Глава 23

— Дерьмовый день?

Не дожидаясь приглашения рядом опустилась девочка-подросток. Волчица, понял инкуб по ауре и резковатым чертам, впрочем, довольно-таки миловидного лица. Лоб пересекает плетенка с этническими узорами, на обеих руках разноцветные фенечки. Худенькая, мосластая, смешно лопоухая и по-подростковому несграбная.

Инкуб нахмурился.

— Дерьмовей некуда.

Девчушка хмыкнула и пожала острыми плечами, словно поняла.

— Думаю, у меня есть кое-что, что тебя порадует, демон.

Харлей даже поперхнулся. Чего-чего, а склонности к педофилии инкуб за собой не замечал. И презирал оную в других. Может, виной всему была Мэд, племянница матери? Девчонке не так давно стукнуло тринадцать, она как раз вступила в пору превращения из гусеницы в мотылька и демон готов был крушить челюсти всех, кто капает слюнями вслед юной пантере.

Да что ж за день сегодня такой?! — взвыл про себя демон, вслух же сказал:

— Да пошла ты.

Волчица не обиделась, только плечами пожала и посмотрела на него так, словно он с луны упал.

— Пиндец вы, инкубы, чокнутые. Думаешь, все вот так за здрасти прям из штанов выпрыгнуть готовы при виде вас, таких непальцем деланных? — и презрительно сплюнула прямо на пол, нахалка.

Инкуб вспомнил, что буквально несколько минут назад происходило в туалете и уязвлённо пробубнил:

— Как-то знаешь, смел надеяться.

И тут же прикусил язык, чувствуя себя полным болваном.

Потому что прозвучало двояко. И вообще, одно дело — чуть возгордится от того, что к тебе льнёт малолетка, но совсем другое — когда сам сбуровишь что-то эдакое, что можно понять совершенно превратно. Сам бы за такое по отношению к той же Мэдлин прибил бы.

Девчонка шмыгнула носом.

— У меня, знаешь ли, парень есть.

Харлей не знал, куда его несёт, но остановить вселившегося в него идиота не мог.

— Тебе бы не о парнях думать, а об учёбе.

— Учёбе, — задумчиво повторила девчонка и прыснула. — Ну ты прям как моя мама.

Харлей тоже не выдержал, усмехнулся. Да, походу он и вправду двинулся мозгами. Может ещё тогда, у Разлома? Сильно же его контузило…

Когда юное дарование достало из внутреннего кармана курточки с бахромой что-то продолговатое, замотанное в пищевую плёнку, демон иронично приподнял бровь. А когда принялась это что-то разматывать и тонкое обоняние демона отличило сладко-душистые нотки, уставился на ребёнка во все глаза.

Ребёнок же извлёк самокрутку размером с сигару, и, с жадностью обнюхав её, медленно прошёлся языком по тонкой папиросной бумаге.

— Эй, — только и выдавил из себя демон, когда волчонок чиркнул зажигалкой и глубоко, с удовольствием, затянулся.

Через несколько секунд клубы ароматного дыма наводнили тамбур, а демон прошипел сквозь зубы:

— Сдурела?! Если сюда проводник выйдет, тебя ж, дуру, закроют нахрен из-за этого дерьма?

Девчонка с блаженным видом затянулась снова и, выдохнув, пробормотала:

— Класть я хотела на твои советы, дядя.

Харлей часто заморгал. По большей мере от «дяди», но ещё и от того, что девчонка протянула самокрутку ему. А уж то, что рука-предательница рука цапнула, не задумываясь, и вовсе шокировало.

Что ж. Секс с двумя охотницами прямо под носом у Пандоры, раскуривание (судя по запаху, чистая «колыбель феи») с ребёнком… ниже, казалось бы, падать некуда, но кто-то наверху, кто, похоже над ним довольно-таки жестоко шутит, может решить завтра, что очень даже есть куда…

А раз так, есть ли смысл в сопротивлении?

Когда можно просто вот так расслабиться и плыть по течению…

Через пару минут мир вокруг демона замедлился, так, что он мог теперь сосредоточиться буквально на каждой его детали. Мысли при этом обрели приятную глубину, а в центре мозга кто-то словно включил прожектор.

И юное лицо девчушки в фенечках рядом с ним не казалось больше таким уж юным, появилась в её взгляде какая-то вековая мудрость и рассудительность, что ли.

— Я такой козёл, — выпалил ни к селу, ни к городу демон и зашёлся смехом.

Подхватила смех и девчушка, а отсмеявшись, добавила:

— Пиндец ты салага.

Это её хамство вызвало почему-то новый приступ смеха, а потом мозг демона как молнией прошибло: ему срочно нужно обратно, к Пандоре. Им пора объясниться!

Но сидеть вот так, на полу в компании малолетки, втягивать полные лёгкие сладкого, ароматного дыма, было в этом что-то умиротворяющее, что-то в крайней степени необходимое. И демон решил подождать ещё пару минут. Пока, по крайней мере, тлеет уголёк на самокрутке.

В голове роился калейдоскоп картинок, которые сами собой складывались в восхитительные, немыслимые узоры: то в распахнутые, словно паруса, серые крылья, то в кое-чей гордый, непримиримый профиль… Нежные губы, огромные, изумлённо распахнутые глаза, которые, как два зеркала, отражали его, Харлея лицо… и всё это было так просто и так мудро, глубоко, что у демона вырвался какой-то восторженный полувздох-полустон.

Пигалица смерила его понимающим взглядом.

— А ты не хотел, демон.

Харлей отмахнулся от неё с таким видом, мол, не напоминай, самому стыдно. И затянулся снова.

Проснувшаяся в нём ясность напополам с мудростью помогали осознать, что весь этот мир со всеми его Разломами, карающими призраками, многомиллионными империями, да даже с этими вот двумя… как их… ну, шлюхами — полная и безоговорочная чушь. Хрень собачья.

Настоящее в нём лишь эта морозная свежесть… Чувство полёта и хлопанье пары крыльев рядом. И упоительный восторг от разящих, как стальные перья, эмоций.

Нет, ему срочно нужно обратно, к Пандоре. Она, наверное, волнуется…

Мысль о том, что эта стальная крылатая леди, эта маленькая Ледяная Королева волнуется о нём, ненавистном ей демоне, вызвала нервный смех, но, впрочем, не была лишена очарования. Думать её было приятно.

Забыв поблагодарить девчушку, демон поднялся на ноги и взялся за ручку двери.

— Ты куда, дура? — беззлобно позвала пигалица и, рывком оказавшись на ногах, накрыла его кисть своей ладонью.

Инкуб оглянулся, нахмурившись.

— Так обратно, — брякнул он.

— Так тебе не туда, — передразнивая демона, вздохнул подросток и развернул его в обратном направлении.

Открыв перед ним дверь, легонько подтолкнула в спину.

Харлей шёл между рядов с довольно глупой улыбкой, которая, впрочем, сходила на нет по мере приближения к своему месту.

Пандора была там же, где он её оставил.

Правда, не одна. На соседнем сиденье расселся светловолосый парень с острыми чертами лица и чуть оттопыренными ушами, что делало его здорово похожим на новую знакомую демона. Это и уйма фенечек на обеих запястьях и амулетов на груди.

Нахмурившись, инкуб занял своё место напротив гарпии. Не спрашивая приглашения, девчонка опустилась рядом с ним, отчего инкуб испытал стыд и облегчение одновременно и вытянула ноги, забросив их на колени к соседу гарпии.

Никто из троих не проронил ни слова и Харлей прямо кожей ощутил повисшую в воздухе неловкость. Это была неловкость того вида, что давила и потрескивала от напряжения.

Весь его храбрый настрой и несгибаемое намерение объясниться, наконец, с Пандорой, сошли на нет, стоило ему взглянуть на её точёный, бесстрастный профиль. И ощутить волну ненависти, которая накрыла его с головой, стоило ему приблизиться. А ведь она даже не посмотрела на него, даже головы не повернула. Глаза её были красными, а веки припухшими, надо думать, от продолжительного отсутствия сна и усталости.

В остальном она была всё такая же: гордая, отстранённая, не скрывающая своего презрения к нему. До безумия, до умопомрачения желанная!

— Зря отказалась, — вдруг нарушил тишину паренёк и Харлей грозно воззрился на него: что это он ещё предлагал гарпии?!

Та, не отрывая взгляда от окна, ответила:

— Один из нас должен сохранять ясную голову. И поскольку я при исполнении, обсуждать тут нечего.

Голос её был глухим, а ещё создавалось ощущение, что она тщательно подбирает каждое слово.

— Уважаю, — хмыкнул подросток, но прозвучало это как-то очень целенаправленно, словно этим словом он хотел не только выказать уважение гарпии, но и презрение к её спутнику.

До конца поездки Пандора не произнесла ни слова.

Харлей позволил увлечь себя беседой о какой-то ерунде, как то элементалистика, боевая магия, как её преподают в Галдур Магинен и даже об Огненных Землях — правда ли, «что там любому, кроме огненного демона, кранты» и насколько эффективны костюмы марки «Огненная пыль».

Он старался отвечать на вопросы как можно детальнее и красочнее, хотел увлечь Пандору, завладеть её вниманием, увидеть в её зеркальных глазах хоть кратковременный и фальшивый, но всё же интерес, а не вот эту маску ледяной отстранённости.

Но тщетно. Гарпия так и не повернула головы, и, даже, казалось, не пошевелилась.

Вздрогнула только, когда приятный голос русалки сообщил из динамика, что поездка подходит к концу и поблагодарил, что они выбрали компанию «Водный путь».

На прощание лопоухая девчонка-хиппи похлопала демона по плечу и пожелала «выздоравливать во благо всех существ во всех мирах».

Харлей, который с сожалением миновал стадию «идеальных мыслей» и чувствовал себя подлецом и болваном, но никак не больным, пожелал той в ответ не быть такой странной.

— Фенеков многие считают странными, — сказала девчонка, пожав плечами, а затем, вложив пальцы в ладонь своего спутника, направилась к подъёмнику.

— Так это фенеки?! — воскликнул Харлей так, что остальные пассажиры на подводной платформе заоборачивались на них.

Обернулась (наконец-то!) и гарпия, смерив его таким презрительным взглядом, что демон осёкся на полуслове.

Сжав губы в одну линию, она направилась вперёд, уверенно лавируя в разномастной толпе.

Харлей, который последовал за ней с несчастным видом, был, впрочем, рад, что хоть в чём-то ему вышла амнистия. Ребёнок, с которым он курил в тамбуре, оказался, к его облегчению, вовсе не ребёнком. Чёрт! Да не разбирается он в этих псовых, сколько раз повторять!

Внутренний демон недовольно зарычал: тонкий и свежий аромат гарпии успел отдалиться на непозволительное расстояние. Всё ещё не пришедшему в себя Харлею и в рычании внутреннего чудовища послышались осуждающие нотки.

— И ты, брат, — пробормотал он под нос, и пожилая человечка рядом шарахнулась от высшего демона, разговаривающего с самим собой. И посмотрела, конечно, с осуждением.

— Ой, да пошли вы, — махнул рукой наследник многомиллионного состояния и поспешил вслед за крылатой фигуркой.