10. Марина

Я

Я уже и не верила, что мне может так повезти. Но, видимо, Вселенная наконец на моей стороне. Вадим Дмитриевич сам отпустил меня. Сам! Я ведь придумала столько поводов, чтобы отпроситься к врачу. Конечно, можно было бы заявить, что мне нужно к гинекологу, и начальник не посмел бы меня остановить. Но… Это значило бы доверить ему что-то личное. Я ведь и родителям до сих пор не рассказала о беременности.

Поэтому, когда Громов предложил уйти пораньше, не смогла скрыть своих истинных эмоций. И это ему, кажется, не понравилось…

В клинике у меня снова берут анализы. Профессор делает узи, чтобы убедиться в том, что малыш развивается нормально. Снова спрашивает, не передумала ли я. И на мой тактичный ответ с просьбой больше не задавать этот вопрос, лишь понимающе кивает.

Домой возвращаюсь окрыленная — судя по всему, пока ребеночек развивается как надо. Так что поводов для волнений на данный момент нет. Успеваю только разогреть ужин, как звонит Ирка.

— Привет, Мариш. Как прошло сегодня?

— Привет. Да вроде все хорошо.

— Точно?

— Да-да. Вадим Дмитриевич вроде остался доволен.

— Ну и хорошо, — судя по голосу, она по-настоящему переживает.

— Как ты себя чувствуешь?

— Температурю потихоньку. Надеюсь через недельку вернуться, но пока рано об этом говорить. А как… в остальном на работе? — осторожно спрашивает она.

— Что ты имеешь в виду?

— Справляешься? Громов, он иногда ставит очень высокую планку.

— Ох, ты об этом… Как ты все успеваешь? — вздыхаю, вспоминая вчерашний день.

— Привычка, — усмехается подруга. — А если серьезно — работать с ним реально здорово. Он, конечно, строгий и требовательный, но как начальник очень хороший. А главное — справедливый.

— Шутишь? Мы с тобой про одного человека говорим? Раньше ты что-то не нахваливала его, — возмущаюсь я.

— Раньше мы обсуждали его как мужчину. А в этом плане он и правда… тот еще индюк.

— Не поспоришь, — соглашаюсь с ней.

— А тебе Артур-то звонил?

— Нет.

— Вообще-вообще?

— Вообще, — вздыхаю опять. — Я ведь пыталась с ним поговорить после.

— И? Получилось?

— Получилось, что он меня поцеловал и заявил, что показывает свое отношение делами.

— Вот это мужчина, — восхищается Ирка.

— А после укатил в командировку. Молча.

— Ой, ладно тебе. Подожди, вернется — и снова поговорите.

— Да, наверное, ты права. Просто я так привыкла, что он рядом…

— Выше нос, Мариша! Не скучай, я скоро выйду, и наконец пойдем обедать вместе. Ты, кстати, до сих пор токсикозишь?

— Уже меньше — врач прописал таблетки. Стало полегче, но до конца пока не прошло. Так что ем вечерами.

— Это правильно. Отдыхай побольше. И не грусти — скоро будем выбирать пеленки-распашонки!

— Ох, Ира, — вздыхаю, вспоминая о материальной стороне вопроса.

— Разберемся, подруга.

Откладываю мобильник и сажусь за стол. Несмотря на то, что я рада звонку Иры, настроение почему-то испортилось. И аппетита больше нет. Кажется, я окончательно запуталась. Сегодня, присутствуя на переговорах, я впервые увидела Вадима Дмитриевича с другой стороны — собранного, делового мужчину. То, как он вел себя с партнерами, как объяснял выгоду, доносил свои мысли. Несмотря на откровенные провокации, он был сдержан и спокоен. Уверенно направлял беседу в нужное русло, пресекая любые неуместные намеки.

Признаться, я была впечатлена. Возможно, узнай я его таким, у меня сложился бы совершенно иной образ. Сильный, умный мужчина, которому хочешь довериться, с которым не страшно. Потому что знаешь: он будет рядом и поможет решить все вместе. Кажется, именно таким я увидела его впервые, вот только образ был довольно быстро откорректирован впоследствии.

Где-то на этой мысли я, похоже, и засыпаю. Потому что в следующий миг меня будит мелодия звонка.

Будильник. Семь утра. Сонно протираю глаза — надо же, задремала вчера вечером и так и проспала всю ночь в неудобном положении. Быстро умывшись и приведя себя в порядок, отправляюсь в офис, где меня, оказывается, ждет сюрприз.

Вхожу в приемную, и первое, что вижу, — красивый букет на моем столе. Нежные белые розы. Я зачарованно разглядываю подарок, обходя по кругу. Неужели Артур решил таким образом показать, что все же помнит обо мне? Это настолько неожиданно, что я улыбаюсь как дурочка. Видимо, Ира все же права: не стоит паниковать раньше времени.

Кладу сумку и разворачиваю букет так, чтобы поправить пару цветков. В этот момент дверь кабинета Вадима Дмитриевича открывается и появляется он сам. Мы сталкиваемся взглядами, и я уже жду, что он снова начнет злиться. Но Громов, наоборот, подозрительно спокоен. Смотрит на меня с цветами в руках. Неловкая пауза затягивается.

— Простите, я сейчас уберу, — начинаю бормотать, чтобы хоть как-то прервать молчание. — Я пришла, а они…

— Красивым девушкам красивые цветы, — говорит он совершенно спокойно. А потом вдруг улыбается. Я едва челюсть не роняю на стол, но босс уже выходит, скрываясь в коридоре, оставляя меня наедине со своим шоком. Это что он имел в виду? Что эти цветы от него?

Противное чувство разочарования расцветает внутри. Значит, это не Артур постарался… Разворачиваю букет и только тогда замечаю маленькую открытку, которую не увидела сразу. Раскрываю — внутри та же фраза, что только что произнес босс. И подпись — «В.». Что ж, вот и доказательство.

Разочарованно выдыхаю и отодвигаю букет на край стола. А ведь все могло быть иначе…

Полдня пролетают незаметно. Вопреки знакам внимания от начальника, поручений он прислал столько, что можно оставаться ночевать в офисе. Не понимаю, как Ира успевает справляться со всем. Когда голова перестает соображать, выхожу немного проветриться. Погода сегодня хорошая: тепло, солнечно. Спустя пятнадцать минут возвращаюсь — дверь кабинета Вадима Дмитриевича открыта, и оттуда доносится его ругань.

Я едва успеваю занять свое рабочее место, как из кабинета выбегает незнакомая девушка и быстро проносится мимо меня. Вслед за ней появляется и сам босс. Бросает на меня недовольный взгляд, и я понимаю, что он не в настроении.

— Что-то случилось? — осторожно спрашиваю, когда пауза затягивается.

— Случилось то, что меня окружают идиоты, — зло произносит он. Я тактично молчу о том, что тоже в его окружении. По крайней мере, сейчас. И что заявлять подобное мне в лицо как-то невежливо. — Через два часа встреча с немецкими партнерами, а переводчика нет, — раздраженно добавляет он.

Удивленно ойкаю и отвожу взгляд. Это тоже моя обязанность? Но ведь на сегодня в расписании ничего не было указано.

— А эта идиотка не смогла найти замену нашему переводчику, который заболел, — продолжает выливать свой гнев Громов-старший. У меня тут же отлегает — значит, все-таки не моя обязанность. — Идиоты! — добавляет он и уходит к себе в кабинет, хлопнув дверью.

Открываю календарь встреч, чтобы проверить, и понимаю, что, похоже, гормональный перекос коснулся и меня. На сегодня действительно назначена встреча у генерального. Как я могла об этом забыть? А еще закрадывается подозрение, что здесь может быть и моя вина.

Быстро набираю номер Снегиревой.

— Привет, — отвечает она.

— Привет, слушай у меня вопрос.

— По работе?

— Ага.

— Что случилось? — тут же напрягается она.

— У Громова встреча с немцами, а переводчика, оказывается, нет…

— Как нет? Ты не звонила в отдел сопровождения?

— Куда?

— Ах, черт, все забываю, что ты еще не в курсе всего. Видимо, Вадим Дмитриевич забыл тебе об этом сказать. И я тоже хороша, — вздыхает она.

— То есть это мой косяк? — упавшим голосом спрашиваю я.

— Нет, не бери в голову.

— А что делать-то?

— Даже не знаю. Может, попробовать перенести встречу? Что там с нашим-то переводчиком?

— Заболел вроде.

— Вот Нинка коза, — в сердцах ругается Ирина. — Когда такое происходит, она всегда пишет письмо секретарям, чтобы таких накладок не случалось.

— Так, может, ты пропустила письмо?

— Издеваешься? Да я почту по три раза на день проверяю — из-за таких моментов. Наверняка запил опять, балбес несчастный, а она его прикрывает. Остается только перенести, — мрачным тоном говорит подруга. — Но это… плохо, в общем. Немцы — они щепетильны в таких вещах. Так что после Громов будет в ужасном настроении очень долго.

— Слушай, а может… — начинаю озвучивать самую безумную идею, что могла мне прийти.

— Что может?

— Ну, не уверена, но, может, я могла бы помочь?

— Ты знаешь немецкий?

— Он был основным в институте.

— Серьезно? — удивляется она. — А что, английский отменили у вас?

— Да там длинная история была, — отмахиваюсь я. — Да и в школе я на курсы ходила. Поэтому и выбрала немецкий в университете. Так проще было.

— Ясно. Знаешь, может прокатить.

— Думаешь, начальник согласится? — с надеждой спрашиваю я. Мне, конечно, не хочется впутываться в это дело, но если это грозит потом бешеным боссом в непосредственной близости от меня, то лучше уж так.

— Честно говоря, не знаю. Но вполне вероятно — он давно мечтает о контракте с этой фирмой.

— Ладно, попробую. Спасибо тебе!

Еще минут пять собираюсь с мыслями и наконец отправляюсь в кабинет. Шеф сидит за столом явно в плохом расположении духа.

— Что еще?

— Вадим Дмитриевич, я могла бы побыть вашим переводчиком сегодня, — запинаясь, говорю, глядя в пол. — Если, конечно, вы согласитесь.

— Ты? Уверена, что справишься?

— Я… постараюсь.

Он отворачивается к окну, задумчиво постукивая пальцами по столу. Чувствую себя по-идиотски. Сейчас вот-вот скажет, что мое место в приемной и нечего пытаться строить из себя кого-то, кроме непутевой секретарши.

— Хорошо. Давайте попробуем, — наконец произносит он. — Будьте готовы через полчаса.

В который раз покидаю кабинет с трясущимися руками. Если так дальше пойдет, то у меня скоро седина появится раньше времени. И это я молчу о том, что для ребенка такие потрясения только во вред.

Начальник пунктуален — ровно через тридцать минут выходит из кабинета, и мы вместе покидаем офис. По дороге я мысленно повторяю про себя уроки немецкого. Язык я знаю весьма неплохо, но практики не было давно.

— Вадим Дмитриевич, — наконец решаюсь высказать свои опасения вслух. — Я хорошо владею разговорным немецким, но если требуется более узкая специализация, то… — запинаюсь от его пристального взгляда. — То возможны некоторые неточности, — заканчиваю уже гораздо тише.

— Я понял, — кивает он. — Но встреча носит скорее ознакомительный характер. Так что разговорного будет вполне достаточно.

Я с облегчением выдыхаю и отворачиваю к окну, потому что он снова бросает на меня взгляд, от которого бегут мурашки по коже. Мысленно призываю себя потерпеть и стараться не думать о том, как на меня влияет этот опасный мужчина. В конце концов, все можно списать на пляску гормонов. Я читала, что беременные вообще на многое могут странно реагировать. Так что, вполне возможно, мое необъяснимое влечение к Вадиму и та слабость в кабинете Артура — всего лишь результат гормонального всплеска.