Глава 30

Наши коллеги - госпожа Крестовская со своим куратором запаздывали. Мы ожидали их в управлении с Матвеем, негромко переговариваясь. Ждать нам пришлось недолго. В кабинет они вошли вдвоём.

Сначала - девушка. Маленькая, стремительная, с такой уверенной походкой, будто помещение заранее принадлежало ей. Ростом она была едва ли мне по плечо, может чуть-чуть выше - хрупкая, тонкокостная, с густыми тёмными волосами, уложенными в тяжёлый узел на затылке. Несколько прядей - две из них белоснежно-седые - выбились и мягко завивались у висков. Смугловатая кожа, большие тёмные глаза, очень живой взгляд. Во всём её облике было что-то южное, цыганистое - не столько внешностью даже, сколько манерой держаться.

Одета она была просто: тёмное платье без лишней отделки, короткий жакет, простые башмачки. Но сидело всё на ней удивительно ладно. Взглянув на неё, я ощутила себя слишком разряженной. Хотя прекрасно знала, что и сама одета более чем скромно: серое шерстяное платье с отделкой из черного кружева, гладко убранные волосы - ажурные костяные гребни выше висков удерживают локоны, ни единого лишнего украшения, кроме тонкой цепочки на шее.

Но рядом с этой маленькой женщиной, похожей на девочку, всё равно возникало ощущение собственной ненужной парадности. “Ладно, глупости всё это.”

Следом за Аделаидой вошёл её сопровождающий.

Высокий. Очень ровно сложенный. Тёмные волосы были гладко зачёсаны назад, открывая высокий лоб. Серые глаза смотрели внимательно, цепко, но при этом удивительно спокойно. А улыбка… улыбка у него была безупречно приветливая, вежливая, словно выверенная до мелочей. Настолько правильная, что казалась почти ненастоящей. “Манекен ходячий” - мелькнуло в голове.

Матвей поднялся ему навстречу.

- Рад приветствовать, Павел Николаевич. Спасибо, что нашли для нас время.

Лачинов повернулся ко мне, поклонился.

- Павел Николаевич Лачинов, - взяв мою руку, коснулся губами перчатки.

И в ту же секунду меня будто обдало жаром.

Не постепенно - резко. Так, что у меня даже дыхание сбилось. Щёки вспыхнули, сердце дёрнулось где-то под рёбрами, а по телу прокатилась совершенно нелепая, невозможно чувственная волна.

Я выдернула руку чуть поспешнее, чем следовало.

Господи. Что это ещё такое?

Лачинов между тем уже спокойно отошёл к столу, будто ничего не произошло. А может и правда не заметил моей на него реакции.

Я резко повернулась к Матвею. Тот стоял у окна, глядя куда-то в сторону, и с самым бессовестным видом пытался скрыть улыбку.

Причём получалось у него плохо.

- Матвей Сергеевич, - тихо прошептала я сквозь зубы. - Не заставляйте меня распускать руки. Что, черт побери, происходит?

Он всё-таки посмотрел на меня - и в глазах у него уже откровенно плясал смех.

- Не волнуйтесь, Ксения Дмитриевна. Это не с вами что-то происходит. Это у Павла Николаевича… своеобразный дар.

- Какой ещё дар?

Матвей мягко взял меня за кисть, будто успокаивая.

- Люди рядом с ним начинают испытывать к нему сильную симпатию. Иногда доверие. Иногда восхищение. Иногда… более романтические чувства.

- Что?!

- Неосознанное эмоциональное воздействие. Он его контролирует не полностью.

Я уставилась на Лачинова.

Тот, почувствовав взгляд, вежливо улыбнулся мне снова.

И меня опять словно бросило в жар.

Да что ж такое-то. Чур меня, чур.

Я сердито встряхнула головой, будто пытаясь физически вытрясти из себя это состояние.

И тут рядом расхохоталась Аделаида.

Смеялась она заразительно, совершенно не церемонясь.

- Ага! И вы попались! - заявила она с явным удовольствием. - А мне с этим каждый день жить приходится.

- Это не смешно, - пробормотала я.

- Простите, госпожа Чуева, но ещё как смешно. Вы бы себя видели! Ахаха!

- Аделаида, - с лёгким укором произнёс Лачинов.

- Павел Николаевич, да вы сами знаете, что смешно.

Обстановка неожиданно быстро стала почти “свойской”. Напряжение, с которым я ожидала этой встречи, растворилось само собой. Аделаида оказалась удивительно лёгкой в общении - говорила быстро, живо, мгновенно перескакивала с серьёзного тона на шутку и обратно. И при этом в ней чувствовалась цепкость - как у человека, который замечает гораздо больше, чем показывает. Как у профессионального шулера.

Наконец Лачинов объяснил Аделаиде суть дела.

- Группа господина Вяземского уже несколько месяцев пытается установить происхождение одного символа. Я предположил, что вы, Аделаида, могли сталкиваться с похожими изображениями.

Матвей молча подвинул к ней лист бумаги с нарисованным знаком. Аделаида только мельком взглянула на него - и лицо её сразу изменилось.

Весёлость исчезла мгновенно. Она осторожно взяла лист двумя пальцами.

- Я его видела определённо.

В кабинете стало тихо.

- Где? - сразу спросил Матвей.

Она медленно покачала головой.

- Не помню. Но точно видела. Или очень похожий. Мне тогда не нужно было его запоминать… понимаете? Он просто мелькнул где-то. Я могу вспомнить, но для этого мне нужно поработать.

Я почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось.

- Значит, мне не привиделось.

Аделаида быстро взглянула на меня.

- Нет. Вам точно не привиделось.

Она резко стянула перчатки и полезла в глубокий карман.

- Не мешайте мне сейчас.

На стол легла колода карт.

Пальцы её двигались быстро, почти нервно. Она тасовала карты короткими точными движениями, будто не размышляя, а ловя что-то на слух - настраивалась.

Потом положила знак в центр стола и начала выкладывать карты вокруг него.

Одну. Вторую. Третью.

Она бормотала себе под нос, комментировала. А я прислушивалась внимательно.

- Поверху Верховная Жрица. Снизу - Дьявол. Слева - Луна. Справа - Повешенный. Вот это бесовская пляска, вот это замут… Иди сюда, а ты сюда на место. Тройка Мечей. Башня.

Аделаида смотрела на расклад, становясь всё мрачнее.

- Так, - тихо произнесла она. - Очень нехорошо.

Она кивнула мне и ткнула пальцем в Верховную Жрицу.

- Женский круг. Тайное знание. Передача… от женщины к женщине.

Я кивнула осторожно, не желая сбивать её.

Потом она указала на карту Луны.

- Морок. Страх. Воздействие на разум. А теперь.. Дьявол вот, видите? Это подчинение. Повешенный - потеря собственной воли.

Она замолчала.

Я вдруг поняла, что в кабинете стало холоднее. Или мне только показалось?

Аделаида долго смотрела на сам знак в центре.

Потом тихо сказала:

- Это работа очень сильной ведьмы. И она не окончена. Её словно…

Пауза.

- Заперли? - она будто сама себя спрашивала, не нас.

Матвей нахмурился.

- В каком смысле? Если что - она под стражей сейчас, в кандалах, речь об этом?

Она подняла на нас глаза.

- Не снаружи её запечатали. Не вы. А изнутри.

И посмотрела прямо на меня.

- Потому вы ничего и не услышали, Ксения Дмитриевна. От неё вы только оболочку видите.

- Распечатать её возможно? - резко спросил Матвей.

Аделаида пожала плечами.

- Я попробую другой расклад сделать, но мне подготовиться нужно. И… её возможно увидеть? Ну, ведьму эту. Печать я не пробью, но может… - она непонятно замолчала.

Мы с Матвеем переглянулись.

- Я распоряжусь.

- Аделаида, а что означает “работа не окончена”?

Девушка повела плечами, как будто поёжилась от холода и ответила не совсем понятно для меня:

- След тянется вперёд, холодный след, стылый. И карта Смерти в итоге.

Я нахмурилась, подумала. Потом спросила, кивнув на расклад:

- А переиграть их можно?

Аделаида взглянула на меня недовольно, потом сама уставилась на стол с пугающими картинками карт.

Она ещё некоторое время молча смотрела на разложенные карты, будто не решаясь отпускать увиденное. Мы наблюдали за ней молча, не мешали. Потом девушка резко собрала их в колоду и убрала в карман, словно отрезала.

- Перед тем как мы продолжим и будем работать с ведьмой, мне нужно поговорить с Ксенией Дмитриевной наедине, - сказала она спокойно, но без тени сомнения. - Это важно.

В кабинете повисла пауза.

Матвей чуть прищурился, Лачинов едва заметно переглянулся с ним. В этом взгляде было что-то вроде молчаливого «ну, если надо, значит надо».

Матвей кивнул.

- Хорошо. Ксения Дмитриевна, к вам?

Лачинов добавил с мягкой улыбкой:

- Мы не возражаем.

И на этом всё решилось.

До моего дома мы доехали втроём, но почти не разговаривали. Матвей вышел из экипажа, помог нам выбраться, затем почему-то задержал на мне внимательный взгляд чуть дольше необходимого и сказал:

- У меня ещё дела. Я вернусь в управление.

Остались мы с Аделаидой вдвоём. Она уважительно оглядела фасад и кивнула мне, приглашая меня войти ко мне же домой. И первая пошла. Усмехнувшись невольно, я последовала за ней.

В моей квартире она сразу быстро прошлась по комнатам так уверенно, будто не впервые здесь оказалась.

- У тебя уютно, - сказала она, проходя из гостиной на кухню. - Прислужницы, небось есть?.

Я пожала плечами, снимая перчатки.

- Как иначе? Есть. Но я могу и без них обходиться.

- Это правильно. Я вот тоже всё сама.

Она остановилась у окна, постучала пальцем по стеклу, посмотрела вниз на улицу, потом повернулась ко мне.

- А у тебя вид как будто… всегда барышней была. Как будто ты тут и родилась.

Я улыбнулась гостье.

- Я ко всему быстро привыкаю. Вжилась в образ.

- Это заметно, - протянула она, уже разглядывая кухню. - А то, ну наше прошлое вспоминаешь?

Я секунду помолчала.

- Уже реже.

Она не стала уточнять. Просто кивнула, будто приняла ответ как есть.

Встала перед зеркалом, покрутилась, поправила волосы, покрутилась в обратную сторону, как будто оценивая себя со стороны. Отошла, довольная собой.

- А у тебя тут… даже воздух какой-то спокойный, - пробормотала она. - У меня на Лиговке поживее будет. Но я не люблю такие места, как здесь. Слишком легко расслабиться.

- Это плохо?

- Это опасно, не нужно нам такое, - отозвалась она и тут же улыбнулась. - Но тебе идёт такая обстановка.

Я поставила чайник и наконец выдохнула:

- Так что мы делаем? Как готовиться нужно?

Аделаида отмахнулась.

- Да ничего особенного. Я сама справлюсь. Небольшой ритуал, чтобы расклад лучше открылся. Расскажешь мне подробней что было, если захочешь. А нет - так я и сама увижу.

Она прислонилась к дверному косяку, сложив руки.

- Если честно, просто хотела познакомиться поближе.

Я подняла взгляд.

- Со мной?

- Угу. Просто интересно стало.

Она чуть прищурилась, и в этом взгляде было больше любопытства, чем профессионального интереса.

- Ты странная. Закрытая. Почти как та ведьма, только по-другому.

И тут же, заметив моё выражение лица, она тихо прыснула в кулак.

- Извини. Не хотела обидеть.

- Да уж, звучит не очень, - признала я, вспоминая мертвецки неподвижное лицо ведьмы.

- Зато честно, - легко ответила она. - Ты вся такая… у тебя внутри как будто всё время что-то заперто.

Я не сразу нашлась с ответом. Да и что тут ответишь - она чётко меня считала и безо всяких карт и прикосновений.

Аделаида уже переключилась на кухню, открыла шкафчики один за другим, заглянула внутрь.

- У тебя есть что-то простое поесть? Может приготовим? - спросила она. - У меня уже желудок к спине прилип.

- Конечно, - спохватилась я, - и готовое есть - язык отварной, хрен к нему, рагу овощное с томлёным мясом.

- Отлично, - оживилась она. - Гуляем, значит.

Через некоторое время мы уже сидели за столом. Я слушала с интересом: Аделаида рассказывала как попала сюда, как выживала, как попала в стражницы.

В какой-то момент она вдруг наклонилась ко мне и сказала:

- Хочешь, я тебе расклад сделаю на любовь?

Я чуть не поперхнулась.

- Нет, - быстро ответила я. - Этого мне не надо. И так знаю больше, чем нужно.

Она рассмеялась.

- У тебя всё таааак интересно… Там, впереди.

Я протянула руку и прикрыла ей рот ладошкой, смеясь:

- Ни слова больше.

Девушка хитро прищурилась.

- Как хочешь. Но ты всё равно ко мне придёшь потом.

Подкрепившись, мы убрали со стола. Я перестелила скатерть по требованию Аделаиды. Принесла миску с водой, соль и свечу.

- Всё, ты только тихонько сиди, - велела она, - не удивляйся ничему. Хотя, тебя, поди, трудно удивить.

- Это точно, - согласилась я.

- Поехали… - выдохнула девушка и откинула седые прядки за плечи.