Глава 22

Харлей приступил ещё до того, как за ними захлопнулась дверь. Пока рыжая дрожащими от возбуждения пальцами поворачивала пуговку замка на двери в туалет, он, легонько хлопнув брюнетку по щеке, развернул ту от себя, и, нагибая, рванул вверх платье.

Тонкая ткань жалобно треснула, но до того, что брюнетке предстоит потом прохаживаться у всех на виду в обрывках, Харлею не было никакого дела.

Рывок — и девка жалобно пискнула, когда он сорвал с неё трусики. Основательно намокший комок шмякнулся на пол.

— Вы — шлюхи. И я буду вас трахать.

Шлепнув по призывно оттопыренной заднице, Харлей вошёл внутрь одним рывком, без какого-то намёка на прелюдию.

Брюнетка охнула от неожиданности. Ох перерос в глубокий, протяжный, стон. Похожий стон вырвался у рыжей, только она, в отличие от подруги, не смогла сдержать досаду и зависть.

Пока Харлей с силой бил бёдрами, а брюнетка держалась за выпирающую возле окна скобу, потому что экспресс заносило на поворотах, рыжая торопливо избавилась от белья (надо думать, не хотела повторять ошибок подруги), задрала платье до пупа, расстегнула несколько верхних пуговиц, вываливая сиськи.

Не сводя жадного взгляда с распутного, бесстыжего, и такого желанного действа, взобралась задницей на плоский и широкий край мраморной раковины и развела ноги в стороны. Палец её коснулся набухшего бугорка между складочек, и охотница закусила губу от токов наслаждения, тут же прокатившихся по телу.

Харлей ухмыльнулся шальной ухмылкой, и, отбросив её руку в сторону, принялся теребить скользкое местечко сам. Девка задрожала всем телом, выгнулась, как кошка и чуть не свалилась на очередном повороте, вцепилась пальцами в раковину так, что костяшки побелели.

Внутренний демон торопливо заглатывал витающую в воздухе похоть, с терпкими нотками стыда и унижения, — охотницы никогда не отличались стойкой моралью, но отдаваться вот так, вдвоём, первому встречному в сортире поезда… это было слишком даже для них. И вместе с этим каждая знала: упустят этот шанс — будут жалеть потом всю жизнь.

Холёный красавчик с безупречной внешностью и большим крепким членом попал в передрягу. Не случись этого — их дороги никогда бы не пересеклись. Такие, как он, трахаются с самыми роскошными путанами: компаньонками высшего разряда и вышколенными на островах конкубинами. Не столкни их провидение у Разлома, о трахе с инкубом, пусть и таким, наспех, в совершено не предназначенном для секса месте они не смели бы и мечтать.

Шумно выдохнув, Харлей ударил бёдрами последний раз и замер. Брюнетка жалобно вскрикнула, и он, потянув её голову на себя за волосы, закрыл ей рот ладонью. Она сдавленно стонала, содрогаясь от острого, продолжительного оргазма, а потом осела прямо на пол. Тут же забыв о ней, Харлей повернулся к рыжей, сидящей на раковине с призывно разведёнными ногами и ущипнул ту за сосок. Девка тут же подалась вперёд, томно облизывая губы и тяжело дыша. Пальцами обеих рук распахнула бесстыже намокшие складочки, чтобы инкубу было сподручней войти.

Харлей хмыкнул и потрепал её по щеке, не спеша, впрочем, дать ей то, о чём так просила вся её суть. Она с жаром перехватила его кисть, принялась целовать, посасывая пальцы. Высвободив руку, демон сжал волосы у неё на затылке, а потом, с тянув с раковины, опустил на колени у своих ног.

— Соси, сучка, — сказал он, хлопнув пару раз по щекам. — Соси старательнее.

Рыжая не посмела ослушаться, тут же втянула в рот головку уже полностью восставшего члена и принялась сосать с упоением, смежив веки и постанывая.

На какое-то время Харлей полностью отдался ощущениям, слушая, как внутренне чудовище с жадностью поглощает дармовое угощение, а затем, хлопнув рыжую по щеке, отстранил от своего паха, держа за волосы.

— Я сказал, старательнее, — процедил он и взялся за дело сам.

Зажав её лицо между своими ладонями, принялся вторгаться сам, проникая глубоко в глотку, отчего из глаз охотницы брызнули слёзы, а эмоции тут же усилились в разы.

Сладкие, терпкие, с лёгкой кислинкой, пряные и острые, словом, именно такие, какие были нужны ему здесь и сейчас, чтобы накормить внутреннего монстра, и всё же… Всё же чего-то им не хватало. Какой-то лёгкости, что ли… свежести… Аромата цветущего горного луга и воздуха. Да, именно воздуха, такого разреженного, как бывает только на большой высоте. От него кружится голова, а мысли становятся шальными, как ветер. Без этой свежести эмоции обеих охотниц были какими-то… верней всего сказать, с душком.

А ещё неглубокими, не насыщающими до конца. Это как набивать живот травой, надеясь взять количеством, но это невозможно, когда тебе для восстановления сил требуется что-то поплотнее овощей.

Инкуб рывком поднял рыжую с колен и почему-то скривился, глядя в её глаза. Развернул от себя и скомандовал.

— Подставляй задницу.

— Но я… никогда…

— Заткнись.

Девка неловко расставила ноги, держась за раковину перед собой.

— Ну-ка, разведи свои булки.

Рискуя упасть, рыжая послушалась, и демон удовлетворённо кивнул открывшемуся сзади развратному виду.

Торопливо поелозив пальцами у неё между ног, он наспех смазал смуглый кружок между разведённых ягодиц её же влагой и, наконец, ворвался в тугое пространство.

— А-ах! — взвизгнула та.

Не останавливаясь, Харлей хрипло приказал брюнетке, что по-прежнему сидела у его ног с отъехавшим выражением на смазливом личике.

— Заткни ей рот.

Охотница не сразу поняла, что от неё хотят. Даже такой, унизительный и торопливый секс с высшим демоном превзошёл все её ожидания. Такой силы оргазма она не испытывала за всю свою жизнь, принимая во внимание даже период подростковой гиперсексуальности, когда просиживала в душе часами, силясь избавиться от воздействия бушующих гормонов.

Посмотрев на инкуба мутными, ошалевшими глазами, она потрясла головой, начиная постепенно соображать, чего от неё хотят. Затем послушно поднялась и зажала подруге рот ладонью. Стоны рыжей и хриплое дыхание инкуба, вид подпрыгивающей попки и вколачивающегося в неё члена, — картина, представшая прямо перед её лицом была настолько бесстыжей и развратной, что охотница завелась снова, так сказать, с пол оборота.

Демон хмыкнул, ощутив новый приток эмоций. По-прежнему приторных и липких, но что поделать. Тех, что так необходимы, ему всё равно не получить.

Осознание, что даже сейчас, в такой, казалось бы, удачный и вообще охрененный момент он продолжает думать о проклятой маленькой лгунье, заставила осатанеть.

Приказав на этот раз брюнетке забраться на мраморную раковину, нагретую попкой подруги, он парой касаний помог той кончить снова. К своему удивлению, кончила и рыжая охотница, причём так бурно, что приложилась головой о стену и осела на внезапно отказавших ногах.

Он взял их ещё по пару раз каждую, соперемежая трах с минетом и приказами сучкам поласкать друг друга, в то время, как поочерёдно вдалбливался в их податливые тела.

Они послушно отсасывали по очереди и одновременно, поворачивались, прогибались в пояснице, тёрлись сиськами друг о друга и о его член, совершенно ошалевшие, затраханные, просили ещё и ещё.

Наравне с тяжестью во всём теле и кратковременным облегчением, Харлей чувствовал злость. Внутренний демон был по-прежнему голоден и инкуб понимал, что этот голод не помогла бы одолеть сейчас ни игровая комната с десятком профессионалок, обряженных в кожаную сбрую, ни даже Сады Наслаждений. Те самые, что в Обители Огненных Земель, священное место демонов, где живут суккубы: защищённые от всего мира демоны обольщения. Сады Наслаждений — место, где воздух, напоённый чувственными радостями плоти, взрывается и звенит от наслаждения каждую секунду. Куда допускаются только самые сильные, самые достойные демоны для того, чтобы получить инициацию от жриц любви…

Харлей чувствовал себя обманутым.

И полным подонком.

А ещё, пожалуй, круглым дураком, потому что никого другого, кроме себя, винить в этом паскудном состоянии не было. Он хотел бы винить гарпию, но сейчас отчего-то чувствовал себя не вправе даже думать о ней.

Правда, она была с этим не согласна и не покидала его мыслей с мстительным удовольствием садистки.

— Свинья, — звучал в голове её звонкий презрительный голос. — Свинья ты противная…

Опустошённый, но не насытившийся (мерзостное сочетание), демон кое-как привёл себя в порядок и покинул уборную.

Возвращаться к гарпии он не мог. Просто не мог.

Он вышел в тамбур и замер, припав лбом к стеклу.

Мимо проносился прекрасный подводный мир, мелькали разноцветные рыбы самых разных размеров, с плавниками и хвостами всех возможных форм, тянулись колышущиеся леса водорослей. Встречались и ундины с тритонами. Упираясь ладонями в прозрачные стенки тоннеля, они балансировали на хвостах, и, в свою очередь, вглядывались в окна летящего мимо экспресса.

Одна из них встретилась взглядом с демоном и успела даже помахать ему рукой, белозубо скалясь.

Демон отвернулся и, прижимаясь к окну спиной, сполз на пол.

Проклятье инкубов! Он поступил правильно! Его внутреннему демону нужна пища! Низшие — и есть пища для таких, как он. И эта белокурая крылатая ничем не лучше!

Черти драные! Да ведь он ничего ей не обещал! Да и она… не сказать, чтобы рада была их вынужденному партнёрству… Она не скрывала, что ненавидит демонов, презирает их, особенно инкубов…

Почему же тогда на душе мерзко, а мир поблек, словно кто-то высосал из него краски?