ГЛАВА 37

Я так до конца и не поняла, что значило поведение Верховного, но одно ясно: некое обсуждение моей персоны происходит между ним и Крорром. Смысл этого нисколько не занимал бы меня, но вот волны негатива, исходившие от этого гадкого белесого летуна, не давали покоя. Сказать, направлены они на меня лично или на весь окружающий мир в принципе, было сложно. Что-то я до сих пор не заметила сколько-то хорошего от него по отношению хоть к кому-то. Чем дальше, тем больше первоначальный образ его белоснежного безупречного великолепия рассеивался, и он начинал представляться мне жирным пауком-альбиносом, сидящим в центре оплетшей всех и все сети, бесчувственной тварью, вообще не знающей, что такое чувства, без разницы, чьи они. И да, я в курсе, что у пауков нет крыльев, и в Белом не было ни капли жира и физических изъянов до нападения монстроптичек, но фантазия — территория, не поддающаяся особенно контролю, так что ничего не поделаешь. Вот эмоции Бронзового, несмотря на то, каким закрытым он поначалу мне представлялся, были теперь понятнее. Он явно колебался, но между чем и чем?

Остаток дня прошел обычно: обед, лекция, тренировка рукопашки, вот только в этот раз Илэш, дрессируя нас, стала настаивать на том, чтобы мы сосредоточились на предугадывании возможных действий или атак спарринг-партнера. Ну что сказать… провидцев среди нас оказалось немного, от слова совсем, и поэтому изрядно помятыми из-за отвлечения на эту ментальную фигню были в конце тренировки почти все. Но Илэш, как выяснилось, вполне себе терпимый командир, ограничилась только недовольными гримасами и приказом больше прислушиваться к себе, в то время как в группе того же Бронзового то и дело кому-то прилетало от него. Бывший мой руководитель пребывал сильно не в духе с начала занятия, и все стало только хуже, когда дело дошло до моего спарринга с Мак-Грегором. Этот клоун, по своему обыкновению, устроил из нашего боевого взаимодействия целое шоу с эротическим уклоном, то падая сам, но утягивая меня за собой со стоном, соответствующим не поединку, а скорее дешевой порнодраме, то обманным приемом роняя меня, не упуская, естественно, возможности очутиться сверху и устроить какую-то возню-обжимание, вместо удушающих и удерживающих захватов. Не говорю уже о том, что за те несчастные минуты, пока мы спарринговались, его наглые лапищи, как бы невзначай, побывали во всех чувствительных местах моего тела и абсолютно не с целью причинения боли. Как бы я ни держалась, памятуя уроки о контроле гнева от Крорра, но под конец поганцу удалось-таки вывести меня из себя. Вывести и завести, если уж быть честной. Ничего не поделаешь, борьба всегда горячила мою кровь, а досада и агрессия так часто приходили под ручку с возбуждением во время наших тренировок с Лукасом, что усилие все время держать в голове, что это не настоящая драка, а лишь обучение, сыграло тут против меня. Поэтому к тому моменту, когда Красная дала команду сменить партнера, меня, к собственному стыду, внутренне потряхивало не только от попыток сдерживать желание начать биться в полную силу и со всеми подлыми приемами, которые знала, но и от будоражащего чувства пробуждающейся похоти, что испытывать с моей стороны к Киану будет полнейшей глупостью. Отходя от поединка и утирая пот со лба и пылающих щек, я натолкнулась на прямой взгляд Крорра, брови которого сомкнулись на переносице, настолько сильно он хмурился. И неожиданно подумалось: когда стояла против самого Бронзового, ничего похожего на это бурление в крови не ощущала. Даже отдаленно. Злость — да, но и сказать, что я действительно «стояла против него», было смешно. Он тогда швырял меня, как мешок с пылью, открыто показывая полнейшее превосходство, подавлял в самой высокой степени, не суть, что посредством этого хотел донести до моего упрямого мозга некое понимание. Вот с Кианом все по-другому. Здесь я прекрасно отдаю себе отчет — он сильнее меня… чего уж там, смело могу предположить, что сильнее и круче каждого в этом зале и гребаной цитадели, но он ни в малейшей степени не продемонстрировал мне это сейчас. Да, само собой, выпячивать такое ему никак нельзя, но я об ином уровне проявления скрытой силы. Можно это сделать и так, что никто извне и не увидит, не уследит. Но и такого не было. Он всего лишь опять играл, забавлялся со мной и с восприятием окружающих, но провернул это необидно для меня и безболезненно. Бесить при этом не перестал, но физически не подавлял, тут уж не соврешь.

Вечером и на ужине Бронзовый по-прежнему держался на расстоянии, но пялился, будто все ждал, ждал, и не стоит притворяться, что я не в курсе чего. Совсем немного меня подмывало желание самой подойти и попробовать разведать, что же за хрень творится вокруг, и даже наталкивалась на зырканье Хильды и остальных, подначивающее так и сделать, но я не наивная и прекрасно понимала, что каждое мое действие навстречу Крорру будет воспринято лично им как сигнал о моей готовности к сближению. А моя неожиданно обострившаяся интуиция практически вопила: это будет огромной ошибкой. Поэтому решила повременить и выждать, предоставив другим совершать активные действия, способные дать информацию об их намерениях и происходящем.

Если ночью меня и посетили какие-то сновидения, то к моменту побудки воспоминания о них развеялись.

— Отставить одеваться, — рявкнул Заар, когда мы на автомате начали в темпе натягивать на себя форму. — На погрузку, бегом.

Нам, еще не окончательно проснувшимся, только и осталось, что потрусить за ним к лестнице босыми и в одном белье, повинуясь окрикам других ликторов, сопровождавших нашу полуголую шеренгу. Нас выгнали наружу, прямо под пронизывающий ветер, и, несмотря на жуткий холод, первый вздох у всех и каждого выражал облегчение и восхищение фактом лицезрения, наконец, опять открытого пространства, вместо ненавистных уже давящих каменных стен.

— Мля, у меня яйца внутрь так глубоко втянулись от этого дубаря, что не знаю, увижу ли их снова, но как же, сука, хорошо оказаться снова под небом, — выразил общую мысль Рамос, и все одобрительно захмыкали, пусть и сквозь цокот зубов.

Верховного и «чужих» ликторов я во время погрузки в транспорт не заметила. Летели мы в этот раз около часа, а потом наша воздушная бочка сельдей, очевидно, зависла на месте, но точно посадки не было. Аппарель отвалилась вниз, открывая нашим взглядам бескрайнюю гладь зеленовато-голубой воды.

— На выход, рыбки наши, — зычно скомандовал Рилейф.

До поверхности было метров десять, и она вся бурлила от воздушных потоков, создаваемых транспортом. Я слышала, если неудачно ляпнуться с такой высоты об воду, то ощущения будут почти как от встречи с асфальтом. Но не в этом была главная суть. Я не умею плавать. В смысле, вообще. И, судя по тому, что никто не рванул вперед с радостными криками, я тут не одна такая.

— Ну же, кадеты, не трусим, — шагнул ближе Рилейф, прозрачно намекая, что вечно ждать никто не будет и нас отправят наружу так или иначе.

— Между «трусим» и «хотим покончить жизнь путем утопления» есть разница, — огрызнулась я, однако не слишком наглея. — Как быть тем, кому плавать не случалось?

Нет, как-то мы с Лукасом повадились пробираться во двор одного крутого дома, где хозяева отсутствовали большую часть времени, и барахтались и дурачились там в их роскошном бассейне, стараясь производить поменьше шума, но то был лягушатник, где я почти везде доставала ногами до дна, а это гребаное открытое море. А может, и вовсе океан, что нисколько не принципиально, потому как мне совершенно без разницы, как называется херова куча воды, в которой я утону.

— Ой, да неужели Войт великолепная хоть что-то не умеет, — презрительно фыркнула Картер и вышла вперед. — Что, в той помойке, где тебе случилось расти и жить, не было инструкторов по плаванью?

Бронзовый вдохнул и шагнул ближе, явно собираясь высказаться, но Красная его опередила:

— Вам не о чем беспокоиться, новобранцы, — не обращая внимания Мелинду, сообщила Илэш, похоже, подчеркивая, что я теперь чисто ее зона ответственности. — Умение плавать — врожденная способность людей, а дар Восприятия позволит вам вытащить его из сознания, и интуиция подскажет направление к ближайшей суше.

— Нам-то никто так любезно все не разжевывал, — пробормотал Заар.

— Слушайте сюда, неудачники, — Картер, раздувшись от важности, встала на самом краю аппарели. — Войти в воду нужно вертикально и выплывать наверх спокойно, не бздеть и не терять ориентацию.

Удивив меня несказанно, она грациозно прыгнула головой вперед, и через секунду сквозь шум двигателя раздался ее торжествующий вопль.

Выбирать не приходилось, и мы двинули за ней. Я повторять маневр Мелинды не решилась и прыгнула вперед ногами. Вода обожгла кожу прохладой и сомкнулась над головой, пробуждая приступ паники, как ни взывай к разуму. Беспорядочно замолотив ногами и руками, я рванулась обратно к воздуху и стала его жадно глотать, вынырнув. Рядом то и дело раздавались всплески, фырканье и даже витиеватые ругательства, сыпавшихся, как горох из дырявого мешка, кадетов. Ладно, держаться на воде оказалось не слишком сложно. Моих ног кто-то настойчиво коснулся, и прежде чем я успела шарахнуться, скользнув всем своим гибким телом вдоль моего, всплыл Мак-Грегор.

— Водичка — прелесть, скажи, — довольно оскалился он, точно не разделяя моих страхов, и, как бы невзначай, облапил талию.

— Смотрите на меня, неумехи, — продолжила удивлять меня Картер. — Повторяем движения, ничего тут сложного нет, придурки. Да не молотите вы по воде, как эта дура Войт, никто из вас не тонет на самом деле. Хотя ты, тупая сучка, можешь продолжать в том же духе и отправляться на корм рыбам.

Она кинула в мою сторону взгляд полный торжества и превосходства. Очевидно, Картер решила, что пришла наконец ее минута славы и теперь-то уж она звезда и местная спасительница и предводительница, раз настолько подкована. Мне было плевать, но за то, что она соизволила впервые задуматься хоть о ком-то, кроме себя, мое мнение о ней самую малость улучшилось. По крайней мере, слушая ее бодрые, пусть и насмешливые указания, многие успокоились и начали подражать, обретая первичные навыки передвижения в незнакомой среде, а значит, не зря я ее выводила из зала Одаривания. Даже от такой стервы в определенных обстоятельствах случается польза.

Транспорт незамедлительно начал подниматься вертикально вверх, прекращая создавать хаотичные волны, и держаться на плаву стало еще проще. Оттолкнувшись от Киана, я попробовала себя в плавании и не пошла ко дну. Буду считать это успехом.

— Так, ладно, тонуть мы уже вроде не собираемся, но куда нам, на хрен, плыть? — выразил общий вопрос Рамос.

Мысль всем пришла одна и та же, и, задрав головы, мы уставились на выкинувший нас транспорт, естественно, намереваясь схитрить и засечь, куда он полетит. Но не тут-то было. Воздушный корабль продолжал стремительно набирать высоту и почти исчез из виду, так и не выбрав бокового направления, а четверо Крылатых кружили над нами на приличном расстоянии, тоже не давая подсказок.

— Не хочешь помочь? — прошептала я Мак-Грегору, который, пребывая в очень приподнятом настроении, кружил вокруг меня с такой скоростью и грацией, будто был дельфином.

— Никто здесь не нуждается в моей помощи, — легкомысленно ответил он, перевернулся на спину, нырнул, снова притеревшись ко мне ближе некуда, и вдруг ушел на глубину, двигаясь в прозрачной воде мощно и быстро.

— Ну и пошел ты, — буркнула и огляделась вокруг, как и все, разыскивая одновременно в глубине разума то странное ощущение, что вывело тогда из лабиринта. Пока оно не находилось.

— Вон летит птица, нам нужно плыть туда же, куда и она, — снова выступила Мелинда, тыкая пальцем в белый силуэт на фоне неба. — Птицы всегда летят к суше.

— Ага, не считая тех моментов, когда они хотят поохотиться в открытом море, — заметила я.

— Если ты такая умная, Войт, то, может, тогда сама укажешь верный путь? — язвительно спросила стервозина, и многие посмотрели на меня с осуждением. Типа, она такая молодец, дает им хоть какую-то надежду, а я все порчу. Люди, блин, как в один момент вы меняете свое мнение и приоритеты. Еще с утра Картер была изгоем, сдающей всех мерзавкой для вас, а сейчас она сраная героиня, готовая вести паству к спасению. Да и хрен с вами.

Картер, ритмично загребая, устремилась вперед, основная толпа потянулась следом, только Хильда с Рамосом смотрели на меня, бултыхая по воде руками, а чертов Мак-Грегор до сих пор не вынырнул. Он больной на всю голову?

— Летти, что делаем? — спросила волчица, и я, пожав плечами, кивнула на удаляющихся кадетов.

— А что нам остается? Последуем примеру нашей самопровозглашенной русалки. У меня предложений нет.

Согласившись со мной, они погребли, а я, оглядевшись в последний раз, решила плюнуть на долбаного ныряльщика. С какой такой стати я должна о нем переживать? Он-то, судя по всему, здесь чувствует себя как в родной стихии.

Именно этот момент выбрал Киан, чтобы всплыть и сунуть мне практически в лицо какую-то здоровенную усато-клешнястую тварь, от чего я, шарахнувшись, полностью ушла под воду.

— Ты точно ненормальный, — зарычала, отплевываясь.

— Я тебе поймал деликатес, а ты снова сердишься, злючка, — Его улыбкой можно было бы осветить небольшой населенный пункт.

— Да засунь это… — Беспокойство за него вмиг превратилось во вспышку гнева. — Ты бы лучше соизволил мне все же рассказать, что дальше будет, а не всякой фигней занимался.

— Что будет? — невинно поднял он брови и молниеносно скользнул ко мне, прижавшись, и потряс морским гадом еще ближе. — Однажды, причем очень скоро, я заберу тебя на прекрасный необитаемый остров, стану заниматься с тобой любовью десять… хм… нет, двадцать раз в день, готовить тебе эти вкуснющие дары моря и кормить прямо с рук, чтобы поддерживать твои силы и либидо. Слышал, они работают прямо как афродизиаки, милая.

— Ты знаешь, что я не это хочу услышать, — прищурилась я гневно.

Киан сначала усмехнулся, потом чуть скривился. Сто процентов ожидал, что сможет опять втянуть меня в отвлекающие препирательства на околосексуальную тему. Обломайся, меня больше этим образом думающего только членом придурка не купишь. А в вопросах типа «когда же я окажусь на том гребаном острове» я тоже не увязну. Как будто есть шанс получить на них хоть приблизительные ответы.

— Ага, я в курсе. Но поверь, я смогу сделать тебя счастливой и довольной, так что не стоит волноваться, злючка.

— Ясно, нормального разговора снова не будет, — не желая больше тратить времени, я развернулась и неловко поплыла за ведущей группой.

— Твой мужчина обещает тебе, что сделает тебя счастливой, детка, ну о чем еще может хотеть знать и говорить женщина, — Естественно, Киан с легкостью следовал за мной. И не просто следовал, а продолжал обгонять, притираться, скользить по мне то снизу, то с одного бока, то с другого.

— Ты не мой мужчина. А мое счастье больше никогда не будет зависеть от любого мужика на всем свете, — отрезала я, пыхтя и отплевываясь. — И я больше не участвую в твоих тупых играх.

— Твоя информация неверна во всех трех случаях, птичка моя, — только и ответил он.