ГЛАВА 31

По установившемуся обыкновению, наша бронзовая группа шла первой. Вот только особого энтузиазма ни у кого не наблюдалось.

— Надеюсь, без гребаного забора костного мозга как-нибудь обойдется, — прошипел здоровенный Илай. — И вообще без всяких там иголок. Я их жуть как не люблю.

— Как будто есть иголки, способные пробить твою слоновью шкуру, — буркнул Рамос, провожая взглядом поднимавшуюся по аппарели Хильду. — И костный мозг не берут просто так, только когда он кому-то там нужен для лечения вроде. А кому может сгодиться твой?

— Ты медик? — огрызнулся Илай. — Вот и не умничай.

— В тебя на улицах ножом разве ни разу не тыкали? — осведомилась я. — Чего ты так из-за иголок-то трясешься?

— Много ты в этом понимаешь, Крушительница. Одно дело — драка, а другое — сидеть и позволять в себя чем-то тыкать.

— А я слыхала, есть мужики, которые любят, когда в них тыкают, — поддернула его я.

— Да пошла ты…

— Разговоры в строю, — рыкнул Крорр, и мы заткнулись. Дурацкое препирательство хоть немного разряжало тяжелую атмосферу безмолвного ожидания. Стоять же просто истуканом, варясь в своих мыслях, — то еще удовольствие. Впрочем, до нашего удобства и удовольствия тут никому дела нет.

Все, кроме меня, вздохнули с облегчением, когда Хильда вышла наружу на своих ногах, не истекающая кровью и даже с бледной, но, однако, улыбкой на лице. Бронзовый жестом велел ей убираться в казарму, не возвращаться в строй. Остальные так же входили и выходили одинаково быстро, с выражением облегчения на лице, а вот мое напряжение взвинчивалось все выше. Что, если эти загадочные тесты выявят манипуляции с кровью, которым я подверглась совсем недавно? Насколько это возможно? И случись такое, станут ли допрашивать, или и так все будет как на ладони? Что окажется выигрышнее: признаться сразу или молчать до последнего? Держать рот закрытым всегда было моей тактикой, но вдруг сейчас это не вариант?

Рамос пошел внутрь полупрозрачного корабля, следующая я. Крорр встал спиной ко мне, на шаг впереди, загораживая широкой спиной вид и неотрывно глядя внутрь транспорта. Спустя минуту к нему подошла Илэш.

— Войт, как там поживает твоя память? — тихо и вкрадчиво спросила она, и Бронзовый резко повернул в ее сторону голову, а его крылья нервно дернулись.

— Декурион Илэш, — так же тихо, но угрожающе произнес он.

— Спасибо за беспокойство, но она в прежнем состоянии, — ответила я Красной.

— Войт, молчи, — сверкнул на меня глазами Крорр. — Илэш, я сам во всем разберусь. Своими кадетами займись. В любом случае никого из вас это не касается.

— Но…

— Я сказал — разберусь. Все, — отрезал Крылатый.

Пожав плечами, ликторша ушла куда сказали, одарив меня напоследок предупреждающим взглядом.

На борт я поднималась, следуя по пятам за командиром. Пройдя по неширокому коридору, мы очутились в круглом помещении, стены металлические, потолок — стеклянный купол. У противоположной от входа стены — устрашающего вида вмонтированное в пол кресло из блестящей стали с широкими зажимами-фиксаторами для рук и ног и таким же обручем для головы. К этому монстростулу была подведена куча проводов, сверху свисали еще всякие не внушавшие приятных ассоциаций штуки. Сам Снеговик стоял перед парящим в воздухе экраном и явно просматривал данные, а позади него обнаружилось нечто, после чего вид жуткого кресла показался далеко не самым плохим. Настоящий сверкающий хирургический стол, все с теми же широкими железными полосами-фиксаторами для конечностей и головы, плюс еще несколько, очевидно, для груди, талии, бедер и кучей направленных на него круглых, выключенных сейчас ламп. Вроде и ничего такого, если допустить, что это передвижной медицинский пункт, но в глаза мне бросились узкие желоба по краям полотна стола и еще один на полу, ведущий к сливному отверстию в полу. К горлу, не понятно почему, подступила тошнота. Картинка, что на этом месте кого-то, привязанного и беспомощного, кромсают так, что кровь льется ручьем, заставила содрогнуться. Да чушь ведь. Нормально тут все выглядит, не так уж я много видела операционных пунктов, чтобы выдумывать не пойми что. Может, тут оказывают помощь в экстренных условиях, скажем, пострадавшим в боях, а фиксаторы нужны, чтобы не бились в конвульсиях. Я что, доктор, чтобы хоть что-то в этом понимать?

— В кресло, — даже не взглянув на меня, приказал Белый.

— Верховный Рахбрун, разрешите обратиться, прежде чем начнете осмотр кадета Войт, — громкий голос Крорра отразился от стен странного помещения, став похожим на гул.

— Я не вызывал вас, декурион Крорр, — ответил Белый, окинув командира всего одним незаинтересованным взглядом. Нарочито незаинтересованным, я это точно уловила.

— Я настаиваю, — упрямо вздернул подбородок Бронзовый выше.

— Вы уверены, что данный разговор стоит моего времени? — Вот теперь Верховный говнюк развернулся и уставился. Не на Крорра, а на меня, и от этого его внимания захотелось обратиться в дым и улетучиться отсюда.

— Я уверен, что данный разговор должен состояться, — отрывисто ответил ликтор.

— Вон, — гавкнул мне Белый, и едва я вышла из круглой комнаты, толстая дверь с шипением скользнула и отрезала меня от них.

Кроме команды просто покинуть помещение ничего не последовало, так что я осталась в коридоре и, не особо заморачиваясь, тут же прижалась ухом к металлу двери. Но черта с два я что-то услышала. То есть некая вибрация шла, указывая на то, что за перегородкой идет разговор, причем, похоже, на повышенных тонах, но разобрать ничего было невозможно. Однако я продолжала попытки подслушать, косясь при этом в сторону выхода, опасаясь, чтобы меня не засекли за этим делом. С другой стороны, о наших манерах и порядочности тут уже имелось особое мнение, так что вряд ли можно ожидать от меня иного поведения, тем более, когда это напрямую касалось моей судьбы. Вот интересно, подобная идеальная звукоизоляция в этом кабинете Верховного вивисек… ликтора — вещь случайная, или специально так устроено?

Со стороны входа раздался какой-то резкий окрик, очевидно, у кого-то из кадетов сдали нервишки от ожидания, и Крылатые занялись воспитанием. Покосившись еще раз в сторону входа, я заметила, что снаружи заметно потемнело, будто собиралась сильная гроза, превращая и так уже клонящийся к вечеру день в густые сумерки. Выкрики повторились, смешиваясь с шумом от резких завываний ветра. Неужели действительно гроза?

Бум. Что-то грохнуло в крышу воздушного судна, заставив меня аж подпрыгнуть на месте. Криков снаружи заметно прибавилось, и теперь я могла различить голоса ликторов, приказывавшие кадетам немедленно убираться в цитадель, чьи-то вопли боли, и сверху еще пару раз бумкнуло. Блин, если это градины, то они должны быть размером как минимум с яблоко, чтобы вот так грохотать. Я, уже окончательно поддавшись любопытству, собралась пойти к выходу, как вдруг дверь в медотсек отъехала, являя Крорра и Белого.

— Войт, оставайся на месте, — приказал Бронзовый, проносясь мимо меня, на ходу начиная открывать крылья и извлекая из ножен один из своих длинных мечей. Белый следовал за ним, делая тоже самое. Они там с тучами, что ли, биться собрались?

Решив, что пару шагов вправо-влево не преступление, вошла в круглый кабинет, чтобы хоть сквозь прозрачный потолок увидеть, что творится снаружи, и тут же шарахнулась, инстинктивно накрывая голову руками, потому что прямо надо мной в стекло врезался камень с кулак величиной и с противным скрежетом скользнул по покатому куполу вниз. Я только успела убрать руку от лица, как все повторилось, но теперь кусок серой породы был еще больше. А вслед за этим началась настоящая ковровая бомбардировка. Камни сыпались адовым ливнем из черной огромной тучи, колыхающейся, словно живое титанических размеров существо, периодически выбрасывающее длинные щупальца в стороны, где они исчезали из моего поля зрения. Стекло наверху уже превратилось в сплошную сеть из трещин, мешая разглядывать все, но мне удалось-таки понять, что происходит, когда одна из «конечностей» черного воздушного монстра стремительно выстрелила в сторону корабля Верховного и я разглядела сотни больших птиц, напоминающих воронов-переростков, чье полуночного цвета оперение отблескивало в закатных лучах как жидкий металл. Они с безумной скоростью пикировали вниз, где-то в сотне метров над землей вдруг отпускали зажатые в цепких лапах камни, и тут же, распахивая крылья метра два с лишним в размахе, ловко виляли в сторону, уступая место летящим позади. Это была самая настоящая, идеально организованная атака неимоверного скопища долбаных птиц — никаких сомнений. Неужто вот оно, реальное нападение тварей из Зараженных земель, подтверждающее, что животные там обладают хоть и примитивным, но разумом? От понимания я даже зависла на пару секунд, но новая волна каменного града быстро привела меня в чувство. Стеклянному куполу явно наступал трандец, так что стоять тут, разинув рот, не умно. Похоже, Верховный и его летающая жоповозка премиум-класса являлись основной мишенью взбешенных птичек. Да-а-а, мужика-то, видимо, находят «приятным во всех отношениях» не только существа гуманоидного типа. Едва я успела попятиться в коридор, очередная лавина птичьего гнева обрушилась и купол таки лопнул, начав осыпаться большими кусками. Я прижалась спиной к стене в коридоре, пережидая основное обрушение, и сразу же захотела зажать уши от того, что «птички» завопили в явном ликовании так пронзительно и оглушающе, что удивительно, как не лопнули мои барабанные перепонки. Осторожно выглянув обратно, я теперь могла почти без помех рассмотреть животно-каменный катаклизм наверху. А посмотреть было на что. От стаи продолжали раз за разом отделяться живые реки, громящие все новыми потоками корабль Верховного, уже и в металлическом потолке надо мной стали появляться вмятины, будто адовы крылатые тварюшки решили раскатать эту жестянку в блин. Что совсем не радовало: я-то внутри, а выйти тоже не вариант. Получить одним из таких камушков в голову — верная смерть. Но пока прямой угрозы раздавления не было, продолжила пялиться во все глаза вверх. Оказалось, что «щупальца», которые отбрасывались от основной массы вбок, атаковали наседавших на стаю с разных сторон ликторов. А те рубили и кромсали птиц на лету, крутясь безумными волчками с умопомрачительной скоростью, не позволяя врагам навалиться скопом и разодрать их крылья и тела в клочья. Рассеченные и просто раненные птицы сыпались на землю дождем, естественно, разбиваясь насмерть, но меньше их будто и не становилось, и казалось, ликторы однозначно обречены. С такого расстояния мне не видно было лиц или деталей, но совершенно не создавалось впечатления, что наши командиры напуганы перспективой возможной скорой гибели. Они, наоборот, рвались все ближе к центру черного скопища, а не отступали, создавая линию обороны, словно были, на хрен, бессмертными.

Скрежет и еще большие децибелы воплей атакующих отвлекли меня от наблюдения за сражением, и я шарахнулась к стене коридора, увидев, как множество черных пернатых ввалилось сквозь разбитый купол в медкабинет и принялось на полном серьезе организованно все там крушить. Они драли провода, отламывали стальные крепления, так, точно те были из хреновой бумаги, а значит, им разодрать человеческое, читай, мое тело — раз плюнуть. Матерясь про себя, я подхватила в каждую руку по камню и стала пятиться по коридору, выглядывая еще какую-нибудь дверь. Должен же быть на этом сраном корабле какой-то чулан или комната хранения, да что угодно, главное, замкнутое со всех сторон помещение с железными стенами. Но черта с два мне бы так повезло, само собой. Коридор вел прямо на аппарель, то есть под открытое небо, где мне настанет капец уже через пару шагов. Сзади раздался истошный визг, и, обернувшись, я передернулась, так как пара долбаных монстропташек вывалилась-таки в коридор и заметила меня.

— Слушайте, цыплятки, вы не трогаете меня, я не бью по головам вас, — оскалилась на них, демонстрируя камни.

Да оборжаться, Летти, ты, блин, пытаешься договориться с птицами. Рехнуться можно.

Видно, не впечатленные булыжниками в моих руках, пернатые поцокали когтями по полу в мою сторону. Твою же ж мать, они были мне едва ли не по пояс на своих голенастых ногах. Остановившись в паре метров, они с любопытством разглядывали меня, склоняя голову то на один бок, то на другой, и аж до костей проморозило от необыкновенной осмысленности в их черно-желтых глазах. И как будто и этого было недостаточно, они еще и вели между собой оживленную беседу из щелчков и посвистываний, ибо ничем другим это быть просто не могло. Один их воронов-мутантов повернулся бочком и стал медленно подбираться ко мне, глядя по-прежнему в глаза, и неожиданно я поняла, что не собирается он на меня нападать. Спроси меня, почему так решила — никогда не смогла бы объяснить, откуда пришло знание. Взяла и опустила руки с зажатыми камнями, позволяя птице совсем приблизиться и вопрошая себя, не чокнулась ли я, на хрен, в этом дурдоме. Постояв передо мной с пару секунд, наглый птах вытянул длинную шею и вдруг рванул бронзовую нашивку с моего плеча и тут же, развернувшись, преспокойно уцокотил со своим подельником обратно в медкабинет. Я еще пребывала в шоке и недоуменно пялилась им вслед, когда сверху донесся еще один пронзительный многоголосый вопль, и вслед за этим грохот прекратился, стремительно посветлело, и жуткий шум начал удаляться. Спустя пять минут я решилась выглянуть наружу и обнаружила абсолютно чистое небо и плотно усеянную камнями и птичьими трупами площадь перед цитаделью, куда как раз спускались все ликторы. Крорр и Рилейф пытались при посадке поддержать Верховного, у которого вместо правого глаза виднелась жуткая рана, все лицо напоминало кровавое месиво, а крылья — драные лохмотья. Но он гневно оттолкнул их и самостоятельно зашагал в цитадель, яростно пиная тела пернатых по дороге.