ГЛАВА 36

Склад обмундирования здесь был победнее, чем в прежней цитадели. Женского белья и небольших размеров не было вовсе. Так что на всех девушках и части парней, не отличавшихся крупным сложением, форма болталась мешком. Но зато Илэш пообещала, что после тестов разрешит всем желающим вернуться к душевым и выстирать и замыть старую одежду. Заар с Рилейфом тоже сказали, что у них нет возражений, а вот Крорр так до сих пор и не появился.

Накормить нашу ораву тоже оказалось небыстрым делом, местная кухня не была рассчитана, судя по всему, на пятьдесят три лишних рта, не считая ликторов.

— Надо же, мальчики у нас такие внезапно благородные, — удивился кто-то из девчонок, когда парни единодушно решили, что первыми должны поесть мы, а они дождутся следующей партии. — Спасибо.

— Не благородные, а продуманные, — презрительно фыркнула Картер, при этом протискиваясь на выдачу еды одной из первых. — Кто раньше поест, того первым и поведут на эти их тесты.

— Поведут туда всех, когда — без разницы. А ты всегда можешь свалить в самый конец очереди и поесть последней, если, вне зависимости от причин, язык отвалится простое «спасибо» сказать, — одернула Мелинду Вероника и не позволила пролезть вперед себя, на что та пренебрежительно фыркнула и задрала нос.

Для начала исследований нас опять прогнали через рамку. Только теперь она была установлена прямо посреди одного из местных помещений — каменных мешков без окон и с единственным выходом — являвшихся, по сути, просто выдолбленными в сплошной скале полостями. Рядом с рамкой расположился на стуле Верховный, перед ним висел магический экран и стоял небольшой столик с несколькими предметами. Освещался нормально лишь сам пятачок пространства, где расположился Белый, все остальное помещение укрывала темнота, так что даже о размерах судить было невозможно. Запускали по несколько человек, и я, по заведенному обыкновению, пошла последней в выделенной семерке, о чем немного пожалела, поняв, что с внушающим страх белым чудовищем осталась практически один на один. Стоять на сканировании пришлось гораздо дольше, чем раньше, и в этот раз пронизывающее каждую клетку воздействие уже было весьма ощутимым и крайне неприятным, будто нечто просеивало все молекулы тела сквозь частое сито. Мне едва удалось хранить неподвижность, не кривиться и не ежиться — настолько противно и дискомфортно это было. После Верховный жестом подозвал к себе, указал положить ладонь на край стола и прижал в ее центр испещренную чеканными знаками железку, очень напоминавшую метательную звездочку. Я невольно вздрогнула, когда она начала стремительно нагреваться, и натолкнулась на цепкий, расчленяющий взгляд главного вивисектора. Он будто что-то предвкушал, но быстро разочаровался, когда нагревание прекратилось. Измерив температуру куска металла, он вдруг без всякого предупреждения стиснул мою ладонь в своей лапище, вынуждая сжать звездочку и изрезаться о ее грани. Тут уж вскрика и гримасы боли сдержать не удалось, и неожиданно из дальнего темного угла как призрак появился Бронзовый. Был здесь все время? Ну не сквозь камень же он прошел. И, кстати, он там не один, теперь, когда я заметила его, то и рассмотрела позади еще маячащие крылатые фигуры. Верховный отпустил мою кисть, при этом продолжая явно отслеживать реакцию на появление Крорра и на ранение. Словно опять ожидал чего-то, что никак не происходило. Лицо бывшего командира было скрыто тенью, выражения не разобрать, но вот то, что он заметно расслабился, когда спустя некоторое время ничего необычного не случилось, я прекрасно поняла. А Верховный же, наоборот, выглядел недовольным. Звездочку он забрал большим пинцетом, не касаясь меня, и еще несколько секунд смотрел то на нее, то на места кровоточащих порезов, потом быстро приложил к тыльной стороне другой руки еще несколько каких-то артефактов и резко махнул рукой, велев убираться. Еще не успев отвернуться, я засекла, как Бронзовый отступил обратно, скрываясь опять в темноте.

Ждать окончания обследования нас отправили в соседний зал, куда и почти влетел Верховный спустя некоторое время. В полной тишине он пялился на нас, переводя глаза с одного кадета на другого, так, точно выбирал в уме индивидуальное орудие пытки или способ умерщвления. Жутко.

— Даю одну попытку любому из вас сообщить сведения, способные представлять для меня интерес. Гарантирую в обмен на действительно ценную информацию защиту и освобождение от ликторского договора, — отчеканил он.

Ого, вот это щедрость. Огромное искушение, только не вызывает эта жестокая бледная поганка у меня ни капли доверия. Он не из тех, кто по доброте душевной выпустит из своих лап беднягу, которому не повезло в них очутиться. Он скорее самолично голову тебе, Летти, откусит, а не свободой наградит.

— Какого рода сведения вас интересуют? — тут же оживилась Картер, да и Вероника нервно заерзала. Остальные стали недоуменно переглядываться.

Я нарочно старалась не смотреть на Мак-Грегора, но краем глаза видела, что он с присущим ему театральным талантом так же достоверно изображал изумление. Оставаясь при этом похожим на готовое выстрелить оружие.

— Все что угодно, что можно счесть странным или достойным внимания высшего руководства, — вкрадчиво ответил Белый, концентрируясь теперь на Мелинде.

— У меня есть такая информация, — обрадовалась сучка и вскочила с пола. — Кадет Войт состоит в сексуальной связи с декурионом Крорром и за это постоянно получает всякие послабления и прощение проступков. Он даже спускает ей нападение и угрозы другим кадетам, хотя было озвучено, что за это полагается наказание и даже смертная казнь.

— Это устаревшие сведения, не представляющие больше интереса, — отрезал Верховный, скривившись, как от целого лимона во рту, и вокруг Картер тихо, но презрительно зафыркали ребята. — Что-то еще? Более свежее и актуальное?

Ответом была тишина и гневное сопение добровольной стукачки-неудачницы.

— Что же, больше такой возможности предоставлять не собираюсь, — зло рявкнул главный ликтор и покинул помещение.

Отдых нам, само собой, не полагался — отправили собирать, перетаскивать и устанавливать двухъярусные койки со склада на черте каком подземном уровне в тот зал, где мы уже спали на полу. Все удобства своими руками, никто нас обслуживать не обязан. Там же нам Рилейф и читал очередную лекцию об основных видах используемого в Зараженных землях оружия.

— Декурион Рилейф, а когда мы уже от теории перейдем к практике? — поинтересовался кто-то из восседавших на своих койках кадетов.

— Тогда, когда мы сочтем вас достаточно заслуживающими доверия, чтобы дать в корявые ручонки нечто способное стрелять и убивать, — ухмыльнулся Синий. После прилета сюда он, как и остальные наши командиры, выглядел мрачнее обычного.

— Это типа никогда, — фыркнул кто-то.

И мне пришло на ум, что не так уж это далеко от истины. Ну в самом деле, не идиоты же ликторы, чтобы доверить убойную мощь тем, кто вполне способен обратить ее против них же. Может, они нас и прокачивали физически своими Дарами, но основной-то начинки в башке так просто не поменяешь. Все больше начинаю думать, что никаких солдат из нас сделать особенно и не стремились. Скорее уж, эксперимент ради самого эксперимента.

Покосившись на незаметно появившегося в спально-лекционном зале Крорра, натолкнулась на его пристальный задумчивый взгляд и пришла к неожиданному выводу, что наших непосредственных командиров тоже использовали, не посвящая в настоящий смысл происходящего. Вдруг опытам подвергаемся не только мы, но и наши наставники? В чем суть? Выработать полное безразличие или способность во всех вокруг видеть лишь объекты, пригодные для использования в определенных целях, а не живых людей — примерно так, как нас рассматривает их Верховный? Что только в голову не лезет, тогда как думать мне нужно не о судьбе нового поколения ликторов, а о собственной шкуре и способе свалить отсюда к чертям.

Отбой объявили сразу после ужина, на котором Бронзовый по-прежнему глядел на меня пристально и как будто с ожиданием, но не приближался. На утро же нас подняли и стали партиями по десять человек спускать на, оказывается, имеющемся тут лифте вниз и вниз, а потом оставили в одном из бесконечных, выдолбленных в камне коридорах, велев «просто найти путь наверх с помощью обретенного дара восприятия». Ну реально, это же проще простого в гребаном скальном, едва освещенном лабиринте, особенно учитывая то, что по факту никто из нас этого проклятущего Дара и не пережил бы, а значит, и пресловутого восприятия в необходимом объеме у нас, судя по всему, не имелось.

Мы слепым стадом шатались туда-сюда, но ходили по кругу, а может, и нет, но, однако же, и два часа спустя не достигли хоть каких-то помещений, носящих на себе отпечаток постоянного присутствия и использования. Все те же грубо вытесанные в камне коридоры, пустые залы и снова, и опять.

Мак-Грегор тащился позади всей толпы, как всегда искусно изображая общее для всех недоумение и растерянность. Ну еще бы, не в его интересах палиться и продемонстрировать всем способности с легкостью вывести нас куда нужно. И что остается? Так и блуждать тут до второго пришествия?

Восприятие, говорите? То есть должно проснуться нечто вроде интуиции, что будет вести нас в верном направлении, главное — очень возжелать оказаться где-либо? Очутиться в обществе Верховного мне не слишком улыбалось, но блукать тут без еды и воды — еще меньше.

Вот я и пошла туда, куда, что называется, «ноги несли», но звать с собой никого не стала: если заблужусь, не хочу отвечать еще и за кого-то. Но, как ни странно, вскоре за мной вереницей потащились и остальные, хотя и раздавались единичные реплики, вопрошающие, какого хрена мы идем именно сюда.

То, что мы на верном пути, я осознала минут через сорок, уловив изменение запахов, ведь, как ни крути, обитаемые помещения пахли по-другому, нежели заброшенные. Свернув за очередной крутой изгиб коридора, я едва не налетела на группу встречающих в виде Верховного и наших четырех командиров.

— Итак, Войт — первая и лучший результат, — только и сказал Белый, развернулся, кивнул Бронзовому и ушел.