ГЛАВА 47

— Дорогуша, за право прикончить его, — я покосилась краем глаза на крылатый силуэт в небе, который вдруг заложил крутой вираж, по всей видимости, намереваясь вернуться, но попробуй-ка в мгновение ока останови и разверни такую тушку, набравшую уже немалую скорость, — тебе придется выстоять реально большую очередь. А вот об меня можешь и зубки себе обломать. Почить с миром в мои сегодняшние планы не входит.

Незнакомка чуть нагнула голову и напружинилась вся, явно готовясь к прыжку, а я, не скрываясь, приняла оборонительную стойку, хотя и отдавала себе отчет, что лучшей тактикой будет уклонение от прямого боевого контакта, пока не выясню, на что способна противница. Ну или пока не подоспеет помощь в виде крылатого ящера. Если он, конечно, вообще намерен мне помочь, а не возвращается тупо позырить, прожует меня эта клыкастая или подавится. С Киана станется.

— Если не хотела сдохнуть, то и не тянула бы к чужому самцу руки, — Ох, я вас умоляю. На этого блудливого чешуйчатого девица пытается права заявить? Удачи ей в этом… м-хм… то есть хрена с два что-то у нее выгорит. А Мак-Грегора все же стоит придушить во сне, хотя бы за то, что я второй раз уже по его вине оказываюсь в идиотской ситуации «вроде как соперничества». И если с Хильдой я это вполне себе нормально перенесла, потому что к волчице испытывала своего рода симпатию, то эта зубастая пигалица у меня подобных чувств не вызывала. А вот побесить ее возжелалось внезапно со страшной силой.

— У него хозяйского клейма ни на лбу, ни на члене не стояло, — нарочито беспечно пожала я плечами, злорадно отмечая огонь ярости, сильнее разгоревшийся в прищуренных глазах сопер… просто неумной бабы, пытающейся делить неделимое, оно же, читай, свободно-похотливое. — Да и брось — не стерся же.

Конечно, глупо и по-человечески некрасиво дразнить кого-либо, одолеваемого дикой ревностью, но, блин, терпеть не могу, когда в разборки, касающиеся только двоих, втягивают третьих лиц, перекладывая на них часть ответственности за косяки СВОЕГО партнера. Если ты в упор не видишь, что выбрала предметом обожания кобеля, то так тебе и надо. В отношениях ты состоишь именно со своим мужиком — с него и спрос, а не с тех, кто его, бедняжечку, соблазнил. Или глотай измены такого, или уходи, раз и навсегда, не оглядываясь, но не делай виноватым в неверности существа, которого по своей воле допустила в душу, кого-то постороннего. Это самообман и несправедливость. Так, стоп, сейчас не время позволять мыслям пуститься по этому пути, лишая меня концентрации.

Девушка опять выдала тот самый непроизносимый набор звуков, закончив это рычанием «Мой», и бросилась на меня. Не так уж и ловка она, и уйти от ее атаки было проще некуда… как мне показалось. Торжество развеялось спустя один вдох, когда в плече вспыхнула боль, левая рука повисла плетью, а вниз по ней потекло горячее. Сраная сука полоснула жуткого вида когтями, сантиметров в десять, в один миг выросшими на ее конечности, что непостижимым образом из человеческой руки обратилась в подобие широкой медвежьей лапы, и сейчас развернулась, наверняка намереваясь сделать это снова.

— Я тебе кишки выпущу, слабачка, и, пока ты еще будешь жива, ими же примотаю к шее этого предателя — пусть таскает как сувенир, — скалясь, прорычала она. Лицо ее тоже стремительно менялось, становясь пренеприятной пародией на звериную морду, но сохраняя при этом гуманоидные черты. В общем, то еще зрелище.

— Фу, если вот так гримасничать и делать такие подарки мужику — твоя постоянная привычка, то неудивительно, что он ломанулся от тебя поискать кого-то с более изысканными манерами, — ухмыльнулась, сжимая рану и бегло обследуя ее. Не так страшно, как почудилось из-за обилия крови. Буду в это верить, как и в то, что когти этой заразы достаточно чистые и не ядовитые.

В этот раз мадам-собственница кинулась как-то неуклюже, а я уже представляла, чего ждать и поэтому сумела-таки избегнуть еще одной травмы. Лукас говорил: если точно знаешь, что сильнее противника, просто бей — никаких прелюдий. Но когда видишь, что в лобовую не сдюжишь, — выведи из себя, заставь потерять концентрацию, и, может, тебе повезет разглядеть его уязвимость.

Какой бы ни была уязвимость у этой саблезубой и когтистой бешеной телки, с голыми руками мне против нее точно не выстоять. Эх, выпотрошит она меня и порубает на шашлык — недолго моя свобода продолжалась. Ну ничего, я в посмертии за это жизнь одному рогатому совсем не козлу постараюсь отравить. Хотя… Ощерившись и выставив свои оснащенные мини-ножами лапы, незнакомка рванула на меня снова, а я молниеносно сдернула с плеч рюкзак, с добычей Мак-Грегора, что напоминала и ощущалась как небольшой камень, отшатнулась, пропуская несущееся по инерции тело неприятельницы мимо себя, и со всей дури врезала, как идиотской имитацией кистеня, метясь в висок. И только мое импровизированное оружие встретилось с черепушкой вражины, как огромное крыло возникло между нами, обрушиваясь железным занавесом и отбрасывая в разные стороны. Башка на длинной шее возникла передо мной, и виверн заревел мне в лицо, с таким посылом, будто это я тут главный агрессор.

— Да ты охренел, — не осталась я в долгу, пусть после его акустической атаки и практически оглохла, но не уступать же. — Сам со своими бабами разбирайся. Я никому стендом для отработки ножевого боя не нанималась.

Бум. Что-то или кто-то явно впоролся в обратную сторону растопыренного крыла и отвлек тем самым «высказывающего» мне ящера. Нет, ну это же надо. Я, типа, еще и в чем-то виновата.

За преградой раздался рев, не уступающий недавнему вивернячему, и неожиданно меня, как куклу из пластмассы, мощно и стремительно сдвинули за ствол, упершись большущим носом в район живота и заставив скользить задницей по траве, а мимо катком промчался фееричный чешуйчато-крылато-когтистый клубок уже из двух вивернов. Мать твою, если они станут множиться с такой скоростью, то я тут долго не протяну. Борьба, за которой и уследить-то было сложно, была яростной, но закончилась внезапно быстро. Спустя не более чем секунд тридцать, громадины исчезли и на площадке из примятой их тушами травы остались лишь два обнаженных человеческих тела. Мужское поверх женского, обездвиживая и удерживая его на месте. А потом раздался самый натуральный отчаянный девчачий визг: «А-а-а-а, слезь с меня-а-а-а».

— Смотрю, у тебя прям мания какая-то, постоянно на кого-нибудь взбираться, — прокомментировала я их положение, неожиданно желая шарахнуть этим двоим своим волшебным камушком в мешочке еще пару раз. Или сто. Причем по разным причинам. Бешеной девке — чтобы не бросалась на людей без разбору, а вот Киану… ну это уже не имеющие значения частности.

Мак-Грегора буквально отбросило от психованной саблезубой, будто в ней был встроенный электрошокер, в пару прыжков он достиг меня, выхватил рюкзак и, реально трясущейся рукой прикрыв свой срам, порывисто обернулся к уже вскочившей девице, обвиняюще ткнув в нее пальцем:

— Какого черта ты тут делаешь, Тамара? — гневно заорал он, сверкая при этом своей невозможно идеальной задницей передо мной.

Окинув паразита взглядом, я заценила его видок: по-сиротски судорожно притиснутый к вечно выпячиваемому передо мной хозяйству рюкзак и всю позу, демонстрирующую праведное возмущение и смущение одновременно, и вдруг самым непристойным образом заржала. Нет, ну а кто бы сдержался? Увидеть этого нахала и похабника в таком вот, явно дико неловком для него, положении дорогого стоит. Я даже почти простила этой негостеприимной клыкастой совсем не радушную встречу.

Оба, магическим образом очеловечившихся хищника уставились на меня недоуменно, причем не знавший прежде стыда Киан для этого попятился, включая в поле своего зрения и фыркающую, задыхающуюся от смеха меня, и так, чтобы к этой самой Тамаре не поворачиваться ничем, кроме символически прикрытого фасада. На его скулах проступили красные пятна, и он зыркнул на меня с упреком.

— Что такого забавного ты увидела… — На мгновение мне показалось, что он сейчас наградит меня очередным бесящим прозвищем типа «Сочных сисек», но нет. — Войт?

— Ты, — уже прям икая, ответила я, поднимаясь на ноги. — Не все же тебе одному глумиться над всеми.

Издав некую смесь рычания и фырканья, Киан глянул на третью участницу сего действа, которая, к слову, стояла, алея лицом и даже частью тела, аки маков цвет, сдвинув ноги так плотно, что чудом не падала, и никак, похоже, не могла определиться, где себя стратегически важнее получше прикрыть руками — сверху или снизу. Мак-Грегор, продолжая неуклюже (ну по всему видно: не привык к такому парень, не привык) прижимать к паху свою ширму, метнулся куда-то в сторону и тут же вернулся с кучей замшевых лохмотьев, что были недавно одеждой клыкастой.

— Оденься, ради Бога, — досадливо пробормотал он, кидая ей, но не приближаясь совсем, как если бы боялся обжечься или чем-то заразиться. Что-то не припомню, чтобы его моя нагота или остальных кадетов беспокоила, хотя сказать, что ловила его откровенно пялящимся на кого-либо открыто, либо исподтишка, как другие парни, не могу. На меня — да, не только смотрел, а считай, имел наглыми зенками, но это же ради того, чтобы побесить… по большей части.

Девушка торопливо накинула остатки туники, удачненько просто лопнувшей по боковому шву и теперь спрятавшей ее в важных местах, и опять принялась сверлить глазами Киана, причем теперь я обратила внимание, что смотрит она на него почти как на незнакомца или кого-то, чей облик ей совершенно непривычен, постоянно принюхиваясь, хмурясь, как заново изучая, не забывая, однако, краснеть при этом.

— Я спросил, какого черта ты тут делаешь? — повторил Мак-Грегор свой вопрос, но уже без прежней экспрессии.

— Мхрррхбррр, — ага, что-то типа такого, — это правда ты?

— Привыкай теперь звать меня Кианом, мелочь. — Мак-Грегор частично расслабился, и губы его чуточку дрогнули, изображая намек на улыбку. — И кончай на меня пялиться в таком виде. Радомир вообще в курсе, что ты шляешься так далеко от дома?

Клыкастая внезапно будто до конца осознала, что Киан-то голый, и порывисто отвернулась, одарив меня злобным взглядом напоследок.

— Я уже год как совершеннолетняя и хожу, куда хочу. И пусть эта… р-р-р… тоже отворачивается, — приказным тоном выдала она.

— Мелочь, моя девушка может и должна смотреть на меня без одежды чем чаще, тем лучше. А вот тебе этого делать не полагается. — При этом он похотливо подмигнул мне, точно мы прекрасно понимающие друг друга заговорщики, пробуждая опять желание ему врезать или хоть глаза демонстративно закатить. Быстро же Мак-Грегор озабоченный, он же обыкновенный, вернулся к базовым настройкам.

— Девушка-а-а, — заорала Тамара, тут же поворачиваясь обратно. — Какая еще девушка? Ты мой жених. Мой.

Рожа у Киана стала воистину озадаченной. Такой, что веселье с новой силой запузырилось в моей крови, стремясь вырваться наружу.

— С какого такого момента? — ошалело пробормотал он.

— Всегда, — припечатала девица. — Все вокруг знают. Ты все детство играл со мной в истинном облике, ты мне кровь свою давал, ты охотился и жил с нами и ни разу не брал ни одну женщину в нашем клане. Ты ждал, пока я вырасту, и хранил мне верность. Что же тут непонятного?

— Охренеть, — моргая, он повернулся ко мне, с таким видом, словно я могла чудесным образом сделать все для него понятней или развеять, как дым. Господи, его обалдевшая физиономия — бесценный подарок для меня и моей язвительности.

Не утерпев, опять расхохоталась, доходя чуть ли не до непристойного всхрюкивания, и мне вот ни капельки не было стыдно или жаль его.