Глава 18

Пандора далеко не сразу поверила в нечаянное спасение.

Не верила, когда они все втроём рухнули километрах в двадцати от пожарища, когда демон бился в страшном припадке, катаясь по земле, с рёвом менял трансформу, а она не спешила его покидать, словно не хотела уходить навсегда… Он кричал, выл, как дикий зверь, от боли, а она рвалась к нему… Знахарка же, ругаясь на чём свет стоит, держала её за крылья обожжёнными руками. Кажется, она что-то повторяла, навроде того, что эмоции ему сейчас не помогут, только кровь, но умирающий демон осушит такую пигалицу, как она, в два глотка…

Каким-то чудом удалось всё же вырваться из её цепкой хватки, на бегу рассечь запястье и прижать его к помертвевшим губам демона.

Потом обрушилась тянущая, леденящая боль и тело стало непослушным, онемело. А потом и вовсе стало темно, исчезли звёзды с чернильного небосклона, исчез и лежащий на земле демон, утих его предсмертный хрип…

Она не верила, что всё-таки выжила, когда её похлопыванием по щекам привели в себя.

Правда, огрызнулась, пообещав Харлею, что ещё раз ударит её по лицу — и останется без руки.

Демон беззлобно подтолкнул её в спину, задавая нужное направление сквозь чащу.

Несколько часов, они, спотыкаясь, шли за ведьмой к лагерю охотников, туда, куда и предполагала отвести их женщина поутру.

Остановились они лишь раз: чтобы напиться и промыть раны и волдыри в небольшом роднике. Близость Разлома меняла структуру воды, щедро разбавляя её магией. Раны затягивались на глазах, в голове светлело и в целом троица беглецов почувствовала себя лучше. Правда, слабость всё ещё была жуткая, а на вопросы о внутреннем демоне инкуб только хмурил брови и отмалчивался.

В охотничий лагерь добрались на рассвете, чем знатно удивили часовых: те, по уговору со знахаркой ждали их намного позже.

Но отвели к костру, вручили кружки с жидким подогретым кофе и галетами.

Знахарка не стала задерживаться. После того, как волдыри от ожогов смыло ручьём, она выглядела даже помолодевшей.

Прощаясь, Харлей пытался всучить женщине деньги, те самые, которые получил от лиса в гостинице, но она помотала головой и оттолкнула его руку.

— Не за всё в мире платят деньгами, демон, — с достоинством сказала она. — На что они той, кто выбрал для себя путь отшельницы? Ты заплатил за мою помощь куда более весомую цену.

Она ушла, не оглядываясь, а демон провожал её спину задумчивым взглядом, не замечая, что сам был в тот момент объектом довольно-таки пристального внимания.

Стоило ему выйти из оцепенения и обернулся к костру, как с двух боков подскочили две стройные, гибкие тени. Похожие, как сёстры, охотницы. В одинаковых пятнистых комбинезонах, что только усиливало их сходство, с зачёсанными назад и убранными в пучки волосами. Только одна рыжая, в забавных веснушках, курносая и ясноглазая, а вторая жгучая брюнетка с широкими, словно нарисованными бровями. Обе загорелые, скуластые и чем-то неуловимо напоминают хищных птиц: не то сапсанов, не то соколиц.

— Как вы? Вы сильно пострадали? Вам, должно быть, сильно досталось от местных? Ну не любят они ламий, дикие люди… одичали на этой периферии! Может, ещё кофе? Отвара? Жареного мяса? Галету? Ах, не смотрите так на нас, ламии — это наш хлеб, мы умеем с ними управляться. Благодаря вашему появлению в наших краях охота была удачной! Из зубов ламий получатся прекрасные амулеты от нечисти, которые приятно утяжелят наши счета! Не хотите опереться на меня? А лучше на меня, — охотницы сыпали словами, как бисером, увлекая демона обратно к костру и не переставая интересовались его самочувствием.

Должно быть, от сильной потери крови у Пандоры шумело в ушах и щебет охотниц доносился до неё, словно через завесу.

Зато она прекрасно слышала почему-то в меру язвительные, в меру циничные ответы демона, которые, казалось, распаляли лесных амазонок ещё сильнее.

— Хотите воды? Местная вода творит чудеса.

— А может, помассировать вам плечи?

— Позвольте мне, я справлюсь с этим лучше!

— Как вам, должно быть, досталось! Жаль, нас не было рядом…

Инкуб, щурясь, как сытый кот, принимал знаки внимания с достоинством и благосклонностью короля, окружённого фаворитками. И беглого взгляда, брошенного на эту троицу, хватало, чтобы понять: демон вожделения в своей стихии.

Он совсем не смотрел на Пандору, словно она была пустым местом, но с явным удовольствием улыбался охотницам, так широко, так белозубо, словно они были не на поляне в лесу, а на светском рауте, с высокими бокалами в руках, под прицелом сотен зумов.

Улыбался он, а скулы сводило почему-то у Пандоры.

Когда одна из девиц (кажется, брюнетка, Пандора почему-то с трудом их различала) снова завела песню о том, как, должно быть, досталось такому утончённому господину, не созданному для этой глуши от грязных мужланов, демон заткнул её, положив палец ей на губы.

— Я более, чем в порядке, сладенькая, — хрипло проговорил он. — И если тебе приспичило поиграть в больничку, доктором буду я.

Пандора часто заморгала, не веря в услышанное, но тут же снова превратилась в слух, пусть и каждое слово отдавалось набатом в висках, причиняя острую, пронзительную боль.

— М-м-м, — как интересно, — тут же пропела брюнетка (или рыжая?), — до-окто-ор-р… Скажите, доктор, а у вас никогда не было двух… пациенток… сразу?

Харлей рассмеялся, запрокинув голову, при этом умудряясь держать девушку под прицелом своего пристального взгляда, а Пандора поняла, что ещё слово — и она просто завоет в голос.

Пальцы, которыми обхватывала жестяную кружку, сами собой сжались и раздался обиженный скрежет, а остывший кофе выплеснулся ей на колени.

Очнувшись, она оторвала взгляд от Харлея и охотниц, недоумённо глядя на то, что осталось от кружки, словно не могла понять, как так получилось. Разве это она виновата в том, что натворила? Вздрогнув, поняла, что видел это и бородатый охотник, который сидел неподалёку и точил нож.

Крякнув, он поднялся, и, подойдя к ней, подал ей другую кружку, куда плеснул что-то из фляги на поясе и ободряюще похлопал по плечу.

— Извините, — сдавленным голосом прошептала гарпия, и, морщась, опрокинула содержимое в себя. Откашлявшись, добавила: — Я не хотела, чтобы так поучилось. Мне жаль…

— Это инкуб, птичка, — пожал плечами охотник. — Такова их природа.

— Природа, — глухо повторила Пандора и вытерла губы рукавом.

Охотник, должно быть, сжалился над ней, потому что крикнул:

— Сворачиваемся! Раз никого больше не ждём, выезжаем через полчаса.

— Но до экспресса уйма времени! — попыталась надуть губы рыжая. — Что мы забыли в Жемчужине? Там же с ума от скуки можно сойти, — и послала обольстительную улыбку демону.

— Ничего, найдём, чем заняться, — сурово отрезал охотник, который был, видимо, здесь за главного. — Кто как, а я собираюсь вымыться, наконец, как король тритонов в гостиничной ванне и забыть о комарах.

— М-м, ванна, как интересно, — пропела брюнетка и словно невзначай прижалась пышной грудью к плечу демона. — Там всё такое белое… Так и наталкивает на фантазии, как две новенькие медсестры запираются с доктором в операционной…

Она хотела ещё что-то добавить, но всё же, повинуясь пристальному взгляду главного, деланно вздохнула и поднялась, снова пару раз задев инкуба грудью.

Пандора скрежетала зубами и, чувствуя себя последней дурой и просто использованной, выброшенной на помойку вещью, по-прежнему не сводила глаз с демона. Проклинала себя за это, взывала к остаткам гордости, но не находила их. И оторваться от безупречного лица Харлея была не в силах.

Инкуб же с видимым удовольствием наблюдал то за одной, то за другой фигуркой в пятнистых обтягивающих комбинезонах. Пандора же словно не существовала для него. Пару раз он скользнул по ней взглядом, именно скользнул, не задерживаясь, словно она была пустым местом и он видел сквозь неё. А когда встречался взглядом с одной из охотниц, полные губы инкуба растягивались в многообещающей улыбке.

В городок-пристань Жемчужина добирались на вездеходах.

Причём, когда Пандора собиралась влезть за Харлеем и девицами следом, инкуб захлопнул перед её носом дверь.

Из-за тонированного стекла раздался приглушённый смех и звуки возни, которые как ножом полоснули гарпии по сердцу.

Нечеловеческим усилием заставив слёзы, которое так и норовили брызнуть из глаз, заползти обратно, гарпия тряхнула головой и рывком распахнула дверцу.

Харлей, расположившийся между двумя глупо хихикающими охотницами, равнодушно бросил:

— Мест нет, сладенькая. Попытай счастья в другой тачке.

Сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев, гарпия процедила:

— Мы должны быть в одном мобиле.

— Умеешь ты, детка, испортить всё веселье.

Криво улыбнувшись, Пандора выдавила сквозь зубы:

— В этом вся я.

— Тебя одну ждём! — бросила ей свысока рыжая нахалка. — Мобилей мало? Или, может, полетишь над нами воздушным эскортом?

— А вот это будет забавно, — промурлыкал Харлей, одобрительно похлопав рыжую по бедру.

Пандора с ожесточением моргала, не веря своим глазам и ушам. Перед ней, в мобиле, на расстоянии вытянутой руки по-прежнему сидел Харлей, только вот это был не он. Не он, вихрь её дери! С самой первой минуты их знакомства демон не смотрел на неё так равнодушно, с ощутимой долей брезгливости. Так смотрят на мусор, на досадное насекомое, на раздавленную ядовитую жабу, наконец!

Хуже всего, что он совсем не вступался за неё перед ушлыми девицами, отпускающими язвительные замечания по поводу её настырности, которая не подобает девушке, отсутствию чувства гордости и самоуважения («…детка! Мужчинам не нравятся попрошайки! Смирись уже!») и даже ощипанных крыльев…

Когда после очередного пассажа рыжей твари она готова была вцепиться той в космы и выволочь наружу силой, взревел мотор двигателя.

Пандора вздрогнула. Неужели им всем всё равно? Неужели ей и вправду придётся лететь над процессией?!

— Прыгай ко мне, птичка, — раздался грубый голос с первого сиденья. Перегнувшись через пассажирское кресло, водитель распахнул дверь. — А вы прикусили бы языки. Вы свою работу сделали. А девчушка при исполнении.

Проглотив «девчушку», гарпия быстро взобралась на переднее сиденье и набросила на плечо ремень безопасности. Она не отрывала взгляда от зеркала заднего вида, глядя, как инкуб с улыбкой мартовского кота нашёптывает что-то в розовые ушки охотниц, те пунцовеют, облизываются и ёрзают так, словно решили протереть кожаное сиденье насквозь.

Как же так? Что с ним случилось? Что произошло? Где тот Харлей, который подхватил её на руки, целуя, когда они спускались по лестнице? Который пялился на неё в душе? Тот, что нёс её на руках и вытирал кровь с её щеки? Тот, кто не отпустил её руку, не дал провалиться в Разлом? Кто пил её эмоции в ипостаси огненного демона?! Кто вытащил их со знахаркой из огня, а потом чуть не осушил досуха, из-за чего до сих пор в глазах темнеет, а её саму покачивает?

Откуда взялся этот надменный равнодушный ублюдок, даже после стольких дней скитаний не растерявший лоск и магнетизм?!

Что она сделала ему такого, что он намеренно причиняет ей такую адскую боль, словно нарочно ковыряясь ржавым гвоздём в ране?!

Что, вихрь её дери, она сделала не так?!!

Слишком много вопросов и слишком мало ответов…

Ну, конечно! Всё это время, что они провели бок о бок, рядом просто не было других женщин! Как сказал охотник? Инкуб… Такова их природа… А он ведь и правда не скрывал от неё, что как женщина, она его не привлекает… Более того, ничего ей не обещал.

Но почему же тогда так больно?..

В глазах предательски щипало и Пандора в кровь искусала губы, чтобы не разреветься, потому что это был бы уж совсем позор.

Она всё же нашла в себе силы и перевела взгляд в окно, не замечая несущегося навстречу пейзажа, но тут вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.

Вздрогнув, тут же уставилась в зеркало.

Он услышал её! Он понял! Он сейчас прекратит… перестанет…

Из груди, помимо воли, вырвался глухой стон.

Инкуб и не думал прекращать.

Правда, на этот раз он действительно смотрел на неё.

Обе девицы, раскрасневшиеся, с шальными глазами, жались к нему с обеих сторон, комбинезоны на обеих расстёгнуты до пупа, нижние рубашки уже основательно смяты и потрёпаны…

Продолжая смотреть на гарпию, инкуб высвободил руки из-под плеч охотниц, а потом, медленно, не спеша, опустил из по сторонам от себя. Прямо им на колени. Только… выше. Несколько умелых движений и кисти его рук скрылись от взгляда гарпии, натягивая пятнистую ткань на самых сокровенных местах.

Охотницы откинулись на спинку, запрокинув головы. Та, что с рыжими волосами, замотала головой, кусая губы, а брюнетка медленно прикрыла веки и потёрлась щекой о чёрную ткань, обтянувшую плечо демона. Как сука, дорвавшаяся до ласки хозяина.

Почти с ужасом Пандора смотрела на демона, наблюдая, как к его щекам приливает кровь, а глаза время от времени вспыхивают фиолетовым светом.

Он даже как будто увеличился в размерах, словно наливался изнутри целительной силой.

— У тебя бесподобные эмоции, сладенькая, — прочитала она по его губам, а девицы часто задышали.

Водитель раздражённо хлопнул по панели и из динамика над ухом Пандоры хлынула заводная мелодия. Томный женский голос пел о том, что объятия инкуба невозможно забыть.

Почувствовав резкую боль в руках, Пандора с недоумением перевела взгляд на свои ладони: с них капало красное, так сильно она впилась в себя ногтями, чтобы не закричать.

Бросив на неё хмурый взгляд, водитель швырнул ей на колени какую-то сомнительной чистоты тряпку и раздражённо прикрикнул, избегая смотреть в зеркало:

— Эй, вы, озабоченные! Ещё один звук, и, клянусь, пойдёте до Жемчужины пешком.

Вздохи и вправду стали тише.

А боль в сердце усилилась.