Глава 8

Сима Пятница, последний день перед дискотекой. Всю ночь я не могла спать, ворочаясь и прокручивая в голове услышанный вчера разговор Валерии. Каждое ее слово отзывалось во мне злостью и возмущением. «Серая мышка», «провинциальные девочки не умеют бороться», «открытая книга»... Как она смела так говорить о Майе? К утру я окончательно решила – Майя должна знать правду. Нахожу ее в библиотеке во время большой перемены. Она сидит за дальним столом с кучей учебников, полностью поглощенная подготовкой к олимпиадам. С тех пор как появилась эта змея Валерия, Майя превратилась в робота – только учеба, учеба, учеба. Никаких эмоций, никаких чувств, как будто она выключила в себе все человеческое. – Майя, – говорю я тихо, садясь рядом. – Мне нужно с тобой поговорить. – О чем? – она даже не поднимает глаз от учебника физики. – Если о Роме и Валерии, то мне это неинтересно. – Это касается тебя. И да, касается Валерии тоже. Наконец она обращает на меня внимание. В глазах читается усталость и какая-то отстраненность, словно она смотрит на мир через толстое стекло. – Вчера я случайно подслушала телефонный разговор Валерии с подругой, – начинаю, стараясь говорить спокойно. – Она... она говорила о тебе. И не очень лестно. Майя откладывает ручку и смотрит на меня внимательнее. – И что она говорила? – Назвала тебя серой мышкой. Сказала, что провинциальные девочки не умеют бороться за мужчин. Что ты «открытая книга», которая страдает молча. И еще... – я делаю паузу, собираясь с духом, – сказала, что специально демонстрирует тебе свои отношения с Ромой, чтобы ты поняла, что проиграла. Ожидаю взрыва. Слез, возмущения, гнева – чего угодно. Но Майя просто кивает, как будто я рассказала ей прогноз погоды. – Понятно, – говорит она спокойно. – Спасибо, что рассказала. И снова берется за ручку. – Майя! – не выдерживаю. – Ты слышала, что я сказала? Эта девица играет с тобой как кошка с мышкой! Она специально издевается над тобой! – Понятно, – отвечает Майя, не отрывая взгляда от формул. – И что ты хочешь, чтобы я сделала? Устроила ей сцену? Подралась за Рому? Сима, я же говорила – я больше не собираюсь участвовать в этих играх. – Но это же несправедливо! – взрываюсь, несколько человек в библиотеке оборачиваются. Понижаю голос: – Она манипулирует вами обоими! Ромой – чтобы получить его, тобой – чтобы причинить боль! – И что с того? – Майя пожимает плечами. – Пусть манипулирует. Это ее право. А мое право – не участвовать в ее играх. Смотрю на подругу и не узнаю ее. Где та Майя, которая могла дать отпор любому, кто пытался ее обидеть? Где та девочка, которая никогда не позволяла собой помыкать? – Майя, помнишь, что я говорила про твои шансы? – спрашиваю осторожно. – Что с Валерией тебе не справиться? – Помню. И что? – Я была не права, – слова даются мне с трудом, потому что признавать свои ошибки я не люблю. – Я недооценила тебя и переоценила ее. Да, она красивая. Да, она умеет себя подать. Но она тоже не идеальна. И у тебя есть то, чего у нее никогда не будет. – Что именно? – голос Майи звучит скептицизм. – История. Настоящие чувства. Понимание. Ты знаешь Рому лучше всех, ты понимаешь его без слов. А она... она просто красивая оболочка без содержания, как фантик. Рано или поздно он это поймет. – Если поймет, то без моей помощи, – твердо говорит Майя. – Сима, я приняла решение. Я не хочу бороться за человека, который не видит во мне девушку. Не хочу доказывать, что я лучше кого-то. Если он меня не замечает, значит, так тому и быть. – Да что с тобой такое?! – не выдерживаю. – Ты же не сдавалась никогда! Помнишь, как в седьмом классе Петька Иванов дергал тебя за косы? Ты ему так врезала, что он неделю ходил с фингалом, даже родителей твоих вызывали! – Это было другое. Тогда я защищала себя от хулигана. А сейчас... сейчас я просто не хочу унижаться. – Унижаться? Любовь – это не унижение! – Безответная любовь – это именно унижение, – отвечает Майя холодно. – И я с этим покончила. Смотрю на нее и понимаю, что разговор заходит в тупик. Майя словно окружила себя ледяной стеной, через которую невозможно пробиться никакими аргументами. – Знаешь что, ты разочаровываешь меня. Я думала, ты сильная. А ты просто трусиха, которая прячется за благородными словами о гордости. Это больно, и я вижу, как Майя вздрагивает. Но она не отвечает, только сжимает губы и снова уткается в учебник. Выхожу из библиотеки в ярости – на Валерию, на Рому, на всю эту ситуацию. Но больше всего я злюсь на Майю. Как можно быть такой пассивной? Как можно просто сдаться, не попытавшись хотя бы дать бой? – Ого, кого это понесло ураганом по коридору? – раздается знакомый насмешливый голос. Оборачиваюсь, вижу Арсения, который прислонился к стене и смотрит на меня с ухмылкой. Высокий, широкоплечий, с этой вечной растрепанной прической и наглой улыбкой. Красавчик, который это прекрасно знает. – А, это ты, – отвечаю я кисло. – Не мешай, у меня нет настроения для твоих дурацких шуток. – О, а что случилось? – он отталкивается от стены и идет рядом со мной. – Дай угадаю – опять кто-то обидел твоих подопечных? Арсений всегда так меня называл – «защитницей угнетенных». С тех пор как мы познакомились в пятом классе, и я перешла в эту гимназию и попала в его класс, он не упускал возможности подколоть меня за то, что я всегда заступаюсь за тех, кого обижают. Раньше это меня просто раздражало, но сейчас, когда нервы на пределе, его слова действуют как красная тряпка на быка. – Заткнись, Новиков, – рычу. – Не все в этом мире такие циники, как ты. – Циники? – он делает притворно удивленное лицо. – Я не циник, я реалист. В отличие от некоторых, кто пытается спасать тех, кто не хочет быть спасенным. – О чем ты говоришь? – О твоей подруге Майе, – и я понимаю, что он слышал наш разговор. – Я проходил мимо библиотеки и не мог не заметить, как ты пытаешься растормошить спящую красавицу. Безуспешно, кстати. – Ты подслушивал? – Я проходил мимо, а вы говорили достаточно громко, – пожимает плечами Арсений. – И знаешь, что я думаю? Может быть, Майя права. Может быть, не стоит бороться за того, кто тебя не ценит. – Это говорит тот, кто за всю жизнь ни разу серьезно ни в кого не влюблялся, – фыркаю я. – Легко рассуждать о любви, когда сам относишься к ней как к развлечению. – А откуда ты знаешь, во что я влюблялся, а во что нет? – в его голосе звучит что-то странное, но я слишком взвинчена, чтобы это заметить. – Да потому что ты встречаешься с девочками максимум месяц, а потом бросаешь их ради новой игрушки, – отвечаю я злобно. – Для тебя отношения – это просто способ развеяться. – Может быть, я просто не встретил ту, ради которой стоило бы остановиться? – Да ладно! – смеюсь ядовито. – Арсений Новиков и постоянные отношения? Это как... как представить белую ворону. Или честного политика. Мы останавливаемся возле лестницы, и Арсений поворачивается ко мне лицом. В его глазах мелькает что-то такое, отчего у меня перехватывает дыхание, но он быстро прячет это за привычной насмешкой. – А ты, Богомолова, экспертка по чужим сердцам, – говорит он медленно, – сама-то когда-нибудь влюблялась? Вопрос застает меня врасплох. Влюблялась ли я? Конечно. Но рассказывать об этом ему? Этому самовлюбленному красавчику, который наверняка посмеется надо мной? – Не твое дело, – отвечаю резко. – Ага, значит, влюблялась, – ухмыляется он. – И что, тоже собираешься следовать совету, который даешь Майе? Бороться до последнего? – Я вообще не собираюсь влюбляться, – ложь слетает с моих губ легко. – У меня есть дела поважнее. – Например? – Учеба, планы на будущее, саморазвитие. В отличие от некоторых, я не считаю, что смысл жизни – в том, чтобы бегать за противоположным полом. – Как скучно, – протягивает Арсений. – А я думал, ты интересная девочка. А ты оказывается, просто зануда. – Зануда? – взрываюсь. – Лучше быть занудей, чем пустышкой, которая думает только о том, как произвести впечатление на девочек! – Пустышкой? – его голос становится холоднее. – Интересно. А откуда ты знаешь, что у меня в голове? Читаешь мысли? – Не нужно читать мысли, чтобы понять очевидное. Ты же не скрываешь, что для тебя главное – развлечься. Сегодня одна девочка, завтра другая... – А может быть, я просто ищу ту единственную? – перебивает он. – Может быть, я не хочу тратить время на неподходящих? – Да ладно! – смеюсь, но смех получается натянутым. – Ты же сам говорил, что влюбляться – для слабых. – Это было давно. Люди меняются, Сима. Он назвал меня Симой. Не Серафимой, не «защитницей угнетенных» – просто Симой. И от этого у меня что-то екает в груди. Но я быстро прихожу в себя. Нет, я не позволю ему сбить меня с толку своими красивыми словами. Я слишком хорошо знаю Арсения Новикова. Он никогда не говорит серьезно – для него любой разговор лишь повод для игры. – Ладно, Арсений, – говорю устало. – Поиграли и хватит. Мне действительно не до этого сейчас. – А до чего тебе? До спасения подруги, которая не хочет быть спасенной? – А тебе-то что? – огрызаюсь. – Какое тебе дело до Майи и ее проблем? – Никакого, – пожимает плечами Арсений. – Мне дела до тебя. Не нравится мне смотреть, как ты из-за чужих проблем сама себя мучаешь. Это застает меня врасплох. Дела до меня? С каких пор? – Не понимаю, о чем ты говоришь, – стараясь сохранить равнодушный тон. – Сима, – Арсений делает шаг ближе, чувствую легкий аромат его одеколона, – ты думаешь, я не вижу, как ты переживаешь? Как берешь на себя чужую боль? Ты же разрываешься от того, что не можешь помочь Майе. – И что с того? Она моя подруга. – И ты готова сгореть, лишь бы ей стало легче. Даже если она сама этого не хочет. – Лучше сгореть, чем быть равнодушным ко всему, как ты. – А кто сказал, что я равнодушный? – в его голосе звучит что-то новое, что-то, чего я раньше не слышала. Поднимаю на него глаза и встречаюсь с его взглядом. И внезапно понимаю, что он совсем не шутит. В его глазах нет привычной насмешки – только серьезность и что-то еще, что я боюсь назвать. – Арсений... – начинаю, но он перебивает меня. – Знаешь, что меня в тебе привлекает, Сима? Ты настоящая. В мире, где все играют роли, ты остаешься собой. Да, иногда ты чересчур принципиальная. Да, иногда ты влезаешь не в свои дела. Но ты никогда не притворяешься. Мое сердце начинает биться чаще, но я заставляю себя не поддаваться. Это ловушка. Это очередная игра Арсения Новикова. – Красивые слова, – говорю холодно. – Только вот я не из тех дурочек, которые на них ведутся. – А на что ты ведешься, Сима? – он смотрит прямо в глаза, и я чувствую, как краснею. – Ни на что, – отвечаю быстро. – Во всяком случае, не на красивых мальчиков, которые думают, что весь мир у их ног. – Думаешь, я такой? – Знаю, что такой. Арсений молчит несколько секунд, а потом вдруг улыбается – но не своей обычной наглой ухмылкой, а как-то грустно. – Может быть, ты и права, – говорит тихо. – Может быть, я действительно такой. Но знаешь что, Сима? Даже красивые мальчики иногда влюбляются. И иногда – в девочек, которые их совсем не замечают. И уходит, оставляя меня стоять на лестнице с широко открытыми глазами и колотящимся сердцем. Что это было? Игра? Или... Нет. Я не буду об этом думать. У меня и без того достаточно проблем. Но его слова звучат в голове весь остальной день, и я никак не могу их забыть.