, дотянем.

— Ну и зачем вам это? — не выдержав, спросила прямо.

— Не люди мы, что ли, — легкомысленно пожав плечами, Рамос тоже отправился заканчивать одеваться. Ему поддакнули несколько голосов из разных углов комнаты.

Судя по всему, в отношении ко мне кадетов я ошибалась, ну, по крайней мере, некоторых из них. А еще, похоже, начала сама собой формироваться некая довольно сплоченная команда, костяк внутри нашей группы, члены которого намерены, в случае чего, встать на защиту друг друга или поддержать. Основывался он на личных симпатиях или на расчете «я прикрою спину тебе сегодня, а ты мне завтра» — еще не понятно, но почему-то меня в него включили по умолчанию.

Бронзовый появился в дверном проеме спустя минут десять и, окинув меня быстрым изучающим взглядом, скомандовал общий подъем. Скоренько умывшись, мы порысили в столовую. Не присаживаясь, прямо на ходу, проглотили свой легкий завтрак и, по обыкновению, высыпали на площадь перед цитаделью. На построении, при погрузке в транспорт и во время полета я чувствовала на себе взгляд Мак-Грегора, но ни разу не поймала его смотрящим. Командир тоже, будто нарочно, держался подальше, каждый раз отворачиваясь, когда наши глаза случайно встречались. На обеде, лекции рождественского эльфа Заара об основных приемах выслеживания негуманоидных видов тварей, игра в «мы тебя в упор не замечаем» продолжилась. Тощий даже уселся впереди меня на пару рядов и ни одного раза не обернулся, хотя более чем активно осенял неестественным обаянием кадеток, среди которых втиснул свою хитрую задницу. Крорр прошагал в конец аудитории, и, чтобы увидеть его, мне пришлось бы вертеться, чего делать я не собиралась. Даже ощутила себя несколько позабавленной. Надо же, какая изменчивая штука жизнь. Вчера центром нежеланного внимания с двух сторон была, а сегодня окружена полным игнором. У обоих мужчин одновременно и внезапно вырубился интерес ко мне, словно кто-то кнопку переключил? Или я не одна такая продуманная, и они теперь тоже выжидают и наблюдают за тем, что со мной станет в результате их кровавых манипуляций? Черт с ними, но это не значит, что я не намереваюсь наслаждаться иллюзией покоя, дарованной мне отсутствием их пристального интереса. Ведь кто знает, как все дальше пойдет, вдруг попрет такая жара, что о подобной передышке только мечтать буду.

День закончился в уже заведенном режиме: отработали рукопашку, потаскали железо, потом душ, ужин и отбой. Никаких провокаций при помывке, подколок и похотливых взглядов от псевдо-Итана в мою сторону. Впрочем, и на других девушек он тоже не пялился и не заигрывал, не то чтобы я прямо наблюдала. Приглашения на особый ужин не получила, на что Картер пыталась вякнуть нечто презрительно-торжествующее, но хватило одного взгляда, чтобы она прикусила язык.

Вытянувшись на койке, пристально наблюдала за устраивавшимися поудобнее одногруппниками и вслушивалась, как один за другим они начинали равномерно сопеть и похрапывать. И только когда все затихли, закрыла глаза сама. И почти сразу будто провалилась из собственного тела в совсем иное.

Мгновенно дух перехватило, от того с какой сумасшедшей скоростью на меня неслась покрытая густыми зарослями земля. Из груди рванулся вопль, вот только не сразу и поймешь, ужаса или ликования. Тугие воздушные струи омывали тело, как воды бушующего горного ручья, требовательно нашептывая распахнуть крылья, но я тянула и тянула до последнего. Сейчас-сейчас-сейчас, еще один сладкий миг свободного падения… и вот, пора. С шелестом и гулким хлопком огромные кожистые опахала распахнулись, вздергивая меня на восходящем потоке в считанных метрах от способной убить твердой поверхности, и из раскидистого кустарника прямо подо мной в ужасе выскочила и понеслась прочь косуля. Живая, пахнущая звериным мускусом и страхом, который взывал к всегда готовому атаковать хищнику во мне, как и ее заполошное сердцебиение, что я слышала еще какое-то время даже сквозь шум ее побега. Если бы хотела схватить ее жуткими когтями-крючьями, украшавшими мои лапы, то с легкостью это сделала бы. Или запросто снесла бы увенчанную аккуратными рожками голову, дернув крылом под нужным углом, и все вокруг заполнил бы густой, великолепный запах свежей крови. Но я не была голодна, я просто играла, наслаждалась удивительными возможностями этого тела, в котором мне было едва ли не комфортнее, чем в своем прежнем. У-у-ух, у-у-ух, у-у-ух, вот как звучали мои крылья, поднимая меня снова ввысь. Изогнув гибкую шею, я беспорядочно кувыркалась на лету, осматривая себя, любуясь. Поджарое, вытянутое, идеально послушное тело, состоявшее из одних длинных совершенных мышц. Шкура-броня из миллионов разнокалиберных, вспыхивавших изумрудными искрами на солнце чешуек. Хорош-ш-ш-ша-а-а. Чудо как хорош-ш-ш-ша-а-а. Дикая, интенсивно зеленая свободная мощь на фоне прозрачной небесной голубизны. Вверх стрелою, вниз смертоносным стремительным камнем, вращаясь вокруг своей оси с умопомрачительной скоростью или мягко планируя, застыв почти неподвижно, поймав рвущуюся ввысь теплую воздушную реку… Я все могу. Могу. Для меня нет ничего невозможного, нет запретов и пределов.

И вдруг острая, крушащая кости боль. Тело сжалось, с невыносимой мукой теряя совершенные очертания, зелень способной выдержать почти любой удар чешуи сменилась мягкой, жалкой в своей незащищенности человеческой кожей. Сильные крылья повисли плетьми, делаясь чужими, инородно пришитыми кусками бесполезной плоти, и теперь я не пикировала больше, а просто падала, слабая, лишенная всего и сразу, крича до рези в горле от отчаяния и отрицания этой невосполнимой потери…

— Летти. Летти, — Чья-то рука на моем плече трясла, причиняя еще больше мучений, и я не думала, а среагировала сразу — бросившись вперед и обхватив еще вслепую пальцами горло, сжала. И проснулась окончательно, рухнув с высоты на что-то мягкое, хрипящее.

— Да отпусти Хильду, чокнутая, — Узнала голос Рамоса, пытавшегося провести удушающий захват сзади и стянуть с волчицы.

Ускользнула от него, сама отпустила Хильду и откатилась по прохладному полу, чтобы вскочить и судорожно оглядеться, приходя полностью в себя и вычисляя еще желающих схватить меня. Но таких не было. Бывшая наци кашляла, аспид помогал ей сесть, успокаивающе похлопывая по спине, несколько парней сонно лупали на меня глазами со своих коек, Картер ворчала что-то презрительное и гадкое, переворачиваясь на другой бок. Не было никаких агрессоров.

— Черта с два я еще подойду к тебе, когда в следующий раз будешь стонать от своих кошмаров, Войт, — сипло упрекнула девушка с пола и оперлась о Рамоса, чтобы встать. — Так и знай, стану швырять в тебя ботинками издалека.

— Сама ду… неумная, — пробормотал ей аспид, но, несмотря на сердитый тон, мне слышались нотки озабоченности и даже… нежности в его голосе. Они почему-то резали мои воспаленные нервы чем-то очень напоминающим тоску. — Разве тебе никто никогда не говорил, что нельзя просто так будить людей, когда их так крючит во сне? Тем более таких, как она, кто сначала мочит, а потом разбирается.

— Простите, — неожиданно даже для себя самой извинилась, и обессиленно опустилась на корточки.

Каждый мускул трясся в изнеможении, вся кожа была в поту, кости, которые в принципе не могут болеть, однако же, выли в медленной агонии, будто все еще продолжали ломаться и выкручиваться в продолжение сна. Мне стало опять плохо до невозможности, но я, не сказав никому ни слова, еле дотащила себя до постели и упала, закрыв глаза и молясь, чтобы к утру все прошло, как и бывало со мной в последнее время. Видимо, понимая, что собеседник я сейчас хреновый, никто из кадетов и не пробовал заговорить со мной. Но молитва не сработала. Когда спустя несколько слишком долгих часов Крорр объявил подъем, я чувствовала себя по-прежнему разбитой, словно меня разобрали на части, но никак не собрали в сколько-нибудь пригодном для нормального функционирования порядке.

На построении перед погрузкой мне даже почудилось, что в зеленых глазах Бронзового мелькнуло нечто похожее на чувство вины и он готов подойти ко мне, но Илэш встала перед ним, загораживая вид, и что-то тихо сказала. Челюсть командира напряглась, и он остался на месте, сразу отвернувшись от меня.

Вывалившись из транспорта, я выбрала совсем не быстрый темп бега, но большего из себя просто была не в состоянии выжать. Как ни странно, мотанувшие поначалу вперед Хильда, Рамос, мой недавний чернокожий спарринг-партнер и еще парочка парней притормозили, позволяя себя догнать, и взяли меня в кольцо, многозначительно переглядываясь между собой. В первый момент это вызвало вспышку раздражения — знать, что кто-то настолько четко видит мою слабость, злило. Но потом я невольно прониклась чем-то весьма смахивающим на благодарность. Совсем напрасно.

Как только вся толпа кадетов умчалась на достаточно большое расстояние от нас, волчица приблизилась, оказываясь почти плечом к плечу со мной.

— Слушай, Войт, у нас к тебе разговор, — тихо произнесла она, и я сразу же напряглась, окинула всех быстрым взглядом, пытаясь вычислить намерения.

— Ну.

— Какие у тебя планы на будущее? — спросила она, пытливо и настороженно вглядываясь мне в лицо. — В смысле, ты же не собираешься действительно долго торчать здесь?

Это еще что за прощупывания?

— А где мне, по-твоему, торчать?

— Где угодно, — пожала плечами Хильда. — На свободе.

— Хм… — Я решила никак не комментировать, а просто выждать, когда ей надоест и она сама откроется.

— Ты меня не понимаешь или игнорируешь? — прошипела наци.

— Зависит от того, что ты намерена сказать дальше.

— Да все ты понимаешь, — вмешался Рамос. — Мы планируем свалить отсюда к хренам и хотим знать, ты с нами или нет?

— Свалить? — усмехнулась я. — А о том, что магический договор подписали, случайно не подзабыли, детки?

— Ничего мы не забыли, — мотнул головой аспид. — Мы, короче… подумали, что с этим делом ты всем нам могла бы помочь.

Я даже с шага сбилась от разочарования. А ты дура, Летти, и правда возомнила, что ребятки рядышком вьются, проникшись чисто человеческой симпатией и сочувствием? Ха-ха. Забыла, где ты и кто вокруг тебя?

— И чем же это я могу быть вам полезной? — цинично скривив губы, зыркнула на них. — И с какого такого перепуга вообще должна хотеть помогать? Не подумали, что запросто могу сейчас взять и вломить вас?

— Ты за базаром-то следи… — зарычал чернокожий.

— Тихо, Илай, — оборвал его Рамос. — Она нас дразнит просто. Войт не из тех, кто стучит.

Ой, вот такие все проницательные, суки расчетливые.

— Летти, просто мы подумали… ну ты же с командиром… это самое, — едва не заикаясь, зачастила Хильда. — Ну и могла бы… разведать. Вдруг это ярмо магическое снять как-то можно? Что нас тут ждет? Перспектива почетно сдохнуть, сражаясь с каким-нибудь монстром, в том случае, если мы все эти их сраные садистские Дары переживем. Это же нам всем нужно, наш долбаный шанс.

— Ваш шанс, ради которого мне предстоит быть паинькой и ноги перед Крылатым раздвигать, одновременно ведя постельные беседы на заданную тему? — не сдержавшись, уже вызверилась я, и все дружно от меня шарахнулись.

— Тише вы, — шикнул на нас один из бегущих чуть позади парней.

— Ты же все равно с ним трешься, — огрызнулся Илай, не глядя, однако, мне в глаза. — Какая тебе разница? Хочешь сказать, что так же, как мы, не хочешь свалить отсюда?

— Я хочу. Но не собираюсь делать это, используя чужое тело и достоинство, как разменную монету, — ткнула я в него пальцем.

— Это все фуфло и тупые пафосные слова, — не менее агрессивно оскалился он в ответ. — Когда речь идет о свободе, то можно кое-чем и пожертвовать. Небось, не сотрется у тебя там.

— Ты охренел, — вмешалась волчица. — За края-то не заходи, придурок.

— Пошел ты, мразь. Чужим-то жертвовать — оно всегда не трудно, да? — остановилась я, демонстративно показывая им убраться от меня к чертовой матери. — Если ради великой цели ничего тебе не жалко, то пойди и отсоси Крылатому или задницу свою предложи. Большой мальчик — немного потерпишь ради всех.

— Летти, я понимаю, что наше предложение выглядит гадко… — начала Хильда.

— О, да неужели? Эй, Рамос, как смотришь на то, чтобы это она пошла и предложила себя в качестве постельной принадлежности, а?

Аспид открыл рот, но тут же захлопнул его, отвернувшись.

— Я бы пошла, — шепотом «выкрикнула» девушка, краснея до пунцового цвета. — Но хочет-то он только тебя. Каждый не слепой вокруг видит, что командир тебя глазами заживо жрет. Летти, пожалуйста, подумай. Это действительно шанс.

Мне вдруг стало еще поганей, чем до этого, мышцы обмякли, нутро свело болью, силы будто совсем иссякли. Захотелось упасть, на хрен, в этот песок лицом и позволить себе сдохнуть. Что за скотский мир, разве за жизнь в нем стоит цепляться?

— Не смей звать меня по имени, — зарычала я, задыхаясь. — Я вам не подстилка, которую вы все можете использовать в своих целях. И не приближайся ко мне. Вы все. Пошли отсюда на хер.

Но никто и не подумал уходить. Наоборот, Рамос бочком подобрался ко мне и, схватив за руку, закинул себе на плечо.

— Никто тебя шлюхой и не считает, — досадливо возразил Илай. — Рот кто открыл бы — я ему пасть порву.

— Я тебе сейчас вмажу, сдохнешь, — пригрозила аспиду, на самом деле чувствуя, что это пустая угроза.

— Ага, вмажешь, — пробормотал он, и потащил вперед. — Потом. Короче, давайте пока закроем тему эту. У Войт свои мозги есть, и ей решать, как поступить. Не нам ей указывать — тут ее правда. Просто держи в голове, Крушительница, если надумаешь лыжи навострить на свободу, то знаешь, кого взять в подельники.