43 глава

Несколько дней прошли странно. Я была в себе, переживала что сильно обидела маму, папу и совершила ошибку. Я всерьез раздумывала вернуться домой. Чтобы родители снова видели во мне самую обязательную и хорошую дочку… Чтобы не заставлять принимать решение обоим парням.

В конце концов, еще недавно они были врагами…

Открываю глаза — потолок далеко. Высокий, белый, без трещин, без обоев в цветочек. Чужой.

Нет. Мой.

Перекатываюсь на бок. Кровать огромная, матрас обнимает тело. Постельное — темно-серое, пахнет чем-то хвойным. Его самого рядом нет — вмятина на подушке, откинутое одеяло. С кухни слышится звуки кофемашины, позвякивание чашки, босые шаги по паркету.

Оглядываюсь. Комната, которую Арс вчера назвал «нашей», пока что выглядит очень не обжито. Я собираюсь исправить это. Пока что его квартира напоминает музей, но едва я договорюсь со своими тараканами, и мне станет легче, я притащу сюда фикусы и расставлю ароматизаторы, чтобы стало живее.

Паркет теплый — подогрев пола, но я пока не привыкла к этому. Как и ко всем изменениям в моей жизни.

Натягиваю Арсову футболку — черную, огромную, она уже привычно висит на стуле. Ношу его футболки каждое утро. Он делает вид, что не замечает, — но я вижу, как смотрит, когда думает, что не вижу.

На кухне Арс стоит спиной — в спортивных штанах, без верха. На барной стойке — две чашки и тарелка с тостами.

Он делает мне завтрак. Каждое утро. Молча, без просьб. Артем рассказал — до меня Арс пил кофе стоя, и мыл чашки, когда даже стаканы заканчивались, с которых он тоже мог пить горячий кофе; и ел что придется. А теперь — тосты, тарелка, два места.

— Доброе утро.

Оборачивается. Взгляд — сверху вниз, по футболке, по босым ногам.

— Доброе… Иди ко мне.

Я молча подхожу и он садит меня на кухонную столешницу, целует. Нежно гладит по щеке и когда я хочу в очередной раз ответить, он вместо поцелуя кладет мне в рот кусочек тоста. Я усмехаюсь и киваю.

— Шпасиба, — хмыкаю.

— Незашто, — в тон отвечает мне он, не отходя далеко, встав прямо между моих ног и делает глоток кофе.

Двигает ближе мою чашку, тосты и масло с джемом. Я прикрываю глаза и делаю глоток кофе, наслаждаясь каждой минуткой наедине с ним.

— Артем будет к семи. Написал, что он сам приготовит ужин, не то мы спалим кухню или… Забудем о ужине… — он поиграл бровями. — В переводе — два часа будет выбирать продукты, час готовить, потом подаст с видом, будто просто разогрел.

Я смеюсь.

— Ты как? Пара дней прошло, как ты живешь у меня…

Он боится. За хмыканьем, за сарказмом, за заботой он скрывает, что боится, что я передумаю. Проснусь, посмотрю на эти стены и пойму — ошибка, не мое место, нужно вернуться домой…

— Все хорошо… Знаешь, я иногда думаю, что ошиблась. Я так сильно обидела маму с папой, я вывалила все на них, все рассказала как… Возможно, нужно было постепенно. Или и вовсе пока не говорить, — Арс прижимает меня одной рукой к себе, целует в шею. — Но я всю жизнь делала так, чтобы им было хорошо. Папа хоть общается со мной, но мама… Если честно, я устала жить так, как она скажет. Устала, что она хочет реализоваться через меня и при этом не понимает, что делает не так.

— Ты теперь счастлива?

— Я счастлива. Я люблю тебя… Я могу быть с тобой. С ним. Я сейчас имею то, о чем и не мечтала… Как думаешь, я правда счастлива?

— Не знаю как ты… Но я счастлив, что здесь наконец живешь ты… И большего мне не нужно.

Всю первую неделю проходит акклиматизация.

Квартира, которая казалась красивой коробкой без начинки, начинает меняться. По мелочам.

Моя кружка — голубая, с отколотым краем, привезенная из дома в сумке. Арс посмотрел на нее, на свои идеальные черные чашки, снова на мою — и молча поставил на полку. Рядом.

Мой клубничный шампунь рядом с его дорогим, в матовом флаконе с непроизносимым названием.

Мои конспекты — сначала аккуратной стопкой в углу стола. Через два дня — по всей поверхности, зачет через неделю, так что было не до аккуратности. Арс смотрит на хаос из тетрадей и стикеров и молча сдвигает ноутбук на другой конец. А потом и вовсе мы зарываемся в конспекты все втроем, потому что…

Потому что теперь, когда мы вместе, сдерживаться труднее. И поэтому мы часто проводим вечера тут, ужинаем, смотрим фильмы, занимаемся сексом…

Иногда нам просто не до учебы. Мама бы сказала, что я совсем отбилась от рук… Или что ее обзывательство было… правильным.

Но я себя такой не считаю. Я отдаю себя всецело только им двум…

Артем приезжает почти каждый вечер. С пакетами, из которых торчат багеты и зелень. Готовит сосредоточенно, с лицом человека, разрабатывающего план спасения мира.

Мы с Арсом сидим и смотрим. Или целуемся, и Артем ворчит, что мы его отвлекаем.

— Он всегда такой вредный? — шепотом спросила, однажды, пока Арс выводил по моим ногам узоры пальцами.

— Всегда. Однажды два часа мариновал курицу. Я готов был съесть ее сырой.

— Я слышу, — Артем, не оборачиваясь. — И курица была идеальной. И мы тогда бухали с тобой первый раз, и тогда я еще не знал, буду с тобой дружить или нет.

— Нормальной она была.

— Ты съел три куска.

— Был голодный.

— Ты сказал «офигенно».

— Был голодный, пьяный и вежливый.

Я всегда смеюсь с них. Давно так не смеялась, как за эти дни… я никогда не была так счастлива.

Ужины втроем — ритуал. Артем готовит, Арс накрывает криво, я мою посуду.

— Почему всегда я мою?

— Я готовлю, — Артем.

— Я работаю барменом, — Арс с бутылкой.

— Наливать — не работа!

— А ты попробуй случайно не опои тебя, чтобы ты была сговорчивее…

Бросаю мокрую губку. Попадает в плечо. Он смотрит на пятно. На меня. Медленно поднимает губку.

— Нет. Арс, не…

Бросает. Визжу, уворачиваюсь, губка шлепается на стол, опрокидывает стакан. Артем выглядывает — мокрый стол, я хохочу, Арс ухмыляется — и качает головой с видом сорокапятилетнего отца двоих детей.

— Вы невозможные.

— Она начала.

— Нет, это ты начал!

Артем вздыхает, берет тряпку, вытирает стол с лицом мученика. Мы прыскаем. Одновременно. И он не выдерживает — смеется вместе с нами.

Три человека, мокрый стол, разлитая вода. Бардак. Лучшее место на земле.

В универе я появляюсь спустя чуть больше недели. Потому что как бы хорошо не было, мы трое взрослые люди и наше будущее от нас зависит. Мы должны выучиться и получить хорошую работу. Я так точно. Уверена, у Арса и Артема уже есть продуманное будущее. Я бы назвала это чем-то похожим на мою клетку, но нет. Это и близко не похоже на ту клетку, что создала для меня мама. У парней есть право выбора и возможность изменить свое решение.

А у меня оно было? Нет.

Лиза налетает у входа.

— Ну?!

— Я живу у Арса.

— Серьезно?!

— Да… Мы живем с ним у него и к нам каждый день приезжает Артем…

— А-а-а-а! Это практически предложение. Ты выиграла жизнь, Синичка.

Обнимает крепко.

— Горжусь тобой. Реально.

— Я просто переехала, не мир спасла.

— В твоем случае переехать — и есть спасти мир. Свой.

Моргаю часто. Отворачиваюсь. Она делает вид, что не заметила мои слезы.

Первые дни, когда мы появляемся вместе, чувствуется шепот за спиной. Мне страшно, стыдно и некомфортно, каждый шепот словно укол в сердце. Но я иду рядом с ними, и с каждым шагом уколы тупеют. Потому что они рядом. Это важнее всех шепотов.

В столовой мы выбираем угловой столик. Артем рассказывает про лекцию, Арс в телефоне, я ковыряю котлету. Артем встает за салфетками, возвращается, проходя мимо — наклоняется, целует в макушку. Легко, мимоходом. Как будто это нормально.

Соседний стол замирает. Четверо ребят замирают, вилки застывают в воздухе, чашки останавливаются у губ.

Арс поднимает глаза. Медленный взгляд по соседнему столу.

— Кто-то хочет что-то сказать?

Голос ровный, вежливый, ледяной. Тот самый тон, который говорит о том, что если им что-то не нравится, это их проблемы.

Все тут же отмирают.

— Отлично. — Возвращается к телефону.

Лиза под соседним столом показывает большой палец. Сашка давится компотом от смеха.

Дни складываются в неделю, неделя — в две.

Квартира уже не просто Арсова. Наша. Ловлю себя на этом слове — и каждый раз внутри тепло. Наша кухня. Наша гостиная, где мы смотрим фильмы втроем — мои ноги обычно на коленях у Артема, голова на плече у Арса. Наша ванная с тремя стаканчиками для зубных щеток, паст и нитей — белый, черный и синий, потому что Артем купил себе синий и молча поставил рядом.

Иногда, если н всегда, Артем остается на ночь.

Арс ловит меня, когда я в очередной раз стою в коридоре и смотрю на тапочки. Артем готовит кушать, так что во всей квартире пахнет вкусно.

— Ты опять?

— Что — опять?

— Пялишься на бытовые предметы с таким видом, словно они тебя сейчас укусят.

— Не пялюсь.

— Вчера пять минут смотрела на полку в ванной.

— Там красиво стоят флаконы.

— Там шампунь, гель и твоя дурацкая пенка, которая пахнет клубникой и занимает полполки.

— Она не дурацкая!

— Она розовая. У меня в ванной розовый взрыв уже, — он тянет меня к себе, прижимает за талию.

— Зато пахнет клубникой! — я обнимаю его за шею и улыбаюсь.

Смотрит долго, с прищуром. Хмыкает. И смеется, целуя меня в шею. Именно эта зона для него почему-то очень интересна.

Вечер четверга. Диван, телевизор выключен, город за окном. Я с учебником, Арс в телефоне, Артем что-то делал на ноуте.

— Может, познакомитесь с моими?

Поднимаю глаза. Арс опускает телефон.

— С родителями?

— Нет, с тараканами. Конечно, с родителями. Они у меня классные. Мама шумная, но добрая. Папа тихий, внимательный. Не идеальные, но попытаются понять. Мне кажется. Они спрашивают, где я пропадаю.

— А если не поймут? — Арс. Голос ровный, а под ним — привычное ожидание удара.

— Тогда это их проблема. Не наша.

Арс смотрит на Артема. На меня. В окно.

— Ладно. Хуже, чем с Никиной мамой, точно не будет.

— Арс.

— Что? Я реалист.

Артем достает телефон и звонит маме. Гудки. Громкий женский голос:

— Темочка! Ты ел? Ты сегодня ночуешь дома? Или нет?

— Мам, нет, сегодня уже не приеду. Можно в субботу приеду? Не один.

— Конечно! Кто? Ребята твои? Пирог испеку!

— Не ребята. Потом объясню. Нас будет трое. Мой друг и моя… девушка.

— Темочка-а-а! Боже мой, как же здорово! Да, конечно! Приезжайте. Скажи девочке, чтобы не переживала! Картошку будете? Курицу? Или мясо? Тем, мясо или курицу?

— Что угодно, мам… Сильно не ругайтесь, если…

— Темочка, вы просто приезжайте. А там… Поговорим и будет видно.