ГЛАВА 28

Около получаса Рамос практически волок меня в сторону цитадели, в сопровождении «почетного» караула из так желающих использовать меня в прикладных целях одногруппников. Хоть внутри и клокотало возмущение, но сил это нисколько не прибавляло, так что, сцепив зубы, я терпела непосредственную близость людей, которых по своей воле к себе ни за что не подпустила бы. Но прямо сейчас, судя по всему, без их помощи мне было не обойтись. Какой-то чертов парадокс. Мне отвратительна мысль о том, как они желают использовать меня, но вынужденно для начала это делаю сама. И к каким выводам этот жизненный урок меня должен привести? Что не все черное или белое и компромиссы, сделки с совестью и укрощение радикальных принципов не всегда есть зло? Не хочу пока думать об этом.

— На вид ты одни жилы и кости, Войт, вот чего же тяжелая такая? — явно желая хоть как-то разрядить тяжелое молчание между нами, спросил Рамос, ухмыляясь.

— Это все ее сиськи, — раздался впереди ехидный голос Мак-Грегора. — Чистое золото же, а оно легким не бывает.

Вскинув повисшую от общей слабости голову, я увидела этого язвительного змееныша. Он стоял, заложив руки за спину, со скучающим видом покачиваясь на вершине дюны с пятки на носок.

— Тебе чего? — недружелюбно нахмурился на него Илай.

— Мне бы девушку поносить, — ухмыльнулся Тощий, поглядев сначала на место, где наши с Рамосом тела соприкасались, а после прямо мне в лицо, будто вокруг больше никого не было, и вот в глазах его веселья не наблюдалось. Скорее, нечто темное и интенсивное.

— Отваливай, сами справимся, — огрызнулся чернокожий громила.

— Да ладно, не нужно быть такими жадинами, парни, — оскалился Мак-Грегор вроде бы в открытой улыбке, только от нее что-то по коже промчался отчетливый холодок. — Поносили — дайте поносить другому.

— Слушай, Киан… — начала Хильда, выступив чуть вперед, но он оборвал ее, сказав вкрадчиво, но с отлично читаемыми нотками окончательности:

— Я. Настаиваю.

Ах, вот как тебя зовут, ловкач-насмешник. Или точнее будет сказать — это официальная версия имени? Что-то мне подсказывает, поменяется оно еще не раз и до реального не факт, что есть возможность когда-то добраться.

— Войт? — вопросительно глянул на меня Рамос, и у наглого вымогателя едва заметно дернулся правый глаз. Вид у аспида, как ни странно, был такой, будто он всерьез готов был бодаться с Тощим, откажись сейчас я от его добровольно-принудительного предложения.

В действительности, мне хотелось лучше удавить Мак-Грегора, нежели принимать от него помощь, особенно включающую непосредственный наш физический контакт, но это как раз удачный случай попытаться хоть что-то из него вытянуть. Надежды с его изворотливостью маловато, ну а вдруг.

Освободившись от поддержки Рамоса, я посмотрела в небо, выискивая там парящих, как правило, ликторов, и только после этого, пробормотав «с ним пойду», поковыляла в сторону Мак-Грегора. Он, конечно же, проследил за направлением моего взгляда, и его ехидная ухмылка теперь казалась больше гневной, наглые карие зенки прищурились, а на виске вздулась обычно невидимая пульсирующая вена. Понятия не имею отчего, но почему-то мне это понравилось, на нехорошем, злорадном уровне, само собой.

— Войт, ты уверена? — спросил Илай и дернул головой, указывая снова в небо.

— Девушке не обязательно быть уверенной, дружок, главное, чтобы таким был мужик, — Не дав и рта раскрыть, Мак-Грегор подгреб меня вплотную к себе. — И, кстати, посторонние нам на свидании не нужны. Имейте совесть, оставьте две влюбленные души наедине.

— У нас не свидание, — раздраженно процедила я, а остальные зафыркали и закатили глаза, но послушно двинулись вперед. И только Илай еще больше помрачнел, оставаясь на месте.

— Войт, я на твоем месте на этого жеребчика не ставил бы, — проворчал он.

— Ты не на моем месте, — прервала я очередную готовую сорваться колкость Тощего, двинув ему локтем в живот. — И я ставлю только на себя.

— Ну и хрен с тобой, — сплюнул парень и зашагал за командой. — Бабы — дуры. Все дела, которые с вами можно иметь, находятся у вас между ног. В остальном — одни проблемы.

— Фу, как грубо и ограниченно, — скривил физиономию Мак-Грегор. — У женщин еще и рот есть… в смысле, среди них попадаются неплохие собеседники. Правда, детка?

— Правда, малыш, — ответила в тон ему. — Ну так что, поговорим?

Естественно, ему тут же что-то срочно понадобилось в рюкзаке, куда он углубился с чрезвычайно деловитым видом.

— Знаешь, если парень хочет от девушки только разговоров, это свидетельствует о том, что она его не привлекает в другом плане, а это обидно. А я ни в коем случае не хочу тебя обижать, дорогая.

— Тогда очень удачно, что я не обидчивая, — отбила я, продолжая сверлить его глазами.

Удивительное дело, мои дурнота и слабость потихоньку начали отступать, словно близкое присутствие этой хитрой сволочи оказывало лечебный эффект.

— И все же я не готов рисковать нашими отношениями по пустякам, — продолжил представление паяц.

— Нет отношений — нет риска, — не уступила я. — Киан, значит?

— Попить не хочешь? — протянул он мне свою флягу.

— Предпочитаю все свое. — Полезла теперь я в рюкзак. — Так хоть точно не получишь чужих телесных жидкостей, случайно или нарочно.

— О, нет, — театрально закатил глаза Мак-Грегор и, цапнув меня за талию, рывком потащил вперед, отчего я облилась. — Судьба не может повернуться ко мне за… быть такой жестокой. Моя возлюбленная испытывает отвращение к обмену телесными жидкостями, о горе мне. Весь мой потенциал окажется нерастраченным, и увяну я во цвете лет.

— Знаешь, пожалуй, согласиться идти с тобой было ошибкой.

— Притираться к этому несимпатичному латиносу было твоей сегодняшней ошибкой, — огрызнулся Киан.

— Отчего же он несимпатичный? Очень даже ничего. Кожа такая гладкая и оттенок приятный и пахнет…

— Пахнет он вонючим потным козлом, который так и напрашивается на ампутацию конечностей в условиях полевой антисанитарии, — голос его буквально завибрировал, отдавая во мне необычным эхо. — Всех пяти причем.

— В таком случае от тебя несет коварным изворотливым мудаком, который считает, что все вокруг, а особенно почему-то я, существуют только для того, чтобы послушно исполнять роль пешек в твоей идиотской игре, — невозмутимо пожала я плечами.

— Ошибочка, Летти. Особенно почему-то ты как раз для меня не пешка.

— А кто?

— Сначала — отвлекающий фактор и помеха. Сейчас… — пауза теперь была совсем не для пущего драматического эффекта, — другое.

— Другое? Что это значит?

— Я еще над этим размышляю.

— Со мной не хочешь поделиться размышлениями?

— Нет.

Даже ни капли не удивлена.

— И после этого не пешка? — презрительно усмехнулась я.

— Нет, — буркнул он, нахмурившись.

— Хорошо, тогда поведай мне, в чем смысл всей игры. Скажи, что ты вообще ты тут делаешь.

— Не могу.

— Тогда, может, кто ты на самом деле? — Я бы засмеялась, если бы не хотела так сильно убить его прямо сейчас.

— Киан Мак-Грегор, двадцать два года, осужден по статье…

— Пошел ты на хрен, — отмахнулась больше устало, чем злобно и, оттолкнув его руку, пошла вперед.

— Сожалею, детка. Для тебя готов на многое, но я натурал до мозга костей, — пробухтел он, догоняя меня.

— Жаль, что в это «многое» не входит даже пять минут откровенной и хоть сколько-то информативной беседы.

— А вот это уже прямой поклеп, — обиженно выпятил Киан пухлые губы, снова прихватывая меня за талию. — Я с тобой откровенней некуда. Можно сказать, душу выворачиваю, признаюсь во всех, даже самых непристойных, желаниях.

— То есть пристойных у тебя в принципе нет? — Я отпихнула его загребущую конечность, потом еще раз, но она все время возвращалась обратно, будто была бумерангом.

— Ну извини, каков объект желаний, такого они и свойства.

— И я должна поверить, что ты отираешься рядом и пытаешься вывести меня из себя при любой возможности просто потому, что так очарован моей красотой неземной? — прекратив эти детсадовские пихания, я посмотрела вверх. Киан дернул меня за косу, наказывая за это. Я двинула ему локтем.

— Пытаются только слабаки и неудачники, дорогая, я добиваюсь устойчивого результата во всем что делаю, — ворчливо ответил он, потирая пресс однозначно чисто для вида. — А что касается «просто»… ты разве не слышала утверждение, что как раз самые простые объяснения событий и являются самыми верными?

— Как по мне, это не твой случай.

— Почему? Разве так сложно поверить, что я и правда увлекся тобой, хоть и не особенно рад этому. — Ни капли не доверяя отсутствию насмешливости в его словах, я искоса всматривалась в его лицо, но пробиться через мину невозмутимой серьезности, которую он мне демонстрировал, не могла. — И по поводу красоты. Ты не можешь отрицать, что внешне очень привлекательна, к лицемерию вроде не склонна. Другой вопрос, что тебя бесит, когда ничего кроме внешности не видят, и твоя агрессия — этому подтверждение. Большинству мужиков даже самая красивая женщина на хрен не сдалась, если у нее дико скверный характер. Все очарование как рукой снимает. Это не мой вариант, Летти. Чем больше ты скалишься на меня, тем сильнее заводишь.

Сколько тебе там лет, говоришь, по официальным данным? Очень правдоподобно.

— Прекрасно, теперь я знаю, что мне достаточно начать вести себя мило, чтобы избавиться от твоей назойливости, — злорадно ухмыльнулась, отпивая из фляги.

— Войт, ты имеешь хоть примерное представление, что включает в себя понятие «быть милой»? — закатил он наглые зенки.

— Надо же, какого ты высокого мнения о моих умственных способностях.

— Ум и темперамент — разные вещи.

А вот хренушки я тебе позволю втянуть меня опять в дурацкую перепалку ни о чем.

— Да пофиг, — отмахнулась небрежно. — Ладно, сделаем допущение, что определенные эмоции и желания я в тебе действительно вызываю.

— Абсолютно верное допущение…

— Но это никак не проясняет того, что ты тут делаешь и какое к этому имеют отношение все кровавые манипуляции.

— Вообще никакого, — пожал Киан плечами, возвращаясь к легкомысленному тону.

— Опять?

— Не опять. Я же сказал — все просто. Мухи отдельно, котлеты отдельно.

— Пояснения будут? — прищурилась, спрашивая без особой надежды.

— Не теперь уж точно.

Прекрасно. Кажется, кое-кто не в курсе такой народной мудрости, как «дорога ложка к обеду». На кой мне знание потом, скорее всего, уже по факту свершения им задуманного?

— Ну и черт с тобой. В сущности, мне практически наплевать на то, зачем ты тут. А как насчет свободы, о которой ты мне нашептал тогда? Ты знаешь, как избавиться от магии ликторского договора?

— Естественно. Нужно всего лишь измениться. Стать кем-то иным, не тем, с кем он был заключен.

Сказано это было так, точно это элементарная и абсолютно очевидная вещь, к тому же легко и всем доступная. Однако уши я тут же навострила.

— Значит ли это, что сами их Дары и есть способ освободиться?

— Пф-ф-ф, — Мак-Грегор умудрился красноречиво фыркнуть и скривиться одновременно. — Ничего подобного. Эти Дары… просто чертовы магические стероиды и ничего больше. Все что они могут — это вытащить наружу собственный потенциал и сделать его доступным для использования в их целях. Только в их, Летти, и никогда в ваших.

— А сейчас ты мне намекнешь, что на самом деле ты герой, который пришел всех нас от этого спасти?

— Зачем мне вообще кого-то хотеть тут спасать? Кроме тебя.

Да и то, видимо, совершенно не по плану. Нечто вроде внезапно возникшего обстоятельства, которое он обыгрывает прямо по ходу пьесы.

— Я вот сомневаюсь, что мое представление о спасении совпадает с твоим. Как и понятие свободы соответствует тому, о чем думаю я.

— Я собираюсь забрать тебя отсюда, когда придет время. Какие уж тут разночтения?

— Забрать? Или все же освободить?

— Ты цепляешься к словам. — Легкое раздражение, скользнувшее в голосе, было слишком уж красноречивым и заставило тут же ощетиниться.

— Черта с два. Как насчет того, если я внезапно не захочу отсюда уходить? Вдруг мне тут нравится?

— Это брехня. Я знаю, чего ты хочешь.

Да неужели? Ну гребаный ясновидящий, ничего не скажешь.

— Прямо сейчас я могу хотеть пойти и поведать Крорру обо всех твоих откровениях, например. — Чтобы хоть как-то укротить желание вломить придурку, я перешла на бег.

— Вынужден повториться, дорогая: я знаю, чего ты хочешь. — Сразу же подстроился он под мой темп. — Но даже если ты из чистого упрямства решишь поделиться чем-то с Крылатым, это ничего не изменит конкретно для тебя. Разрушит мои другие планы, да. Но и все на этом.

— Забавно, значит, все, что мне, по-твоему, нужно делать, это сложить лапки и сидеть в ожидании, когда ты весь такой важный и серьезный завершишь свои дела, а потом заберешь меня не пойми куда?

— Замечательный план. Добавлю от себя: соблюдение целомудренной дистанции с любым членоносителем всячески приветствуется.

Наглость просто феноменальная. Но если это действительно проездной на волю? Ага, или прямая дорога в западню иного характера.

Мрачно нависающая над пустыней цитадель появилась на горизонте, как только мы перевалили через очередную дюну, и даже с такого расстояния я разглядела фигуру Бронзового, стоявшего на входе. Прибавила скорости, стремясь создать между мной и Кианом дистанцию, а еще не считая нужным что-то еще отвечать сейчас. Он ясно дал понять, что мое мнение не имеет значения. Но мой жизненный опыт подсказывал, что чрезмерная самоуверенность чаще всего заканчивается крушением самых амбициозных планов. Так что курс прежний, Летти. Ждем и думаем.