Глава 20

Валерия Иду по коридору и чувствую на себе взгляды. Слишком внимательные, слишком многозначительные. Значит, новость о нашем разрыве уже разлетелась по школе. Провинциальные сплетники. Им только дай повод – и будут обсуждать неделями. Но еще не все потеряно. У меня есть козырь, которого они не ожидают. Я умею играть роль жертвы не хуже, чем роль победительницы. Захожу в свой класс. Разговоры стихают, все оборачиваются. Лена Васильева и Катя Морозова смотрят на меня с любопытством, смешанным с сочувствием. Отлично. Значит, они еще не в курсе всех подробностей. – Лера! – Лена вскакивает с места. – Мы слышали... Это правда, что вы с Ромой расстались? – Да, – делаю печальное лицо, опускаю глаза и тихо говорю. – К сожалению, правда. – Но почему? – спрашивает Катя. – Вы же так подходили друг другу! – Иногда внешность обманчива, – вздыхаю. – Оказалось, что у Ромы есть... обязательства из прошлого. – Какие обязательства? – Ну... – я делаю паузу, как будто мне трудно говорить. – Есть люди, которые не могут смириться с тем, что их детские мечты не сбылись. И они готовы на все, чтобы разрушить чужое счастье. Лена и Катя переглядываются. Они пока не понимают, о ком я говорю, но интрига их заинтриговала. – Можешь пояснить? – спрашивает Лена. Я оглядываюсь по сторонам, как будто боюсь, что нас подслушивают. – Не хочется никого обвинять, – шепчу. – Но... вы же помните, как Майя отреагировала на наши отношения с Ромой? – Майя? – удивляется Катя. – А что Майя? – Она ведь была влюблена в Рому с детства, – продолжаю печальным тоном. – И когда он выбрал меня... ей было очень больно. – Ну да, это понятно, – кивает Лена. – Но она же сама отступила. Стала встречаться с Платоном. – Встречаться с Платоном? – делаю удивленное лицо. – Девочки, да кто вам это сказал? Между ними никогда ничего не было. Это просто слухи. – Но... – Катя в растерянности. – Все говорили... – Майя специально распустила эти слухи, – мой голос дрожит от «едва сдерживаемой боли». – Чтобы Рома поверил, что она его забыла. А сама тем временем плела интриги, настраивала против меня его друзей... – Не может быть! – возмущается Лена. – Майя не такая! – Я тоже так думала, – грустно улыбаюсь. – До вчерашнего дня. Пока не узнала правду. – Какую правду? – Она записала мой личный разговор по телефону, – говорю и слезы подступают к глазам. – Частный разговор с подругой! Вырвала фразы из контекста и показала Роме. Это гениально. Взять реальные факты и подать их в выгодном для себя свете. – Записала? – ахает Катя. – Но это же... это же шпионаж какой-то! – Представляете, как мне было больно узнать, что человек, которого я считала просто одноклассницей, следит за мной? – достаю платочек, промокаю глаза. – И не просто следит, а еще и записывает! – Ужас какой! – сочувствует Лена. – А что ты говорила в том разговоре? – Ничего особенного, – машу рукой. – Жаловалась подруге, что мне трудно привыкать к новому городу, что скучаю по Петербургу. Обычные вещи, которые говорят все, кто переезжает. Но Майя подала это так, будто я всех здесь презираю. – И Рома поверил? – Рома... – делаю паузу, как будто мне больно произносить его имя. – Рома оказался не таким сильным, как я думала. Он выбрал детскую привязанность вместо настоящих чувств. В этот момент в класс заходят еще несколько одноклассниц. Видят мои слезы, подходят с расспросами. Я рассказываю историю заново, с еще большими подробностями. – Представляете, – говорю я всхлипывая, – я даже не знала, что она меня ненавидит! Всегда здоровалась, улыбалась... А оказывается, плела против меня заговор! – Это отвратительно, – возмущается Оля Петрова. – Записывать чужие разговоры! – А еще она распускала про себя слухи о романе с Платоном, – добавляет Катя, которая уже полностью на моей стороне. – Чтобы Рома думал, что она его забыла! – Какая хитрая! – ахает кто-то еще. Слушаю, как растет волна возмущения, и понимаю – план работает. Сейчас главное не переборщить с жалостью к себе. – Девочки, – говорю, вытирая слезы, – я не хочу никого ни в чем обвинять. Просто... больно, когда тебя предают люди, которых ты считала друзьями. – Майя тебе не подруга! – горячо заступается Лена. – Настоящие друзья так не поступают! – Может быть, ей просто было очень больно, – пытаюсь изобразить великодушие. – Любовь заставляет людей совершать странные поступки. – Это не оправдание! – не соглашается Катя. – Нельзя записывать чужие разговоры! В этот момент звенит звонок, и в класс входит Мария Петровна, за ней Майя и Платон с Ромой. Урок литературы. Но мне уже все равно. Семена посеяны. К концу дня вся параллель будет знать «правду» о коварной Майе Ильиной. На перемене, стою в коридоре и наблюдаю за результатами своей работы. Группа девочек из нашего класса оживленно что-то обсуждает, время от времени бросая неодобрительные взгляды в сторону Майи, которая как улитка спряталась в своем панцире за учебниками. Слышу обрывки фраз: – ...никогда бы не подумала... – ...такой тихой казалась... – ...подслушивать и записывать... Отлично. Информация распространяется именно так, как я и планировала. Вижу, как из класса выходит Сима, лицо у нее мрачное, кулаки сжаты, направляется прямо ко мне. – Что ты наделала, тварь? – шипит, подходя вплотную. – Не понимаю, о чем ты, – невинно отвечаю. – И прошу выражаться корректнее. – Ты распускаешь слухи о Майе! Рассказываешь всем, что она тебя подставила! – А разве не подставила? – спокойно спрашиваю. – Кто записывал мой личный разговор? – Мы записывали! – взрывается Сима. – Я и Арсений! Майя вообще ничего не знала! – Правда? – удивляюсь. – Как интересно. Значит, это вы подслушивали мои личные разговоры. А потом свалили вину на невинную девочку. Сима открывает рот, чтобы что-то ответить, но понимает, что попалась в ловушку. – Ты все равно лжешь! – выпаливает она. – Ты сама распускала слухи о Майе и Платоне! – Докажи, – усмехаюсь. – У нас есть запись! – У вас есть запись моего личного разговора, который вы незаконно прослушивали, – поправляю. – А распространяете ее вы. Так кто же здесь настоящий злодей? Сима бледнеет. Она понимает, что я их всех переиграла. – Кроме того, – продолжаю, – разве в этом разговоре есть хоть одна ложь? Я действительно скучаю по Петербургу. Действительно не привыкла к местным нравам. И действительно не испытываю к Роме тех чувств, которых он от меня ждет. Где здесь обман? – Ты играла с ним! Использовала его! – Я честно пыталась его полюбить. Не получилось. Разве это преступление? – А слухи о Майе? – Какие слухи? Я никому ничего не рассказывала. Люди сами сделали выводы, глядя на то, как часто она общается с Платоном. Сима смотрит на меня с такой ненавистью, что мне становится почти весело. – Ты... – Ты чудовище, – шепчет она. – Я реалист, – поправляю ее. – В отличие от вас, мечтателей. – Мы всем расскажем правду! – Расскажете, – соглашаюсь. – И кому поверят? Мне, которая открыто рассказала о своих чувствах? Или вам, которые тайно записывали чужие разговоры? В этот момент к нам подходит Арсений. Видит разъяренную Симу и понимает, о чем речь. – Лера, – холодно говорит он, – ты переходишь все границы. – А вы их уже перешли, – отвечаю. – Когда начали за мной шпионить. – Мы пытались защитить друга! – Вы пытались разрушить мои отношения с ним. И преуспели в этом. Поздравляю. – Мы спасли его от лжи! – Вы лишили его права выбора. Рома мог бы сам решить, подходят ему наши отношения или нет. Но вы решили за него. Арсений и Сима переглядываются. Я вижу, что мои слова находят отклик. В глубине души они понимают, что в моих словах есть доля правды. – Кстати, – добавляю я, – а Майя знает, что вы записывали разговоры и показывали их Роме? Интересно, как она отнесется к такой «помощи» друзей. Сима бледнеет еще больше. – Видите? – усмехаюсь. – Вы так заняты чужими проблемами, что забываете о последствиях для тех, кого якобы защищаете. – Заткнись, – цедит сквозь зубы Арсений. – Или что? Запишете и мой разговор с вами? – смеюсь я. – Валяйте. Только потом объясните всем, зачем вы это делаете. В этот момент из класса выходят Майя и Платон. Майя выглядит, как всегда, спокойно и отстраненно, но Платон явно взволнован. – Валерия, – обращается он ко мне, – это правда, что ты говоришь людям, будто Майя тебя подставила? – Я говорю только правду, – отвечаю. – Мой частный разговор был записан и использован против меня. Кем именно – не так важно. – Это вы записали?– Платон поворачивается к Симе и Арсению. – Мы пытались помочь Роме, – оправдывается Сима. – Помочь? – Платон качает головой. – А подумали о том, что теперь все считают Майю виноватой? – Мы объясним... – Кому? – перебиваю. – И как? Расскажете всей школе, что тайно подслушивали чужие разговоры? Признаетесь в шпионаже? Майя все это время молчала. Теперь она смотрит прямо на меня. – Валерия, – тихо говорит она, – зачем? – Зачем что? – Зачем все так усложнять? Ты же получила то, что хотела. Рома свободен, я больше не помеха. Зачем превращать меня в злодейку? Хороший вопрос. И честный ответ ей не понравится. Потому что я не могу просто так проиграть. Потому что в моем мире всегда должен быть виновный. И лучше пусть это будет кто-то другой. – Я никого ни в чем не обвиняю. Просто излагаю факты. – Факты в твоей интерпретации. – А разве есть другие? Майя смотрит на меня еще несколько секунд, потом кивает. – Понятно, – говорит она. – Ты не умеешь красиво проигрывать. И уходит. Платон идет за ней. А я остаюсь с Симой и Арсением, которые смотрят на меня как на что-то мерзкое. – Знаешь что, Артамонова? – говорит Арсений. – В конце концов, все узнают правду. И тогда... – И что тогда? – перебиваю. – Тогда меня будут осуждать за то, что я не умею любить? За то, что я честно об этом сказала? – За то, что ты лгунья и манипуляторша. – Докажите, – усмехаюсь я и ухожу. Но внутри у меня все сжимается. Потому что я понимаю – битва выиграна, но война проиграна. Слишком много людей знают правду. И рано или поздно она всплывет. Но пока я могу играть роль оклеветанной жертвы. И кто знает? Может быть, этого будет достаточно, чтобы продержаться до конца учебного года. А там... там я найду способ красиво исчезнуть из этой истории. Как настоящая победительница.