Глава 24

Они поднялись на поверхность и какое-то время не могли оторвать глаз от гигантского чёрного столпа на горизонте.

Время от времени чёрные клубы тумана прошивали золотые нити молний, а спустя какое-то время до небольшого пересадочного острова доносились такие раскаты грома, что почва под ногами содрогалась.

Грозовой Перевал — именно так именовался остров, на котором они высадились — получил такое название исключительно ради туристской романтики. Многие из тех, кто желал пощекотать себе нервы близостью Разлома, вокруг которого никогда не утихает буря, а также насладиться видом этой самой бури на горизонте, съезжались сюда со всей Апостериории.

Помимо главной достопримечательности, на горизонте, Грозовой Перевал имел предложить своим гостям такие удивительные и разномастные развлечения, как Живые Рифы, полёты на низко-масштабных глайдерах прямо над волнами, погружения в батискафах на самое дно и посещение настоящих подводных ферм, где выращивают драгоценный коралловый жемчуг и двормов, морских змеев. Собственно, смельчакам предлагалось покататься на этих самых змеях. Смельчакам, способным платить, разумеется.

Всё это и многое другое Пандора с Харлеем узнали от тритона-экскурсовода с низким красивым голосом. Он вещал о достопримечательностях Грозового Перевала группе туристов, беспрестанно щёлкающих зумами и жующих бургеры с дарами моря. Отдельным образом и несколько раз тритон подчёркивал, что Око Бури — лучший из двенадцати Разломов, объясняя это тем, что остаточная магия Разлома формирует непосредственно, бурю вокруг него, а что до разных тварей и восставших утопленников, то здесь их не больше, чем, скажем на тех же Чёрных Скалах, но Чёрные Скалы не могут похвастаться такой близостью Разлома, как Грозовой Перевал.

На едкое замечание одного из туристов, что мол, знал бы, что эта поездка безопаснее, чем выходная прогулка в аквапарк, гид с достоинством заметил, что если мистер прибыл сюда пощекотать нервы, то он вполне может присоединиться к подводной охоте.

— Это правда, что потусторонних тварей здесь не так много, но они всё же есть. И, знаете, многих из них ловят на живца, так что если мистер желает…

Мистер хмыкнул в густую бороду, но ничего не ответил и приободрённый гид затрещал что-то о том, что не далее, как на прошлой неделе неподалёку видели кракена, а один из туристов рассказывал о встрече с кораблём-призраком и даже гигантскими плавунцами. А ещё, ежели угодно, здесь водятся ядовитые медузы…

Послушав ещё пару минут, Пандора направилась вдоль по берегу, а на вопрос Харлея, куда она, с достоинством королевы сообщила, что не держит его задницу рядом.

На шутку о заднице (довольно глупую, но это был максимум, на что был способен сейчас демон) и вовсе не отреагировала. Была, по своему обыкновению, вся такая собранная и бесстрастная, что инкубу подумалось, что её улыбка и смех вначале их водной эскапады ему привиделись.

Грозовой Перевал, несмотря на свою обособленность и небольшую площадь оказался куда приветливее, чем Ламия. Должно быть из-за того, что здесь никто не считал присутствие демона таким уж опасным.

Весь островок дышал яркой и солёной курортной романтикой: гигантские водные горки, причудливые формы домов в виде раковин, загорелые, иссушенные солнцем, насквозь просоленные лица местных.

Со стороны могло показаться, что Пандора здесь завсегдатай, так уверенно она шагала по узким улочкам, выложенным ракушками, сворачивала на перекрёстках и, потянув носом солёный морской воздух, ненадолго замирала, словно возвращаясь в памяти к каким-то воспоминаниям.

Она же выросла на Тхон-Тао, — осенило демона. — На островах. Должно быть, море напоминает ей о детстве. Но спросить, так это или нет, не решился.

Наконец, гарпия замерла возле невысокого невзрачного здания. Вздохнув, словно решалась на что-то важное, нажала на пуговку звонка.

Мелодично тренькнуло и дверь тут же распахнулась наружу, словно их тут ждали.

Следом на крыльцо выкатился пузатый здоровяк, в плечах, пожалуй, пошире Харлея (на этот раз демон безошибочно распознал оборотня-гризли) и пробасил на всю улицу:

— Лопни моя печень, если это не Неприступная Пандора!

Гарпия поморщилась отчего-то не «неприступную» и устало ответила:

— Да пошёл ты, Берг.

— Ладно, крошка, не злись, каюсь, глупость сморозил, просто очень, до чертей морских, рад тебя видеть.

С этими словами к вящему изумлению Харлея оборотень-гигант сгрёб хрупкую фигурку в объятиях так, что демону показалось, что рёбра гарпии хрустнули, а потом, отстранив от себя, смачно расцеловал в обе щёки.

— Взаимно, толстяк, — беззлобно пробормотала Пандора, снова приникая к медведю и прижимаясь щекой к могучей груди.

На пару секунд она смежила веки и лицо у неё при этом было такое растерянное и несчастное, что червь совести, грызущий Харлея изнутри превратился в самого настоящего дракона.

Не в силах смотреть на встречу старых товарищей, демон отвернулся.

— Пошли внутрь, птичка, давно тебя ждём, — с этими словами медведь увлёк гарпию в дом.

Харлей, которого не то что не пригласили, но не удосужились даже поздороваться, потоптавшись на месте, пошёл следом.

Внутри, несмотря на обилие мебели с обтекаемыми краями и самых разнообразных приспособлений для серфинга и подводной охоты, было как-то пусто. Такое ощущение всегда оставляют холостяцкие берлоги. Вот вроде все эргономично и функционально, а какой-то неуловимой гармонии, именуемой уютом, нет. Именно таким же образом демон ощущал себя и дома, там, конечно, всё было куда более стильно и пафосно, но увы, ощущение пустоты так же витало в воздухе. Неожиданно он понял, что несмотря на весь этот театр абсурда, свалившийся на него, как снег на голову, он просто не хочет возвращаться домой, в пустую холодную квартиру в центре Вилскувера, в элитные клубы и на бесконечные вечеринки красных кварталов, в профессиональные объятия элитных шлюх. Всё это он не задумываясь отдал бы за такую вот лачугу, как у этого Берга, только чтобы она дышала её присутствием. Той, которая своим сиянием наполняет любое место, где появляется.

Громовой голос Берга раздавался уже в конце коридора и демон свернул на звуки голоса.

Там оказалась кухня. Пандора уже сидела за столом и с жадностью поглощала что-то румяное и безумно аппетитное на вид, с умопомрачительным ароматом свежей выпечки.

Харлей замер в проходе, поскольку на него по-прежнему никто не обращал внимания.

Прожевав, Пандора отпила из высокого бокала и спросила медведя:

— А где Никата?

Берг нахмурился.

— Да как-то сложно ей оказалось здесь. Ни тебе шопингов, ни тебе летающих мобилей. Сдриснула с заезжим инкубом.

Харлею не было видно лица Пандоры, но, когда она накрыла изящными пальчиками кувалдообразный кулак гризли, внутренний демон взревел от ярости и ринулся на ментальные оковы, лишь чудом не прошибив их.

— Правда, говорят, недолго у них всё искрило, — продолжал медведь. — Демоняка вернулся в свой поганый Вилскувер, будь он проклят, а Ника… Ника где-то на юге. То ли на полуострове Рассвета, то ли в Зволриде.

— Она всегда говорила, что будет жить в двухэтажном бунгало, — кивнула гарпия.

— Да и пёс с ней, — покачал головой Берг, а потом поднял грозный взгляд на демона, словно только его заметив.

— Так, значит, из-за этого хлыща ты решилась заглянуть в Око Бури, птичка? — спросил он, прохаживаясь по инкубу тяжёлым, как молот, взглядом. Не нужно было быть высшим демоном, чтобы понять, что этот мохнатый не одобряет такого решения гарпии.

Пандора пожала плечами, и, не оборачиваясь, ответила сухо:

— Это моя работа.

— Ага, — ехидно протянул Берг, — работа. Поэтому, должно быть, сначала в Ламию рванула, а потом только сюда, к нам. Когда тебе деваться уж стало не…

Гризли осёкся на полуслове, словно глаза гарпии метнули в него пару крохотных молний.

— Прости, птичка, сгоряча ляпнул, — буркнул тот и неприязненно бросил Харлею: — Садись уже, раз припёрся.

Демон собирался заметить, что, если он не ко двору, прекрасно подождёт снаружи, но в этот момент гарпия обернулась, метнув на него быстрый взгляд и Харлей тут же уселся рядом с видом проштрафившегося школьника.

Пандора локтем подвинула к нему блюдо с едой.

— Ешь, — бесстрастно сказала она. — Нам некогда здесь рассиживаться.

— Хочешь, пойду с тобой? — спросил медведь и Харлея болезненно царапнуло это «с тобой». С ней, значит. Не с ними. Впрочем, как выяснилось, у этого Берга есть серьёзная причина ненавидеть демонов. Как и у самой Пандоры.

Гарпия покачала головой.

— Спасибо, Берг, — сказала она. — Но это будет лишним. Ты знаешь, я не люблю перекладывать свою работу на других.

— Я бы сам забрал… — проворчал медведь.

— Но принимать ловушку должен Ловец, — закончила за него гарпия и гризли закивал.

— Ты высоко взлетела, птичка, — пробасил он после паузы. — Как же, слышал. Агент Х-класса, Департамент, все дела. Почёт там, уважение.

Пандора хмыкнула, скривив губы.

— Да уж. Доуважались до блокнутых счетов и полного обруба связи.

Гризли нахмурил густые кустистые брови.

— Ну так то Департамент, птичка, сама знала, куда так стремилась…

Пандора вздохнула. Медведь прав. С ней не обязаны нянчиться, как с птенцом.

Она не озвучивала этого вслух ни Харлею, ни даже Бергу. Но себе-то не прикажешь раздумать? Будь у неё деньги, она, не задумываясь, усвистела бы к северному Разлому, а понадобилось бы — облетела бы всю планету и вернулась с обратной стороны…

Шеф — мужик умный, даже можно сказать, хитропродуманный. Знать личное дело каждого агента, как свои пять пальцев — его работа…

— Где у тебя можно освежиться?

— Направо третья дверь, птичка, — ответил гризли. — Я там пару тряпок закинул, посмотри, может, пригодится что. От Ники остались, не побрезгуй, всё с ярлыками, новое.

Пандора, краснея, кивнула.

Невозможность элементарно сменить бельё надоела ей хуже смерти. И хорошо, когда ездишь по центральной части Апостериории и ночуешь в гостиницах, где прямо в омывальной стоят машины для стирки-чистки-сушки и прочего? На периферии, как правило, такими изысками не балуются. А натягивать каждый раз мокрое бельишко и смиренно ждать, пока оно высохнет прямо на тебе — то ещё счастье.

Стоило гарпии скрыться в коридоре, откуда тут же лязгнула дверь, гризли перевёл тяжёлый взгляд на Харлея.

Демон ответил таким же, торопливо дожёвывая мясной рулет.

— А теперь слушай сюда, рогатый, — обнажив заострившиеся клыки, прорычал оборотень. — Не знаю, что там у вас да как, но имей ввиду: обидишь её — я найду тебя, где бы ты ни был и лично вырву с корнем то, чем вы, инкубы, дорожите больше всего.

Слушать, как какой-то медведь угрожает высшему демону, было не столько даже унизительно, сколько просто смешно.

Черты Харлея заострились, кожа на скулах и подбородке натянулась и почернела: внутренний демон не спешил показываться во всей красе, но с достоинством демонстрировал своё присутствие.

— А ты попробуй, мохнатый, — глухо проговорил инкуб. — Прямо сейчас.

Оборотня это мало впечатлило.

— А ты не спеши, — рыкнул он. — Растяни удовольствие. Думаешь, я обломаю птичке карьеру, вот так, на раз-два отниму у неё то, к чему она стремилась? Нет, пусть сначала спасёт твою рогатую задницу, что у тебя вместо головы. Ты зря хмыришься. Мне достаточно одного слова, и здесь, на моём острове, быстро найдём управу и на высшего. Демоны, чтоб ты знал, лучшая наживка для кракена.

Харлей сжал зубы.

Если бы кто-то из низших позволил себе княвкнуть что-то такое в Вилскувере, уже подавился бы собственными словами напополам с обломками челюсти. Но здесь… Нет, он не испугался угрозы медведя, несмотря даже на уверенный косолапого. Похоже, он здесь шишка, только кто именно — демон так и не понял. Но то, с каким уважением и нескрываемой нежностью медведь говорил о Пандоре, обескуражило демона.

В этом искреннем почтении не было и намёка на сексуальный подтекст (иначе хрен там удалось бы сдержать огненного монстра). Нет, гризли видел в Пандоре первоклассного бойца, воина, профессионала. Агента Х-класса. А ещё сестрёнку. Похожие чувства вызывала у них с Эрамом резвушка Мэд.

Демон хотел спросить, чем так впечатлила медведя гарпия и как давно они знакомы, но гордость не позволила.

Вместо этого сказал:

— Ну так и ты растяни, что там у тебя есть, мохнатый. Вроде не пёс, брехать попусту.

Оборотень смерил его тяжёлым взглядом.

— Ты пера её не стоишь, демон, — рыкнул он. — Она достойна куда большего.

Наследник многомиллионного состояния почувствовал себя статистом пьесы абсурда. Прежде никому и в голову не приходило считать самого завидного жениха Слитсберга не подходящей партией. Проклятье инкубов! Да ведь он женился даже на дочери «короля» Сапфировых островов! Кстати, название своё эти самые острова получили неслучайно. И при этом семья де Вуд считала, что сделала джиннам охренеть, какое одолжение! Понимали это и джинны, кстати…

Он собирался всё это высказать медведю, но вместо этого отчего-то вырвалось:

— Она классная. Она… очень классная.

— Крутая, — согласился гризли немного другим тоном. — Ты не представляешь даже, насколько…

За спиной Харлея раздалось недовольно-деликатное покашливание и гризли, ударив кулаком по столу, отчего опустевшие тарелки подпрыгнули, жалобно звякнув, рыкнул:

— Пора.

Он сам проводил их до пристани. Не той, которую они уже видели, куда меньше и скромнее.

По дороге объяснил видимо то, что Пандора, очевидно и так знала, из чего Харлей заключил, что объяснение адресовывалось именно ему, а потому слушал внимательно.

— По воде, да и по воздуху, сами видели, к Оку Бури не подобраться. Поэтому лучше батискафа не придумаешь. Оно, конечно, медленнее выйдет, зато надёжней. Подниметесь уже в самом Оке. Я вбил координаты и траекторию на карте набросал. Ловушки есть, спрашивал. Так что вам, всего делов, смотаться туда и забрать. Справитесь.

Приложив напоследок Харлея кувалдообразным взглядом и сжав Пандору снова в объятиях до хруста, гризли развернулся и принялся снова подниматься в гору по узкой дорожке, выложенной ракушками.

Они похрустывали под его ножищами, от одинокой фигуры громилы исходила отчего-то злость и досада.

— Он кто? — спросил Харлей, когда косая сажень в плечах скрылась из виду, свернув за постройку с серыми стенами. Он не ожидал, что гарпия ответит, но она ответила.

— Начальник службы безопасности. Мы вместе учились. В Академии.

Откинув нажатием руки люк, она раздражённо махнула рукой, мол, залезай давай, хватит балаболить.

Прежде, чем забраться в батискаф самой, Пандора посмотрела на чёрный столп поджидающего их Разлома с какой-то тоской.