Глава 15

После того, как над кровавым морем замела самая настоящая вьюга, которая в считаные минуты остудила закипающие воды и защитила от палящих солнечных лучей, лодку прекратило кидать по волнам. Малютка-Харлей уже не страдал от боли, он вообще ни от чего не страдал, а даже как будто начал увеличиваться в размерах. Сначала было непонятно, так это или нет, затем, когда в утлом судёнышке неожиданно стало тесно, перешагнул за борт… и вот красные волны плещутся на уровне пояса, а потом и вовсе опускаются до колен. Точка, из которой сознание Харлея смотрело сверху, стала стремительно опускаться вниз, демон словно нёсся с воздушной горки. А когда сознание встретилось с продолжающим расти телом, мир вокруг оказался ненастоящим, нарисованным, и, прежде, чем Харлей успел разглядеть, на чём именно он нарисован, схлопнулся, как карточный домик.

Харлей пошевелился и открыл глаза.

Первое, что увидел, было лицо Пандоры.

Светлое и ясное, а ещё какое-то чёткое, словно луч света из глаз демона выхватил именно его, остальной же мир качался и был расплывчатым.

Понемногу лицо стало «обрастать» деталями: зачёсанные назад белые волосы, чёрная облегающая водолазка с целомудренным вырезом, под которым, впрочем, угадывается упругая грудь, за спиной — деревянная, в сучках, стена, на гвозде висит кожаная куртка. А с потолка свисают пучки трав, похожие на какие-то странные веники.

Пандора застыла между поставленным на попа деревянным ящиком и лежащим на полу Харлеем. В руках — железная кружка, над которой клубится пар. Судя по каплям, стекающим с рук, она расплескала содержимое кружки, а значит, рванулась к нему, стоило ему только пошевелиться. Правда, потом застыла на месте, точно что-то её остановило.

Была она такой же юной и чистой, как он её запомнил, только пролегшие под глазами круги говорят об усталости, а в зеркальных глазах застыло беспокойство.

Харлей попытался заговорить, но вместо слов изо рта вырвался хрип и демон надрывно закашлялся.

Пандора мигом оказалась рядом. Пристроив кружку прямо на полу, рывком схватилась за руку демона, помогая ему привстать, а потом с силой постучала по спине.

— Ну и тяжёлая у тебя рука, сладенькая, — откашлявшись, хрипло сказал инкуб и Пандора скупо улыбнулась. — Я смотрю, кто-то очень соскучился, только очень старается, чтобы я не заметил…

Харлей снова откинулся назад, но Пандора успела подложить под плечи и голову набитый сухими травами мешок и демон оказался в положении полусидя.

Узкая прохладная ладонь легла на его лоб и инкуб зажмурился от удовольствия.

— У тебя всё ещё жар, — задумчиво пробормотала гарпия. — Отсюда и бред до сих пор.

— Бред?!

— Ну, раз злишься на меня, точно идёшь на поправку, — хмыкнула гарпия, и, прежде, чем демон успел что-то ответить, сунула дымящуюся кружку ему прямо под нос. — Пей.

— Горько, — пожаловался демон.

— Зато полезно, — пожала точёными плечами бессердечная гарпия. — Тебе нужно восстановить силы.

— А это дерьмовое пойло тут причём? — вздохнул демон и сделал ещё глоток.

— Пить нужно горячим, — отрезала Пандора. — Будешь хныкать, как девочка, залью в глотку, не посмотрю, что весь из себя демон.

— Ты — злая, — ещё тяжелее вздохнул инкуб и отхлебнул снова. Вкус у пойла был отвратительным, словно из полыни сок выжали, а потом подогрели.

Когда кружка, наконец, опустела, демон с ненавистью отшвырнул её от себя, и та, жалобно звякнув, замерла в паре шагов.

— Эй! — Возмутилась гарпия, которая, пока демон пил, не сводила с него глаз. — Не дебоширь, не дома.

— Надо же, — скривился инкуб. — А я и не заметил… и, раз уж разговор зашёл, где мы?

Он обвёл взглядом комнатку. Крохотная, по сравнению с его апартаментами в Вилскувере — ну точно собачья будка. Стены деревянные, бревенчатые, крыша… и невооружённым взглядом видно — еловая. Так же как то обстоятельство, что чудом держится. В углу старинная железная печь, котёл на ножках, из которого раздаётся бульканье. Харлей подумал, что Пандора зачерпнула кружкой именно оттуда, прежде чем травить его этой гадостью. У противоположной стены длинная лавка и небольшой стол, на нём вроде какая-то утварь, но отсюда не видно.

Он вопросительно посмотрел на гарпию, ожидая ответ.

Та вздохнула.

— Всё ещё в Ламии, — ответила она и заправила упавшую со лба прядь за ухо. — Ну как, в Ламии. Вообще-то мы у подножия горы, у Разлома.

— И нас всё ещё не пожрали эти твари? — удивился Харлей. — И что светлый? Выжил?

Пандора кивнула. Она даже открыла рот, будто собиралась что-то сказать, но потом нахмурилась и промолчала.

— Ты ещё слишком слаб, — сказала она. — Спи.

Стоило ей произнести последнее слово, как веки демона и вправду налились свинцом и только титаническим усилием он оставил глаза открытыми. И даже головой помотал.

— А что местные? — спросил демон. — Не бузят?

На секунду зеркальные глаза гарпии потемнели, словно вобрали в себя весь свет в комнатке. И снова демону показалось, словно Пандора хочет что-то сказать, но в последний момент опять передумала и поджала губы.

На лоб снова легла прохладная ладонь и гарпия покачала головой.

— Ты должен спать, пока жар не спадёт, так она сказала.

— Кто? Кто так сказал? Медсестра на обходе?

— Ага, когда уносила капельницу, — буркнула гарпия. — Просила померить тебе температуру ректально. Да только я воздержусь.

— А тебе бы пошёл халатик с красным хвостом, то есть, я хотел сказать, хлыстом. Не-а, крестом, — пробормотал Харлей, с удивлением понимая, как речь его теряет связность.

— Мы в доме у знахарки, — сказала гарпия. — Местные считают её ведьмой и не суются сюда. Оставаться наверху мы не могли, сам понимаешь, хоть Хранители и благодарны тебе за помощь. Печать пока держится. Так что как только придёшь в себя, мы уйдём.

— Уйдём, — хрипло проговорил демон. — Прямо сейчас и уйдём.

— Сначала ты поспишь.

— Пандора?

— Что?

— Они дали нам эту клятую ловушку?

Гарпия тяжело вздохнула.

— У них больше нет, — призналась она. — Как только поправишься, поедем искать дальше.

— Мы её найдём, — сонно пробормотал демон. — А потом найдём бешеную бабу и укокошим её…

Глядя на спящего демона с каким-то непонятным выражением, гарпия осторожно провела пальцами по лбу, зарылась ими в жёсткие густые волосы.

— Немезиду искать не придётся, — тихо сказала она. — К сожалению…

На этот раз, как и предупреждала знахарка, сон демона был ровным, глубоким. Как и надлежит быть сну после долгой и тяжёлой болезни. Двое суток инкуб метался в бреду, а Пандоре оставалось варить собираемые знахаркой, приютившей их, травы, потому что по пробуждению Харлею нужен был свежий отвар.

Эти два дня показались ей вечностью. В каждом шорохе, в каждом поскрипывании деревянной лачуги на ветру ей слышалась угрожающая поступь Немезиды, которая идёт за ними. Виделись искажённые яростью лица местных, брызгающие слюной; их крики, угрозы спалить лачугу ведьмы к чертям собачьим с ней самой, если не включит мозги и не выгонит, наконец, демона…

Знахарка сказала, что Харлея сильно контузило, что в совокупности с магическим истощением может привести к параличу, и чтобы этого не случилось, нужно непрерывно растирать травяным настоем конечности, сгибать и разгибать руки и ноги, массировать.

Пандора взялась за дело с тройным усердием, правда, растирала гладкую кожу демона не куском пакли, которую выделила знахарка, а руками, то и дело окуная кисти в обжигающий отвар. Судя по тому, что демон, очнувшись, сжал её руку и даже сел, она всё делала правильно и сейчас у неё щипало в глазах, а в горле стоял ком. Она никогда не расскажет ему, что пережила за эти дни, как и того, что высшему грозил полный паралич.

Но теперь, когда он спит, не мечется на рогоже, не бредит, не зовёт некую Мишель, теперь, она уверена, всё будет хорошо. Только бы он восстановился раньше, чем их настигнет Немезида или местным придёт в голову привести свои угрозы в исполнение.

Она склонилась над лицом Харлея, вглядываясь в его черты, сама не зная, что хочет в них рассмотреть. Ей ничего так не хотелось, чтобы к щекам демона вернулся цвет, а осунувшееся тело вновь налилось силой.

— Высший, — прошептала она. — Разве думала я, что они бывают такими… такими…

Движение воздуха облизало шею и Пандора быстро обернулась, застигнутая врасплох.

Знахарка, так и не назвавшая ей своё имя, ступала бесшумно, как кошка.

Вот и сейчас Пандора скорее почувствовала её присутствие, нежели услышала.

Знахарка замерла на пороге, впуская в лачугу свежий воздух и пристально рассматривая Пандору и демона.

Она совсем не походила на старую каргу с картинок детских книг, и вместе с тем, одного взгляда на неё хватало, чтобы понять, что перед тобой и вправду ведьма. Пандора очень понимала местных, явно относившихся к женщине с неким пиететом.

Стройная, высокая, с прямой, как жердь, спиной. Седые пряди свисают по сторонам от молодого, но какого-то высохшего лица. Зелёные кошачьи глаза… Пандора уже знала, что та, кто их приютила, человек, человечка, как принято говорить, но в роду у неё отметились кицунэ. Надменная складка у губ, острый, волевой подбородок, глубоко посаженные глаза, которые, казалось, видят Пандору насквозь.

Вот и сейчас знахарка то ли кашлянула, то ли коротко хохотнула и подмигнула совсем по-мальчишечьи.

— Ну что, жив твой красавец?

Не дожидаясь ответа от гарпии, откинула рогожу и одобрительно хмыкнула.

Эрегированный, готовый хоть сейчас к любовной схватке орган дрогнул и гарпия, закусив губу, отвела глаза, а знахарка вновь кашлянула. Знала бы она, каких моральных (и не только!) терзаний Пандоре стоило растирать его… там… вела бы себя повежливее.

— Ну что ж, неплохо, — сказала она и ловко бросила освежёванную тушку зайца на стол. — Ты справилась, девочка. Будет твой жених ещё крепче, чем был. И неутомимее, — с этими словами она подмигнула снова.

— Да что вы, — Пандора зарделась и поспешила накрыть демона, правда, стало ещё хуже: вздыбленная на самом интересном месте ткань так и манила коснуться рукой, пригладить, приласкать. — Никакой он мне не жених, я же вам говорила. Он — наследник богатого папочки, а я, я… просто агент Х-класса.

— Икшкласса, — коверкая слова, повторила за ней женщина. — Для Богини нет богатых и бедных, нет высших и низших. Не зря же она пожертвовала вечной жизнью, подарив нам мир, где мы равны?

— Вы тоже верите в Изначальную Песню?

— Мы все берём начало из Изначальной Песни, — строго сказала женщина. — Покажи мне безумца, который не верит в жертву Богини.

Пандора стыдливо покосилась на Харлея, а потом быстро отвела взгляд.

— К утру он будет полностью здоров, — заметила женщина и хмуро добавила. — Дожить бы до утра… Я договорилась, вы доберетесь до подводного экспресса с охотниками, их лагерь не так далеко, на рассвете я вас проведу. А там до Разлома рукой подать. Не дрожи, птичка, получите то, что ищете, я вижу это твоих глазах. Вернёшься со своим женихом домой.

— Он не, — начала было Пандора, но потом замолчала. Отчего-то перечить знахарке не хотелось. В конце концов, это просто невежливо… — Давайте я вам помогу.

— Поможешь, — кивнула женщина. — Если отдохнёшь, как следует. Скоро тебе предстоит долгий путь.

Пандора кивнула. Она чувствовала себя слишком усталой и разбитой, чтобы перечить. Залезла на краешек ложа из еловых веток и демон тут же сгрёб её в охапку, подтянул к себе, а знахарка снова закашлялась.

Щёки Пандоры вспыхнули, словно угли, но высвобождаться не хотелось. Слишком уютно было и как-то… спокойно, что ли. Она приподняла голову, вглядываясь в лицо Харлея: на губах инкуба играла улыбка.

Интересно, что ему снится?

Харлей притянул её к себе сильнее и Пандоре стало не до размышлений. Её словно окутывала паутина из солнечных лучей, и удовольствие от её тепла и света приводило в порядок натянутые до предела и оголённые нервы, стирало усталость.

Не просыпаясь, Харлей зарылся носом ей в волосы и вдохнул, но гарпия уже не ощутила этого. Отогревшись в стальных объятиях, она провалилась в поверхностный, тревожный сон.