Глава восемнадцатая

— Юлай ар Дерстанри, — громко объявляет церемониймейстер, и я вижу мужчину так похожего на мою надменную статую.

Холод пробегает по спине.

— Онерг Иври ар Дерстанри, — и входит он.

Я не могла поверить своим глазам. Это не могло быть правдой. Тот, кто на протяжении полугода снился мне, вот — передо мной. И он — жених моей сестры. Его синие глаза ласкают меня. Смотрят восторженно — нежно. Я боюсь поворачиваться к сестре. Она сжимает до боли мою руку. Я знаю, что прочту в ее глазах. И от этого знания, моя душа рвется на части. Тот, к кому стремится мое сердце, предназначен другой. Он быстро пересекает тронный зал, склоняется перед отцом. Я чувствую его всей кожей, всем своим существом. Его дыхание, кажется, сливается с моим. Полустон срывается с губ, так не должно быть. Это сон, это просто кошмарный сон.

Он поворачивается к нам. Инелл сильнее сжимает руку, но мне уже не больно. Я потерялась в омуте синих озер, по глупости называющимися глазами. Мне хочется дотронуться до него, хочется прижаться всем телом. Ощутить его тепло на своих плечах, руках. Скользить губами по безупречной шее и ключице. Узнать вкус его дыхания.

— Любимая, — выдыхает он и протягивает руку.

Я каменею. Голова идет кругом. Инелл, подает ему свою руку. Мне хочется кричать. Впервые я не согласна со своим местом. Это она, не я, отбирает мое счастье. Вкус солоноватой крови во рту, приводит в меня в чувство. Я отступаю на шаг назад. Я не имею права голоса. Я должна молчать. Честь моей семьи стоит на кону.

Онерг меняется в лице. Оно становится каменным. Онерг, твое имя также прекрасно, как и ты сам. Мои жалкие попытки не смотреть на него, провалились. Я не могу оторвать своих глаз, из которых давно катятся слезы.

Кто — то вскрикивает. Будто издалека доносится хриплое: прости.

Я не выдерживаю давления. Мне тяжело здесь находиться. Смотреть, как рука любимого мной мужчины, сжимает ладошку, совершенно счастливой Инелл. До сих пор сжимает.

— Отец, — я кланяюсь низко, чтоб не было видно слез, — мне все еще нездоровится. Разреши уйти к себе.

Грубо по отношению к делегации северных пайри. Полное несоблюдение этикета.

Но я не могу ничего поделать. Я хочу бежать отсюда. Бежать, как можно скорее.

— Поршу прощения, — снова повторяю, так как отец молчит.

— Ты молодец, — одними губами шепчет князь, — позвольте представить, моя младшая дочь — Атриэль Ксанари де Риан, победитель последнего Турнира Магов.

Сквозь слезы трудно что — то разглядеть. Через силу улыбаюсь. Кто — то аплодирует, но как — то неестественно, натянуто.

— К сожалению, без травм не обходятся ни одни соревнования, — продолжает отец, — княжна все еще не здорова. Позволим же ей удалиться, чтобы позже она смогла насладиться праздником.

Отец отпускает мою руку. Это сигнал, я могу уйти. С неимоверным усилием заставляю себя выпрямить спину, поднять голову и идти медленно. И не смотреть, не смотреть в сторону делегации!

Наконец, я оказалась у дверей. Лакеи распахнули их. Как только двери закрылись, я сорвалась на бег.

Подальше. Туда, где никто не увидит моих слез. Туда, где можно скрыть свою боль.

Я бежала, не разбирая дороги. Слезы давно застили глаза. Сердце бешено стучало в груди, хотелось кричать, бить руками стены.

— Атриэль, — чьи — то руки поймали меня, — Атриэль.

Мутными от слез глазами смотрю на мужчину. Что здесь забыл Амори?

— Ты плачешь? Атриэль, что случилось?

Я слышу шепот за спиной. Гости, которые приглашены на сегодняшнюю церемонию, наблюдают за невероятной картиной: младшая княжна и в каком виде, да еще в объятьях незнакомого мужчины!

Я вновь напомнила себе о своем положении. Гордо выпрямила спину, отстранилась от своего декана.

— Сила с вами, — приветствовала его по всем традициям, — мне нездоровится, сказывается травма, полученная во время турнира.

Очередь гостей редела, церемониймейстер объявлял новых приглашенных и те проходили в тронный зал. Однако, некоторая часть все равно оставалась в парадной.

— Ты лжешь, — так тихо, что бы услышала только я, возмутился Амори, — сила в нас, — это уже для ушей гостей.

— Позвольте мне уйти, — так же тихо, попросила я.

— Атриэль.

— Не сейчас, — сделав едва заметный поклон, я пошла прочь.

Почему мой декан приглашен к нам? Из-за меня и моей победы? Я не могла находиться во дворце. Стены давили на меня. Мне нужен был воздух, глоток свежего воздуха. Не обращая на изумленные взгляды прислуги и все прибывающих гостей, я выбежала в сад.

Прохлада вечера скользнула по голым плечам. Платье, подаренное Инелл, было откровеннее вчерашнего наряда. Но на фоне наших леди, я все равно выглядела скромно.

Я бродила по саду, удаляясь дальше от фонарей, беседок и лавок. Там, где практически не ходят гости, предпочитая сидеть у фонтана, что в центре сада. Я шла к любимым мной с детства деревьям вишни. Ошибка садовника или чье — то желание, но три деревца вишни затесались в дворцовый сад. Они росли вместе со мной. Я была еще маленькой, и деревце было с меня ростом. Сейчас, вишня стала красавицей, раскинувшей свои ветки, словно обнимая пространство, и дарящей плоды раз в два года.

Я шла плакать на свое любимое место. Я знала, здесь никто не потревожит меня. А слуги, если что и увидят — не осудят, и не станут приставать с глупыми вопросами.

Я стояла, прислонившись к стволу вишни и раз за разом, спрашивала себя: Как же так получилось? Если он знал, что женится на моей сестре, зачем являлся в моих снах? Зачем, обнимал и говорил нежные слова? Он говорил, что виноват передо мной. И не был согласен с выбором второго «я». Может, поэтому он решил жениться на Инелл? Вопреки второй сущности? Ведь я — гадкий утенок, по сравнению с сестрой. Как я могла поверить, что могу понравиться ему? Наследный принц клана северных пайри. Следующий глава. Младшая княжна Эрсарана ему совсем не пара. И пусть после свадьбы Инелл я займу ее место на троне, это не изменит того факта, что я вторая. Всегда. Во всем.

Кожа давно покрылась мурашками, хоть климат в княжестве мягче, чем королевстве Гарзон, но здесь, как и там, царит зима. Я прижималась к дереву, ища утешения. Как когда — то в детстве. Мне всегда казалось, что вишня делится со мной своими силами. Оно не могло говорить или обнять, но складывалось ощущение, что дерево радо моему приходу. Не сразу я поняла, что нахожусь здесь не одна. Не сразу заметила, как замерзшее тело, согрелось под теплым ветерком.

Когда увидела — было поздно. Сбежать не получилось.

Онерг стоял напротив меня. Смотрел, но не прикасался. Слезы покатились из глаз. Я не могла сдержать их. Зачем он пришел? Посмеяться? Сказать, что разыграл меня?

— Ксанари, — горький шепот, — моя Ксанари.

— Не надо, — вздрогнув всем телом от звука его голоса, покачала я головой.

— Ксанари…

— Атриэль, — одновременно с Онергом, позвал меня кто — то.

Я никак не ожидала увидеть здесь Рагнара! Хотя могла предположить, что поверенный Онерга должен появиться.

— Ваше сиятельство, — холодно произнес Рагнар, — отойдите от моей невесты.

Рык, сорвавшийся с губ Онерга, заглушил мой стон.

О чем он говорит? Что значит его невеста?

Не обращая внимания на мою надменную статую, Рагнар вплотную подошел ко мне. Накинул на мои плечи свой плащ и попытался отцепить мои руки от ствола дерева.

— Убери свои руки! — потребовал Онерг.

— Боюсь, я не в силах выполнить Ваш приказ.

Тело Онерга начало изменяться. Зашумел ветер, повеяло холодом. Мне стало страшно.

— Прекратите! — вырвавшись из рук Рагнара, крикнула я, — прекратите!

Вихри снежинок, поднимавшиеся над землей, резко опустились вниз. Онерг застыл на месте. Я же бросилась прочь от них. На мое счастье, никто не стал догонять меня.

Мне нужно было поговорить с отцом. Он должен объяснить мне, что происходит. Я уверена, всему есть объяснение.

Я не хотела попадаться на глаза людям, а потому воспользовалась тайными ходами дворца. К моему удивлению, в тронном зале, где играла музыка, и собрались гости, отца не было. Зато Инелл танцевала с Онергом. Я не верила своим глазам, как такое возможно? Он же был в саду! А судя по счастливому лицу сестры, они танцуют не переставая. Куда мой пойти князь? Ответ пришел мгновенно — в кабинет. Все также скользя по узкому коридору, я бежала к кабинету князя Эрсарана. Как назло, у самой дверцы, которая вела внутрь кабинета, я запнулась и зацепилась подолом платья.

— Яртар, послушай, это ошибка! Я ошибся! — кричал кто — то за тонкой перегородкой.

— Что значит ошибка? — ядовито уточнил отец, — ты требовал ускорить помолвку, затем возвестил о том, что не намерен ждать свадьбу два года, и не дал ей доучиться в Академии Велес. А теперь, ты заявляешь, что эта свадьба огромная ошибка!

— Яртар, невеста не та. Не она его равная, послушай….

— Ничего не хочу слышать! Мы поклялись, поклялись на собственной крови! — я зажала ладошкой рот, клятвы на крови не имеют обратной силы, — ты обещал, что Инелл будет окружена заботой! Сейчас, ты предлагаешь опозорить мою дочь перед всеми. Этого не будет!

— Яртар, я нарушу клятву, — обреченно выдохнул собеседник.

Я поняла, что человек, который ругается с моим отцом, глава северных пайри.

— С ума сошел? — гнев отца больше не говорил в нем, он был потрясен заявлением друга, — ты обречёшь на смерть свою равную и себя?

— У меня нет выбора, Яртар. Его пара твоя младшая дочь.

— Ксанари? — глухо выдохнул отец.

— Да. Отмени ее помолвку, позволь нашим детям соединить свои жизни. Они предназначены друг для друга.

По моим щекам стекали слезы, руки дрожали. Боги, в какие игры вы играете?

— Это не в моих силах, — глухо изрек князь, — не в моих силах!

Я всем телом почувствовала злость отца. Почему, почему он говорит, что отменить мою помолвку невозможно? Почему он считает, что это не в его власти?

— Я не понимаю, — обескураженно произнес Юлай ар Дерстанри.

«Я тоже», — хотелось крикнуть мне, но я только вцепилась зубами в ладонь, прокусывая е до крови.

— Я не могу отменить ее помолвку с Рагнаром Варнавским, ее заключал не я, — признался князь.

Рагнар все это время знал, что является моим женихом! Почему именно он, и почему я? Он же ненавидит меня!

— С Рагнаром? Она помолвлена с Варнавским?

— Да.

— Я вообще не собирался связывать Ксанари узами брака, пока она сама этого не захочет, — покаялся отец, — я не хочу неволить ее.

Отец, я знала это. Знала, что ты не пожелал бы своей девочке худшей доли. Я никогда не была марионеткой в твоих делах. Тебе всегда были важны мои чувства.

— Если это так, — недоуменно протянул Юлай, — тогда, как такое произошло?

Отец молчал. Я практически не дышала. Мне важно было слышать ответ. И плевать, что подслушивать нехорошо. Я должна знать, что творится с моей жизнью и почему отец бессилен помочь мне.

Не знаю, сколько длилась пауза, казалось, мир замер вместе со мной.

— Яртар, почему ты не можешь расторгнуть помолвку? — допытывался Юлай, — кто заключил ее?

— Я! — голос, от которого у меня дыбом встали волосы.

Я бы узнала его из тысячи. Амори дер Сенг!

— Ты? Убирайся! — гневно выкрикнул князь.

Ненависть отца к легендарному магу буквально прошила меня. Я чувствовала ее каждой клеточкой своего тела. И не могла понять причины.

— Амори дер Сенг, — хмуро произнес Юлай, — каков долг Яртара тебе?

— Долг? — изумленно выдохнул отец, — о чем ты?

— Если не долг то, что заставило тебя вручить жизнь твоей дочери этому проходимцу?

Проходимцу? Почему Амори называют проходимцем?

— Я давно отошел от дел, — рассмеялся легендарный, — тебе ли не знать, Юлай.

— Ты никогда не отказывался от своей цели, — резко ответил Юлай, — очередная игра за власть. Чего ты хочешь взамен расторжения помолвки?

— Все еще не простил себя? — уклонился от ответа Амори, — я помог тебе получить Лалилэ, настал черед справедливости восторжествовать.

— Она равная Рагнара? — ошеломленно выдохнул Юлай.

— Ксанари не игрушка! — вспыхнул отец.

— Молчать! — рявкнул Амори.

Я задрожала. Никогда, я не слышала, чтобы декан так кричал.

— Ее имя Атриэль! Атриэль! Не смей звать ее иначе!

Почему он взвился из-за моих имен? Они оба принадлежат мне.

— Виалин дала ей это имя. Это последняя просьба умирающей матери!

Мама. Мамочка я никогда не задавала много вопросов о твоей жизни. Никогда не выспрашивала отца о тебе, боясь причинить ему еще большую боль. Но как может быть именование меня, быть твоей последней просьбой? Ведь ты была отравлена Аригаей!

— Дрянь не имела на это права!

Меня уже колотило, окровавленная ладонь пульсировала. Я кусала ее, чтобы не закричать.

— Не смей! — вскинулся князь, — не смей ее оскорблять!

— Она была моей женой! Моей женой, посмевшей сбежать к тебе!

Невероятно. Мама была женой Амори?

— Только моими стараниями она выносила плод в своем чреве! Ты знаешь, легендарные не могут иметь детей, это плата за наше могущество! Но я сумел обойти этот закон! Она носила под сердцем ребенка, моего ребенка! И посмела сбежать!

— Ксанари моя дочь!

— Мы заключили договор, Яртар. Шестнадцать лет ты воспитывал ее как свою дочь. Но время вышло, я забираю ее.

— Яртар, о чем он говорит? — вмешался Юлай.

Я больше не могла сидеть в укрытии. Я должна сама услышать правду, какой бы она не была. Я должна видеть лицо князя.

— Да, отец, — выходя из укрытия, прошептала я, — о чем говорит Амори?

— Атриэль?

— Ксанари?

Мужчины одновременно позвали меня, и лишь отец Онерга молчал. Он смотрел на мою окровавленную ладонь. Мгновение и холод бережно окутал израненную руку.

— Я хочу услышать правду, — сжав руку в кулак, произнесла я.

— Ксанари, — кинулся ко мне князь Эрсарана.

Я отшатнулась.

— Не нужно.

— Атриэль, — сделал ко мне шаг легендарный.

— Лучше Вам оставаться на своем месте, — рыкнула я.

Молниеносно Юлай преградил дорогу Амори, отрезая меня от двух мужчин одновременно.

— Атриэль, послушай.

— Стоя вон там, — я указала на портрет, который и был тайной дверью, — услышала достаточно, чтобы не доверять Вам.

По щекам отца стекали слезы. Ни разу я не видела, чтобы князь Эрсарана плакал. Для меня это стало шоком. Амори наоборот был невозмутимым, на его лице не вздрогнул ни один мускул.

— Юлай, я не могу расторгнуть помолвку Ксанари, потому что ее отец не я.

Мне было понятно, почему князь обращается к другу, а не напрямую ко мне. Ему так было легче, и я не могла винить его за эту слабость.

Я бы могла догадаться раньше, что нас с Амори связывают родственные узы. Еще тогда после экзамена поступления в Академию Велес. Он же делился со мной своей энергией! А безболезненное принятие чужой энергии возможно только между родственниками!

— Шестнадцать лет назад Виалин появилась в моей жизни, — глядя на меня, прошептал князь, — Ее золотистые глаза, так похожие на мои, были наполнены болью. Время, проведенное с ней, сделало меня самым счастливым на свете.

— За полгода, что ты мог понять, — фыркнул Амори, — она задурила тебе голову.

— Замолчите! — не выдержала я.

— Я знал, что твоя мама носит тебя под сердцем, но это не было для меня помехой. Я полюбил тебя также сильно, как и ее.

— А как же Аригая? — выдохнула я.

— Женясь на ней, я сделал самую большую ошибку в жизни. Я был молод, мне была нужна поддержка ее семьи, чтобы закрепиться у власти. Единственным выходом стал брак с ней, — князь опустил голову, — она никогда не любила меня, не хотела детей, травя их еще в утробе. С помощью Танриса я сумел заставить ее выносить и родить Инеллу.

Я пошатнулась. Рука Юлая удержала меня. Я благодарно сжала ее.

— Но материнство не смягчило ее. Власть — вот чем жила Аригая. Боги дали добро на расторжения нашего брака в день твоего рождения, — отец резко поднял голову, — я должен был предотвратить ее смерть, я должен был догадаться, что Аригая не сдалась. Женщина, принимавшая роды у Виалин, была подкуплена Аригаей. Но у нее не хватило духу убить тебя. Когда я ворвался в покои Виалин, она умирала. Я был бессилен. Если бы я пришел на несколько минут раньше… но яд сделал свое дело.

Князь судорожно выдохнул.

— Твоя мама, прижимала тебя к своей груди, а ты плакала. Но в молоке Виалин уже был яд, и, накормив им, она бы обрекла тебя на смерть. Ксанари, она звала тебя Ксанари, — крупные слезы капали на пол, стекали по шее князя, но он не обращал на них внимания, — Она просила позаботиться о тебе. Последнее, что сказала твоя мама: Будь сильной, моя Ксанари.

Я неосознанно сжимала руку Юлая все крепче. По моим щекам давно струились слезы.

— Я признал тебя наследной княжной и изгнал Аригаю из княжества. Я не убил ее, только из-за Инеллы. Но позже, она нанесла удар в спину, приведя ко мне его, — князь зло взглянул на Амори, — он доказал свое отцовство. Ты, как и он имеешь дар легендарных. Ты своим криком разрушила восточную башню.

— Хорошая сказка, — хмыкнул Амори, — Виалин тоже была легендарной, не это доказало мое отцовство. Я провел ритуал. Тебе это очень не понравилось, а дворец потерял башню.

— Так важно было уточнять? — рыкнул Яртар.

— Предпочитаю не лгать, — пожал плечами легендарный маг.

— Совет Тринадцати боролся за мое право воспитывать тебя, конечно, у них был свой интерес. Главным аргументом было согласие Богов на наш брак с Виалин. Это означало, что она не была связана брачными узами с ним.

— Она была моей женщиной, — спокойно заявил Амори, — брачные браслеты этого не изменят.

— Итогом стал договор. Шестнадцать лет ты живешь как младшая княжна Эрсарана. По истечении этого срока, ты должна была потупить в Академию Велес.

— У меня было много врагов. Я защищал ее.

— Защищал?! Ты убил ее мать! Если бы ты не запечатал дар Виалин, она бы вывела яд из организма! Ты тоже самое сделал и с Ксанари! После твоего отъезда магия покинула ее!

— Запечатал? — изумленно переспросила я.

— Да. Для всех Инелла стала одаренной, и только Совет Тринадцати знал правду. Именно поэтому твоему обучению уделялось больше внимания, чем твоей сестре. Тебе давали больше знаний, и спрос был выше.

— Я не запечатывал ее дар.

— Ложь! — взревел Яртар, — Ты использовал артефакт рода эр’Льтер! Я нашел вторую половину!

Почему мне кажется знакомой эта фамилия? Где — то я уже слышала о ней. Вот только где и от кого?

— К браслету шли серьги, которые сейчас на Ксанари!

Я потянулась к серьгам. При чем здесь князь, если их мне подарила Инелла?

— Сними их немедленно! — рыкнул Амори и кинулся ко мне.

Руку обожгло. Ровно там, где находился браслет. Он проявился на моей руке. Хотя в последнее время, я забыла о его существовании, так как он не был виден. Юлай закрыл меня собой.

— Ратрин, — вспыхнула я, — серьги — это Ратрин! А браслет — Тират!

Я вспомнила от кого услышала о существовании Тиратрина! Меня тогда еще предупредили об опасности! А я совершенно забыла о разговоре со смотрителем резиденции!

— Ты знаешь? — в один голос воскликнул князь и легендарный маг.

— Зачем? Зачем ты дал мне эту гадость?! — воскликнула я.

— По отдельности они не представляют угрозы, — сообщил Амори.

— А вместе они составляют амулет небывалой силы!

Было что — то еще, что говорил мажордом. Но из-за нахлынувших чувств, я никак не могла вспомнить.

— Атриэль, ради своего блага, сними серьги, — мягко попросил Амори.

Но его обманчиво-ласковый тон, не смог сбить меня. Снять нужно совсем не серьги, ведь именно они передавались женщинам рода эр’ Льтер. Угрозой мне был именно браслет.

— Я не была лишена магии, — глухо заявила я, — тогда на экзамене, опасаясь за жизнь сестры, я смогла разрушить вашу магию, и настоящая сила моего дара высвободилась, ведь так?

Амори промолчал, но его взгляд говорил красноречивее слов.

— Вы поделились своей энергией, чтобы подавить мою силу вновь, — продолжила я, — помимо того, этим вы хотели расположить меня к себе. Вы дали мне браслет, который якобы является связующим звеном между нами.

Я распалялась все сильнее, гнев клокотал во мне.

— Вы лгали мне с самой первой встречи. Вы хотели подчинить меня себе! Именно для этого предназначен Тират! — я сжала запястье, пытаясь понять, как можно избавиться от амулета на моей руке.

— Нет!

— Ксанари, сними эту гадость, — взволнованно прошептал Яртар.

— Какова ваша цель, Амори дер Сенг? Зачем вам дочь? — чувствуя на своей руке проявившуюся цепочку, спросила я.

— Мне не одна сотня лет, Атриэль, — зачарованно глядя на мою руку, произнёс легендарный, — я всегда мечтал иметь ребенка.

— Милая, сними браслет и серьги, ты еще юна, пользоваться их силой, — мелодичный женский голос раздался от двери.

Легендарный резко обернулся.

— Амори, ты проиграл, — произнесла женщина.

Я зачарованно следила за Богиней Радой. Это была именно она! Я видела ее изображения в книгах. В нашем княжестве, намного восточнее столицы, есть ее храм. Маленький белокаменный храм Богини Жизни, утопал в зелени. Я до сих пор помню его обвитые лозой стены, и атмосферу спокойствия и гармонии внутри храма. Я никогда не понимала, почему он только один и находится так далеко от столицы. Медленно я опустилась на колени, отдавая дань почета богине. Чуть позже меня на колени опустились мужчины, кроме Амори.

— Поднимись, дитя, — ласково произнесла богиня, — я здесь не для этого.

Амори неистово зашептал что-то. Складывалось впечатление, что он призывает кого— то.

— Не старайся, она не скоро появится здесь, — махнула рукой Богиня Рада.

Не особо понимая о чем идет речь, я поднялась с колен.

— Милая, тебе нужно всего лишь нажать на него, — глядя на мою руку, произнесла Богиня.

Под пристальным взглядом Амори, я сжала браслет. Мгновение и он уже в моей руке, обвивает пальцы.

— Надень обратно! — зашипел легендарный, — это защита.

— Ксанари, подойди ко мне, — не обращая внимания на выкрики мага, позвала Богиня Жизни.

Я шла к ней, в некотором оцепенении. Мне была непонятна ее роль в моей жизни. Зачем она появилась здесь и чего хочет от меня?

— Много веков назад один глупец возомнил себя Богом. Он экспериментировал на людях, ставя все новые опыты. Однажды, он заключил сделку с моей сестрицей Маа. Взамен он получил доступ к божественной силе. С его смертью сила разлетелась по миру. Ее крупицы собраны в особенных людях, в чьих венах течет кровь других рас. Пролетали годы, менялись столетья, на свет появился мальчик. Его пытливый ум и страсть к познанию вдохновляли родителей. Ему было позволено многое, слишком многое. С того момента, как он получил Тират, вся его жизнь свелась к одному — собрать всю божественную силу в себе.

Я видела, Амори хотел заговорить, но не мог. Он хватал ртом воздух, затем вовсе застыл.

— Именно для этой цели он ввел закон о чистоте крови, уничтожая всех возможных конкурентов и отрезая вероятность возродиться силе в другом человеке. Тех, кто остался и имел шанс противостоять ему, мужчина предпочел сделать союзниками. Вместе они привнесли в мир много хорошего. Но он никогда не забывал о своем желании. Медленней, чем ему бы хотелось, он продвигался к цели. Так из десяти самых сильных, одаренных божественной силой осталось четверо. Но сила не спешила присоединяться к нему, она словно выжидала кого-то. И тогда, он понял, что ему помешали, люди нарушили возвращенный им закон.

Богиня нежно посмотрела на меня.

— Молодой князь Эрсарана легко поддался внушению. Под его руководством от селения, где родилась твоя мама, не осталось и следа. Погибли ее родители. Однако, взбунтовались трое оставшихся одаренных. Именно они сохранили жизнь твоей мамы и вырастили ее. Союз, созданный мужчиной, раскололся. Воссоединился он лишь после взросления Виалин. Она встретила лидера десятки летним вечером, и влюбилась. Когда она поняла истинный замысел любимого, было поздно. Она носила под сердцем тебя, результат очередной сделки с Богиней Смерти.

Я вздрогнула. Слишком грубо прозвучали слова Богини Жизни.

— Те, кто познал чистую силу и применил ее не на благо народа и жизни, лишаются права на продолжение рода, — жестко заключила Богиня Рада, — Виалин входила в их число, пусть и сама того не ведала. Ей удалось сбежать от Амори и посчастливилось встретить истинную любовь. Так появилась на свет ты, маленькая Ксанари.

Мне нечего было сказать. Рассказ богини прямо указывал на легендарную десятку ее лидера Амори дер Сенг. Выходит, мой настоящий отец тиран? Информация не укладывалась в голове. Я не сразу почувствовала прикосновение Богини Жизни. Она снимала с моих ушей серьги. Осторожно вложила их в мою руку, где уже был сжат браслет, вторая часть могущественного амулета.

— Решение оставить тебя с князем, Амори принял для того, чтобы создать себе новое лицо. Восстановить репутацию в глазах других государств и возобновить отношения с оставшимися легендарными. Он должен был предстать в новой личине, которую кропотливо создавал год за годом. Так уже было не раз. История хранит его маски, но мы — то знаем твое родовое имя, Сирна эр’Льтер.

Я вздрогнула. Я помню человека с таким именем. Король Гарзона, беспощадно уничтоживший тысячи городов. Неужели Амори дер Сенг, Сирна, живший несколько веков назад — один и тот же человек?

— Для чего ему нужна я? — тихо спросила, когда Богиня Рада замолчала.

— Моей сестре нужна преемница. Когда — то и я была человеком.

— Преемница?

— Да, Амори обещал тебя ей. Выдав тебя замуж за нелюбимого и рассорив с князем, он рассчитывал, что ты сама согласишься на эту роль. Клятва Юлая и Яртара стала для него подарком. Благодаря силе Тират, он знал все, что творилось с тобой. Видел все ваши встречи с Онергом.

Меня бросило в жар. Насколько гнусным оказался мой отец. Я не нужна ему, как дочь. Я — лишь средство для достижения цели.

— Маа не заслужила покой. Она нарушила Обет Богов.

Я ничего не знала об этом обете, но справедливо предположила, что среди богов тоже существуют свои законы.

— Ваша связь с Онергом — мощное оружие против нее. Вы были предназначены друг другу. Он твой страж. Пока ты с ним, Маа не сможет заполучить тебя. Но ваши отцы все испортили. Сейчас вам нельзя быть вместе. Нарушение клятвы приведет к гибели тех, кого больше всего любят Яртар и Юлай.

— А Рагнар?

— Мальчик признал в тебе равную. Это не чужая магия. Так бывает, что двое признают одну и ту же девушку своей парой. История повторяется. Когда — то Юлай и отец Рагнара признали Лалилэ своей равной. Она стала матерью Онерга.

— Это нельзя изменить?

— Твое сердце сейчас неспокойно, — покачала головой Рада, — но когда — нибудь ты сможешь выбрать правильную дорогу. Рагнар ошибся и поверил не тому человеку. Не вини его за это.

Мне не в чем было упрекнуть Рагнара. Да, иногда он вел себя заносчиво и раздражал меня. Но если его поведение связано с его любовью ко мне, то это все меняет. Благодаря ему и Эду, я узнала, что пайри не готовы к этому чувству. Они не всегда знают, как нужно себя вести с тем, кто им понравился. Особенно, если первое впечатление было испорчено. Теперь я могу понять недовольство парня во время нашего знакомства. Тогда его крик о моей принадлежности к людскому роду возмутил меня, а сейчас мне ясно, он не был готов, что его зверь признает равной человека.

Как и не был готов к тому, что сердце девушки окажется несвободным. Его поведение было вызвано желанием привлечь мое внимание. Но уже тогда существовало препятствие в лице Онерга. Он чувствовал его присутствие. И те кровавые слезы результат ревности моей надменной статуи. Но моя душа ликовала. Слова Онерга были правдой. Он не играл со мной. Моя надменная статуя любила меня! Разве не это счастье, знать, что есть тот, для кого ты являешься всем?

— Что мне делать? — тихо спросила я, — столько лет моим домом был Эрсаран. Я всегда считала себя частью этой семьи. А теперь я чужая им. Имею ли я право называть их семьей?

— Только тебе выбирать, как жить дальше. Только ты можешь знать, где твоя семья и твой дом. Не грусти, Ксанари, — приобняла меня Рада.

— Прости меня, Ксанари, — жадно вглядываясь в мое лицо, произнес князь, — прости, что лгал тебе все эти годы, но я искренне считаю тебя своей дочерью. Ты росла на моих глазах. Делала первые несмелые шаги. И мне жаль, что я не смог защитить тебя.

Отец опустил голову. Богиня Рада подтолкнула меня вперед.

— Ксанари, прислушайся к себе, — посоветовала она, — разве важно, чья кровь бежит по твоим венам?

Я больше не мешкала. Кинулась в объятья отца. Она права, какая разница, чья кровь в моих венах, главное, кто вырастил меня.

— Ксанари, тебе нужно принять решение.

— Решение? — утирая слезы, переспросила я.

— Да. Есть два варианта. Ты можешь остаться здесь, и тогда твоей жизнью будет распоряжаться он, — Богиня Рада указала на все также молчащего Амори, — Ты ничего не сможешь изменить. Его плата за силу — ты, Маа придет за ней.

Я не мигая смотрела на легендарного мага. Мне сложно было поверить, что он оказался совсем не тем человеком, которым я его представляла. Я верила ему, доверяла! Неужели у него нет ко мне никаких чувств? В голове мелькали события прошлых месяцев. Я хорошо помню, как Амори утешал меня. Помню, как он доставил меня к отцу, когда я, расплакавшись, выбежала из таверны. Его советы и неподдельное беспокойство. Это все было игрой? Я отчаянно не хотела верить этому, но факты упрямо доказывали обратное. Мне не приходилось видеть декана столь грубым, как сегодня здесь. Тут он показал истинное лицо. Ему так нужна божественная сила? Она дороже жизни людей? Жизни родной и единственной дочери? Мне не получить ответа на возникшие вопросы. Вряд ли Амори станет откровенничать. Не стоит и пытаться. Человек, продавший собственную дочь, не может называться отцом. Нельзя стать тем, кем быть никогда не стремился. И мне не жаль его. Он сделал свой выбор много лет назад. И пути обратно для него больше не существует.

— Или ты пойдешь со мной. Я спрячу тебя от всех. Твой дар велик, я обучу тебя пользоваться им во благо.

— А что будет с ним?

— Он бессмертен. Маа не даст ему умереть. Яртар, Юлай, вам придется отпустить его. Сбудется древнее пророчество. Его механизм уже запущен. Ваша задача отменить клятву. Я знаю, вы найдете способ.

Древнее пророчество. Не о нем ли говорил мажордом резиденции, в которой мы жили в королевстве Гарзон? Я лихорадочно вспоминала, что же именно он говорил о нем. Крепко обняв отца на прощание и поцеловав его, я поднялась с пола.

— Я пойду с вами, — твердо заявила я.

Меня окутало сиреневое марево, похожее бывало при телепортировании.

— Сирна эр ‘Льтер, расплата не заставит ждать. Каждый ответит за свое преступление. Пощады не будет никому, — я повторила слова смотрящего и улыбнулась отцу.

Боюсь, свидимся с ним мы не скоро.

Конец первой части