Глава 29
Пандора заморгала, задышала тяжело, рванулась убрать, обработать порезы на руке демона, из которых торчали осколки. Он придержал её за плечи здоровой рукой. А повреждённой потряс, частично трансформируя, и, когда угольно-чёрная плоть в огненных трещинах снова сменилась кожей, на ней не осталось и следа от порезов.
Демон отхлебнул прямо из горла и выжидательно посмотрел на гарпию. Та поёжилась под его взглядом, но всё же нашла в себе силы продолжить.
— Он казался таким довольным. Словно с самого начала такое планировал… «А ещё до нас дошёл слух, что ты собираешься сбежать, детка. А мы ведь с тобой не закончили. Мы только начали. Думаешь, удастся отделаться одной ночью и одним членом, милая? Ошибаешься. Завтра ты пойдёшь и заберёшь заявление о переводе. И всё будет, как было. Мы никому не скажем, правда, парни? Днём будешь неприступной блистательной Пандорой, гордостью академии, курсантом, о котором говорят, что он с первой пары нацелен на золотой диплом, а ночью — штатной шлюшкой. С членом о рту и в заднице. Послушной, благодарной, готовой на всё. Как вам такой план, ребята?»
Все заговорили разом, галдели, цокали языками, нашлись даже те, кто аплодировал.
Сквозь этот гул, который доносился до меня, как если бы в ушах была вата, различила чей-то голос.
«Демоняка дело говорит. А ну, парни, навались. Подержите её и придушите немного, чтоб не обернулась, а я первый!»
«Вот учу я вас, учу, а толку чуть, — весело проговорил Велиар. — Ведь у вас почему ничего так и не вышло с ней? А ларчик просто открывался. Не надо идти свиньёй. Мы, инкубы, никогда не насилуем женщин. Сами приходят и сами из трусов сигают».
«Что-то сомневаюсь, что с этой так получится, — ответили ему. — Больно ершиста. И характер паскудный».
«Господа, зря вы продолжаете сомневаться в моих талантах… Как-то после того неоспоримого доказательства моего гения, что я привёл вам сегодня, даже обидно»…
— Когда меня, наконец, поймали и скрутили в их рядах поредело, — тихо, обречённо проговорила Пандора. — А потом они топили меня. Держали под водой с головой, а затем приподнимали за волосы, позволяя вдохнуть.
Это длилось долго. Очень долго.
Я потеряла счёт времени, страху, боли. Казалось, так было всегда. Я отупела от этой безысходности. Не верила, что это когда-нибудь закончится….
Но потом они стали спрашивать:
«Будешь сосать? Будешь послушной? Будешь стараться? Заберёшь документы?»
У меня даже не было времени ответить, топили снова.
«Будешь сосать? Будешь послушной? Будешь стараться? Заберёшь документы?»
И так до бесконечности. В какой-то момент, мне казалось, стоило мне вынырнуть, как я сама повторяю это…
Велиар выбрал безошибочную тактику. Гарпии практически неуязвимы, когда у них сухие крылья и пока не перекрыт доступ воздуха. Но… когда знаешь наши слабые места, с нами легко справиться. И они справились.
— Они, — начал было Харлей.
— Нет, — грустно покачала головой Пандора. — Не успели. Появились Берг, — она покосилась в сторону коридора, — и Рум. Не сказать, чтобы мы дружили тогда… нет, просто нормальные ребята оказались эти медведи… Пока они дрались с теми, что сидели на бортах бассейна, я получила так необходимую мне передышку. Обернулась. Через считанные секунды вода в бассейне покраснела, стала густой и тягучей… Как так? До сих пор не понимаю.
Она пожала плечами и залпом осушила стакан.
— До этого я не убивала. Калечила, ломала руки и пальцы, ну, чтобы не лезли куда не надо… Пару раз выбивала челюсти. Убивала зверей, да. На охоте. И на бойне. Агентов хорошо готовят к тому, что придётся убивать… Но людей, демонов, оборотней… Никогда.
А там… Я никогда не забуду плавающие в красной жиже головы, руки, ноги…
Через какое-то время силы оставили меня, с гарпиями такое случается, ты видел. Мы просто засыпаем. В общем, я чуть не утонула. Но давясь водой вперемешку с их кровью, я готова была, наконец, утонуть. Я не сопротивлялась. Как-то поняла, что всё для меня кончено. Жаль было только, что не успела поблагодарить ребят.
Рум вытащил меня из бассейна, ухватив за волосы и крыло.
Пришла в себя, когда уже подоспели ректор, преподы…
Понятия не имею как, но дело замяли.
Вроде как восемнадцать курсантов погибли на боевых учениях. Вроде как защита вышла из-под контроля. Разрядились амулеты…
— Я читал в новостях, — глухо сказал Харлей.
— Ну вот видишь, — развела руками Пандора. — Я спокойно доучилась оставшиеся полгода. Остальным, после того, как принесли кровную клятву, показали запись того, что произошло тогда. На меня вообще больше не смотрели. Правда, некоторые подходили, жали руку, называли Пандорой Кровавой… Была такая гарпия, давно, очень давно, ещё во времена Аэлло Хранительницы… неважно. После окончания академии мы с Румом отправились штурмовать Департамент, а Берг вот решил сюда, к Разлому… Он всегда интересовался Вратами. Я тогда месяц молчала. Не могла говорить.
Она замолчала, зябко кутаясь в плечи и Харлей тут же стянул пиджак, набросил сверху. Правда, гарпия, кажется, не заметила этого.
— А что… Велиар? — тихо спросил демон. — Рискну показаться дебилом, но всё же спрошу: не добили его всё-таки? Почему?
— Высшего демона не так просто убить, — кивнула Пандора. — А потом было уже поздно. И его судили. Закрытым судом. Приговорили к ослеплению и пожизненной каторге. Помог его дар элементалиста. В чём — в чём, а в огненной магии он силён… Ты, наверное, понял, как важны Хранители для нашего мира. Им прощаются все прошлые прегрешения, какими бы тяжкими они не были. Обычно Хранители меняются раз в три года. Велиару предложили: хочешь искупить — триста лет служения у Разлома. Выбирай. Там, вроде, есть у вас в природе такое, что вы, не можете, ну, без этого, без эмоций и всего такого… Так вот, прежде, чем отправить его к Разлому, послали ещё куда-то, на какую-то подзарядку, как я поняла.
Теперь паззл у Харлея в голове сложился окончательно. Вот почему Велиар был в Обители Лилит, в Садах Наслаждений. И, опять же, последнее объясняет, почему он так силён.
— Значит, он выбрал Разлом, — кивнул Харлей.
— Ага. Как-то так.
— Пандора, — позвал демон. — Посмотри на меня.
— Так что все в итоге получили по заслугам, — сказала она нарочито бодро, словно не слыша его и избегая встречаться взглядом. — Почти все они мертвы, те что выжили… Ну, там без вариантов, в армии им не служить. Сторожем при храме — ну, может быть. Велиар отбывает наказание, отдавая честь родине, а я… а у меня остались чудные воспоминания о том, что случилось возле того бассейна.
— Не надо так, Пандора, — тихо сказал инкуб.
— Это ещё почему? А, я ж и не сказала тебе. Этот бассейн и был местом, где мы, с Велиаром… Ну… Где я стала женщиной.
Она замолчала, а когда демон собирался что-то сказать, предупреждающе выставила перед собой ладонь.
— Вот только не надо меня жалеть, — дрожащим голосом сказала она. — Я рассказала всё это не для того, чтобы меня пожалели, а просто… Просто я напилась, — добавила она совершенно трезвым голосом. — Ну и как-то… Чтобы ты знал, как я благодарна тебе за то, что ты сделал для меня сегодня…
— Я ничего не сделал, — глухо сказал инкуб. — Знай я это раньше… Ублюдок слишком легко отделался. Надо было убить его.
— И тогда остался бы вместо него здесь, — хмыкнула Пандора. — Что сказал бы твой отец?
— Ну, — демон пожал плечами. — Брат уже успел крупно разочаровать его, а близнецы, как известно, всё делают синхронно.
Рассказ Пандоры не просто потряс его. Не просто ошеломил… Разозлил… Всё не то, словно нет, нет такого слова, чтобы передать одновременно рвущую изнутри ярость, пульсирующую в висках боль и жгучий, адский стыд. Ещё никогда Харлею де Вуду не было так стыдно за принадлежность к высшей расе. Никогда ещё не сожалел он о самой своей природе. Пока среди них есть выродки, такие, как рыжий демон, все они прокляты. Все. И он в том числе.
— Пандора, — тихо проговорил он. — То, что я сейчас скажу, вообще мне не свойственно, так что, если даже захочешь кому-то рассказать, тебе всё равно не поверят.
Попробовал разбавить ситуацию юмором. Так себе получилось. Пандора, кажется, только посерьёзнела.
— Кому рассказать? Зачем? — часто заморгала она.
— Ну, скажем, я тебе надоем, и ты захочешь упрятать меня в психушку. — снова прибегнул к юмору демон. — И то, что я тебе сейчас скажу, вполне позволит это сделать. То есть, я, конечно, имею ввиду, позволило бы… Если бы тебе поверили. Но нет. Не поверят.
— Да чему не поверят-то? — Пандора заправила выбившуюся прядь за ухо и посмотрела устало. — Я же говорю, не надо меня жалеть и утешать.
— Я и не собираюсь, — сказал Харлей.
В следующий миг он опустился перед ней на колени.
— Т-ты… Ты чего, — испуганно спросила гарпия, пытаясь отодвинуться.
— Прости меня.
— Тебя? Ты дурак? За что?
— За всё, Пандора. За них. За меня самого. За всех мужчин. За нашу природу. За нашу подлость. Прости меня, Пандора, и всех мужчин в моём лице.
— Харлей… ты… Ты чего?
Демон прикоснулся к её руке. Такая хрупкая, такая холодная. И пальцы дрожат. Он поднёс к губам и поцеловал тонкие пальчики. Гарпия, ахнув, высвободила руку и спрятала за спину.
Харлей смотрел на неё, не отрываясь.
— Им место — в помойной яме, как и полагается отбросам. И этому, Хранителю, там же. Мне плевать на их поганые трупы. Но ты, Пандора, ты должна жить, понимаешь? И если не сделаешь этого, не сможешь простить… не будешь счастлива. А я никогда ничего не хотел так, как желаю тебе счастья.
— Ты сдурел, — с сомнением покачала головой гарпия. — Ты, должно быть, сильно головой ударился. Ты на пианино случайно не начал играть? Или говорить на древнем? Вставай сейчас же! — судя по раздражению в голосе, гарпия начинала злиться.
— Пока не простишь, не встану, — упрямо ответил Харлей.
— Ну вот и стой здесь, как идиот! — крикнула гарпия, вскакивая со стула.
Обойдя стоящего на коленях демона, бросилась прочь из кухни.
Харлей остался неподвижен, даже головы вслед не повернул.
Уже в проёме Пандора замерла, как громом поражённая, покачнулась. Упираясь руками в стену, прижалась лбом к тыльной стороне своих ладоней, и, дрожа, стояла так какое-то время.
А потом со всхлипом развернулась и, бросившись обратно, повисла на шее демона.
Какое-то время он не шевелился, боясь спугнуть. А когда рыдания и всхлипывания пошли на спад, развернулся, бережно подхватил хрупкую крылатую фигурку на руки и понёс наверх.
Когда укладывал её сонную, в постель, накрывал одеялом, убирал волосы со лба, вглядываясь в юное чистое лицо, Пандора уже глубоко спала. Как она говорит: гарпии восстанавливают силы во сне? Спи, девочка, спи. Набирайся сил… 152e1bc
— Как она? — спросил Берг, когда он спустился.
Стало быть, медведь не спит.
— Лучше, — ответил демон.
— Хорошо, — сказал медведь и скрылся за дверью своей спальни.
Харлей тяжело опустился на выделенный ему диван.
Сон? Какой тут сон, когда в голове у тебя некто белокурый и крылатый…
Несмотря на внешнее сходство, она ведь совсем непохожа на светлых. Херувимов, нефилимов, серафимов… Отец не зря говорит — чем светлее демон, тем хуже он пахнет. Глава де Вуд Корпорэйшн предпочитал иметь дело с низшими нагами, но никак не с высшими светлыми.
Гарпии… Вообще, они, конечно, чудны́е, эти крылатые. Чудны́е и опасные. Дерзкие, сильные, смелые. А вот ты ж гляди, как тонко чувствуют… Или это только она такая? Одна? Во всём мире?