ГЛАВА 56

— Черт возьми-и-и, — насмешливо передразнила Крорра загадочная незнакомка, по всей видимости, номер один. — А корчил из себя вежливого. Между прочим, это джентльмен должен представиться первым даме.

Это еще что за идиотизм? В этот раз ликтор глядел на малявку пристально и не думал моргать, поэтому прекрасно рассмотрел весь процесс перемещения. Поразительно: крошечную долю секунды даже его, не сравнимое с человеческим зрение, еще регистрировало ее наличие на прежнем месте, «опаздывая», а она уже появилась в другом, глядя на него совсем по-иному и с вызовом.

— Вот и чем не повод пришпилить его к дереву? Грубость — смертный грех, — Ага, а вот и личность номер два, явно страдающая неуемной кровожадностью.

— Прошу меня простить за проявленное неуважение, — склонил, насколько возможно в его положении, голову уже пришедший в себя после первого шока Бронзовый. — Позвольте представиться: Крорр. Могу я теперь осмелиться спросить, кто и что ты такое… такие?

Он и сам не готов был поверить в то, что ведет себя подобным образом, но с другой стороны, совсем недавно и предположить, что его собственные действия и решения приведут к определенным последствиям и одним из них будет одиночное путешествие по Зараженным землям в поисках женщины, от которой он хотел ответов на вопросы, становящиеся все более смутными в его разуме чем дальше, тем больше, не мог. Как, впрочем, не было пока и четкого понимания, что за судьбу он выберет для нее, если, конечно, эту дилемму вообще придется когда-то решать. Не договорится сейчас с этой мелочью с невиданными способностями и явно немеряной силищей, и быть ему кормом для местных падальщиков.

— Просто Крорр? — настороженно поинтересовалась все еще злобная малявка. — У вас же там какие-то звания, ранги?

— На данный момент я лишен их всех и нахожусь здесь исключительно как частное лицо, а не представитель Драконьего корпуса или член своего подразделения. Я совершил должностное преступление, нарушил правила и был осужден за это сослуживцами и командованием. — Врать Бронзовый не умел патологически, да и чутье ему шепнуло, что рассказать опасной захватчице правду будет стратегически верным решением. Жаль, что эта его интуиция не отвратила от увлеченности Войт или не буркнула хоть словечко о приближении такого странного и сильного врага.

— И что же ты натворил? — Более мягкое и, очевидно, любопытное «я» возникло из воздуха прямо перед ним, рассматривая с интересом с головы до ног, явно пытаясь навскидку определить правдивость его слов. Иссиня-черная прядь волос выбилась из высокого хвоста девушки, подчеркнув нежный овал лица, никак не вязавшийся с агрессивным поведением, и необыкновенный, будто чуть позолоченный, тон кожи, внезапно будящий мысли о чем-то сладком… может быть, меде? — Переспал с подружкой своего начальника, красавчик?

— Нет, я безумно увлекся девушкой… своей подчиненной, помогал ей, нарушал все инструкции, чтобы повысить ее шансы на выживание и дать нам перспективу на развитие отношений в случае, если она, пройдя определенные испытания, решит вести более достойную жизнь, чем прежде… — Ликтор замолчал, внезапно с поразительной четкостью осознав, какой чушью и эгоистичным снобизмом разило от каждого слова его объяснения. На самом-то деле он воспылал похотью к Войт, захотел ее в свою постель, нисколько не интересуясь степенью собственной привлекательности в ее глазах, личными планами и желаниями девушки, и поставил своего кадета, то есть заведомо подчиненное лицо, в положение, когда отказ ему практически невозможен. Но, между прочим, даже тогда Летти не стремилась упасть в его объятия. О чем это говорит?

— Ну, дальше-то что? — шмыгнув носом, нетерпеливо поторопила его собеседница и присела на корточки, еще больше приближая их лица, так что Крорру удалось даже рассмотреть крошечные поблескивающие точки, похожие на вкрапления слюды, в светло-голубой радужке ее глаз. — Жуть, как люблю всякие истории про любовь. Но только не с плохим концом.

— Дальше ее унес пробравшийся в наши ряды виверн-разведчик, и я понятия не имею, была ли она его сообщницей с самого начала и дурила мне голову, или же он похитил ее против воли и мне следует спасти эту девушку.

— Виверн? — моргнула захватчица, махнув нереально длинными ресницами, сильно изменившись в лице, как если бы испытала шок и боль. — Вот, значит, как? Выбрал новую жертву.

Стоило мелкой неадекватке отвести взгляд, прерывая их визуальный контакт, и Крорру за шиворот вдруг будто кто щедро сыпанул снега, или же по венам пустили отрезвляющего детокса, позволяя увидеть произошедшее только что в самом неприглядном свете. Он шокированно вопросил себя, какого же черта распустил язык перед заведомо враждебно настроенным созданием неизвестной породы, выболтав ей все, и разве еще в плечо не всплакнул, внезапно уверенный, что откровенность — удачнейшая манера поведения в этой ситуации. Да и сама девица по непонятной причине ему показалась необыкновенно располагающей и преисполненной светом доброты и сочувствия. Похоже, степень его идиотизма растет в геометрической прогрессии.

— Ты что со мной сделала, тварь ты бесстыжая, — взревел он, рванувшись из удерживающих пут. — Не смей лезть в мою голову, зараза.

— И никуда я не лезла, — возразила… уже наплевать, какая из личностей. — И что ты так психуешь? Это природная способность моего вида, ничего плохого мы никому не делаем.

Незнакомка пыталась снова поймать взгляд ликтора, но он больше не намерен был попадаться на эту уловку и задрал голову, упорно уставившись на древесную крону, что доставляло огромное неудобство, так как собеседницу тоже нужно было отслеживать. И, несмотря на все его усилия избегнуть странного воздействия, вспыхнувший за вторжение в его психику гнев стал стремительно быстро угасать, что, само собой, не могло быть естественным.

— Кто ты такая, отвечай, — рявкнул он, и наконец почувствовал, что его труды по ослаблению веревки начали приносить хоть какие-то результаты.

— Приказал крылатый мужик, привязанный к дереву, которого развели, как лоха, штучками с красивыми глазками, — язвительно ответила, совершенно понятно, недобрая половина.

— Вообще-то он справедливо злится, — возразила ей та, что «хиппи». Одуреть можно, еще час, другой в компании этой чокнутой, и он сам достаточно рехнется, чтобы с легкостью различать, кто из двух с ним говорит. Или просто перестанет видеть в этом нечто необычное.

— Еще бы не справедливо. Я тут, как полный слюнтяй и размазня, вывалил тонну какого-то мелодраматичного дерьма, а в ответ не получил ни черта, — Крорр поймал себя на том, что выражается, скорее как та же не фильтрующая ничего Войт, нежели как ликтор, обязанный быть сдержанным и поддерживать идеальный образ члена Драконьего корпуса. Но в свете всех последних событий и все чаще посещавших его, словно чуждых, мыслей, стоило ли удивляться. — Сунулась ко мне в голову — будь добра теперь компенсируй.

Абсурдное требование в его положении и при любом нормальном ходе вещей, но в окружающей ситуации было мало от нормального.

Веревки поддались еще ощутимей, и освободиться было уже делом считанных минут, вот только встал ребром вопрос: как нейтрализовать кого-то, кто способен перемещаться в пространстве быстрее его мысли, и может исчезать из любого захвата. Ответ был один — убить сразу же, мгновенно и окончательно, никаких дурацких попыток пленения. Но, во-первых, Крорра почему-то коробило от перспективы разнести на куски голову этой малявке, и во-вторых, она, очень похоже, обладала информацией о виверне, которой не было у него. Так что Бронзовый прекратил возню с путами, чтобы не делать все слишком очевидным, и решил продолжить самое чуднОе за свою жизнь общение.

— Да не лезла я в твою голову, клянусь, — досадливо закатила огромные глазищи смертоносная кукла и плюхнулась на землю перед ним, уложив копье поперек колен. — Просто мой народ — нимфы, и мы самые слабые, мягкие и неагрессивные создания в этом мире, понимаешь? Способность перемещаться и излучать дружелюбие и любовь, заставляя проникнуться ими окружающих, — это наши единственные защитные способности. Никакого вреда никому от них не бывает, это всего лишь способ сохранить свою жизнь даже с самым сильным врагом. Если он будет настроен на сентиментальный лад, то желание причинять вред или убивать у него пропадет.

— Разве нимфы не мифические персонажи? — подозрительно прищурился Крорр. Нигде и никогда он не встречал информации о наличии этого вида тварей в реальности.

— Не больше мифические, чем ваши драконьи предки, — огрызнулась «я-грубиянка». — В них же ты почему-то веришь, а ведь никогда не видал.

— Что-то моментами ты не особенно похожа на сеющую вокруг добро и ласку нимфу, — в тон ей ответил ликтор. — Скорее за оборотня темпераментом сойдешь.

Девушка опять сильно погрустнела и посмотрела на него до мурашек уязвимо и проникновенно, так что он на пару секунд и забыл, что за опасный противник перед ним.

— Скажи, ты ведь понимаешь, что я очень легко убью тебя, если ты попытаешься снова напасть на меня? — Спросила она таким ласковым тоном, что смысл слов не сразу и дошел до сознания. Крылатому только оставалось кивнуть, признавая очевидное. Не факт, что он не прикончил бы ее, если бы очень постарался, имея уже больше понимания, чем это существо являлось, но пока живая она была полезнее и интереснее. — Это я к тому, что только половина меня — добренькая и любвеобильная нимфа, а вот вторая — как раз виверна, очень кровожадная и воинственная, и вряд ли мне удастся сдержать ее, стукни ты меня еще раз больно или причини вред другим способом. Мы друг друга поняли?

Неожиданно компания почти наверняка готовых изрешетить его кадетов показалась Бронзовому предпочтительнее общества этой… этого мини-монстра. Он стал прислушиваться и украдкой приглядываться, пытаясь определить, могли ли новобранцы их услышать и как-то вмешаться чисто из любопытства, чтобы отвлечь чудовищную полукровку и дать ему шанс нанести единственный смертельный удар. В конце концов, поймала она его буквально в двух шагах от их лагеря, а слишком тихим их объяснение не назовешь. Но вокруг царили лишь звуки девственного леса, никто не мелькнул между деревьями, не было и запаха разогреваемой пищи.

— Ну вот и у тебя сразу такое лицо, — совершенно искренне опечалилась девчушка с начинкой из чудовища, и в больших ее глазищах блеснули слезы.

— Какое «такое»? — Ликтор незаметно пошевелил уже свободными руками, разминая их. Все его оружие имелось при нем, оставалось лишь выбрать, что эффективнее в данном случае: дотянуться до пистолета, висящего на бедре, рискуя тем, что его засекут, и прикончить одним выстрелом четко в голову, или сохранить эффект неожиданности и надеяться, что нож, спрятанный на пояснице, сработает так же результативно при удачном броске в сердце. Не бывает неубиваемых врагов, это уж он точно знал. Знал и, однако же, продолжал медлить и говорить.

— Как если бы сразу начал строить планы, как меня убить или хотя бы убежать, и желаешь быть в любом другом месте, только не там, где и я, — с легкостью, словно это был карандаш, а не почти трехметровое толстое копье, девушка придала ему вертикальное положение и начала рисовать острым наконечником по земле, став окончательно задумчивой и несчастной.

Что же, несмотря на поверхностную несобранность и взбалмошность на грани сумасшествия, в наблюдательности и проницательности ей не отказать.

— Мало кто любит вивернов, а у меня даже больше причин, чем у остальных, — ответил Крорр без обиняков. Уж не после своего прежнего сопливо-романтичного признания покинутого дурака-влюбленного ему мелочиться и избегать честности.

— Моя мать любила одного из них, — пробормотала его собеседница, сосредоточенно чертившая какие-то рисунки в рыхлой лесной почве, но вдруг вскинула голову, страшно оскалилась и зарычала: — Так любила, что не смогла пережить его ухода. А теперь я собираюсь найти этого засранца и потребовать ответа, как он посмел поступить так с ней, с нами и что мне делать с этим.

Она ткнула пальцем в свой висок, мотнула пару раз головой, будто силилась хоть как-то навести там порядок.

— Знаешь, как живется, если твое племя, при всей их любви и терпимости абсолютно ко всем, постепенно отдалилось, отгородилось с того времени, как пару лет назад со мной стало происходить такое? Очень-очень плохо, — ответила неправильная нимфа на свой же вопрос, голос ее изменился, и она всхлипнула. — И у всех, кто узнает о том, кто я, появляется вот такое же выражение лица, как у тебя. Как будто вы сразу смотрите на мерзкое чудище с клыками и в чешуе, а не на меня какую есть.

Проклятье, ну только натуральной женской истерики ликтору тут сейчас и не хватало. Особенно, если учитывать, сколь непредсказуемо она может протекать с такой-то кашей в голове, как у этой особи.

— Я не вижу на твоем месте чудище, а просто смотрю, высчитывая, каковы мои шансы на победу, в случае внезапной атаки, и так я бы делал при встрече с любым существом в этих землях. — Ну вот опять, его язык живет своей жизнью.

— Честно? — шмыгнув носом, с надеждой уставилась на него девушка-кошмар своими огромными зенками с искрами, и в этот раз Крорр не избегал прямого визуального контакта.

— Клянусь, я же ликтор, хоть и разжалованный на данный момент, как же может быть по-другому, — пожал он плечами, и ослабленная веревка таки соскользнула вниз, выдавая, что он уже почти на свободе. Копье молниеносно дернулось, нацеливаясь прямо на его сердца, и Бронзовый перестал таиться, просто медленно поднял руки с раскрытыми ладонями на уровень груди. — У меня есть к тебе предложение: мы с тобой, выходит, два изгоя и неудачника, терять нам нечего, кроме жизней. Почему бы на время не подумать о перемирии и даже о союзничестве и не отправится вместе на поиски виверна, чтобы спросить с него за все.

Делала ли из него предателя корпуса и еще большего отступника попытка вступить в сговор с тварью из Зараженных земель? Да кому не наплевать, учитывая, насколько сильным и, безусловно, полезным союзником она способна стать. Ему предоставили выбор самому выживать как угодно и добиваться поставленных целей, вот он это и делает.

— А если это разные ящеры? — Нимфа нервно заерзала на месте и задала вопрос чисто для проформы, Бронзовый уже видел это. Все верно, интуиция его не подвела — девчонке он почти бесполезен как соратник и помощник при ее врожденной силе, а вот хоть какая-то компания, спутник, разбавляющий ее одиночество, необходим.

— Найдем обоих, — заверил ее ликтор, наблюдая за выражением искренней, почти наивной радости, вспыхнувшей на хорошеньком личике. Стоит ли ему стыдиться использования чужих эмоций подобным образом? С чего бы, учитывая, кто перед ним.

Наконечник копья заплясал, взлетел к его лицу, едва не лишая глаза, и опустился, подцепляя и с легкостью перерезая, чисто формально уже, естественно, и без того обвисшие путы.

— Я согласна, — голосок нимфы зазвенел в лесу, как хрусталь. — Хочешь кушать?