11. Вадим

Наблюдать за девчонкой одно удовольствие. Ее непосредственность и искренность подкупают. Она такая настоящая, что мне даже немного стыдно за разыгранное ради нее шоу. Конечно, я бы никогда в жизни не позволил себе остаться без переводчика накануне переговоров. Особенно важных. Но Марине об этом знать необязательно.

Всю дорогу она сидит напряженная и смотрит в окно, давая возможность разглядывать ее. Понятия не имею, почему меня так клинит на ней. Если оценивать откровенно, то внешность у нее на четверочку. Конечно, если приодеть, провести по всем этим женским салонам, то выглядеть она будет куда эффектнее. Но что интересно — она мне нравится именно такой: нежной, трогательной и постоянно смущающейся.

В ее реакции нет фальши, к которой я так привык. В ней нет грязи. И это бесценно для меня. Среди моего окружения нет подобных ей. Все используют друг друга — ради бабла, шмоток или тачек. Жены деловых партнеров на каждом мероприятии сбиваются в стайки и хвастают друг перед другом, кто сколько силикона закачал и у кого моднее платье или туфли. Отец уже давно намекает, что пора обзавестись семьей, родить наследника. Знал бы он кое-что о моем здоровье… К тому же я отлично понимаю, кто на самом деле у него останется в приоритете. Поэтому не тороплюсь следовать его наказу выбрать себе спутницу жизни. Меня устраивает свобода и временные встречи с красивыми женщинами. И пока я буду в силе, продолжу следовать этим путем.

К ресторану подъезжаем с хорошим запасом. Васнецова упорно хранит молчание, а я пока не настаиваю. Для встречи забронирован отдельный кабинет, так что мы с ней остаемся один на один, как только официант уходит.

Марина сидит рядом — спина прямая, напряженная, взгляд устремлен на руки, которыми она нервно теребит ручку своей сумки.

— Как тебе работается на новой должности? — задаю наводящий вопрос своей жертве.

— Нормально, — пожимает та плечами.

— Не жалеешь, что ушла из бухгалтерии?

— Было бы о чем жалеть.

— А может, вернуться хочешь?

— Да уж, вернешься теперь туда, — неожиданно зло отвечает Васнецова.

— Почему? Тебя там обижали?

— Вы же сами и сделали все для этого! — резко поворачивается девушка, возмущенно глядя на меня.

— Я?

— А кто подставил меня на корпоративе своими танцами? — продолжает злиться Марина. — Все уверены, что между нами… — она осекается и снова отворачивается, замолчав на полуслове.

— Что между нами что? — вкрадчиво спрашиваю я.

— Ничего, — отрезает упрямица. — Между нами ничего. Точка.

Наклоняюсь чуть ближе и с удовольствием вдыхаю. Чистота. Так пахнет эта девушка. И от этого пьянею.

— А я вот хочу это исправить, — негромко произношу ей на ухо.

— З-зачем это вам? — дрогнувшим голосом спрашивает она.

— Ты мне нравишься.

Она недовольно поджимает губы и качает головой.

— А вы мне — нет.

— Я с легкостью могу доказать обратное, — усмехаюсь, чуть отодвигаясь. Играя с ней, я испытываю потрясающее чувство азарта. Каждая ее эмоция отражается на лице. Она как открытая книга. И ничего в ней особенного быть не может.

— Снова возьмете силой? — с вызовом произносит она.

— Нет. Ты достойна большего, — делаю максимально серьезное лицо. Впрочем, для этого даже стараться не приходится. Потому что, по сути, я говорю правду. Хотя бы отчасти. Зато девчонка от моих слов явно тушуется. Да, милая моя. Ты выпустила свои колючки, решив, что я стану нападать на тебя. Но мой план куда коварней.

— Вы это всем говорите, — с какой-то невысказанной тоской возражает она и отворачивается. Я уже придумал, как продолжить убалтывать крошку, но тут дверь открывается и входят немецкие гости — Ханс и Гюнтер Шнайдер. Братья-филантропы, с которыми мы познакомились в прошлом году в Питере.

— Спасибо, — произносит Ханс с сильным акцентом официанту, который привел их.

Марина замирает, переводя взгляд с мужчин на меня.

— Приветствую, — произношу, подавая руку поочередно каждому из Шнайдеров.

— Добрый день, — отвечают те. Акцент, конечно, слегка сбивает, но в целом понять слова можно.

Братья смотрят на Васнецову, а та, кажется, вот-вот в обморок упадет.

— Это Марина, моя помощница. Если вам будет удобнее, то можем перейти на немецкий. Она — переводчик.

Братья переглядываются и одновременно качают головой.

— Давайте на русский язык.

— Что ж, как пожелаете, — улыбаюсь я.

Официант раскладывает меню и тактично удаляется. Марина между тем сидит настолько напряженная, что это начинает казаться странным. Впрочем, с этим разберусь потом.

Потенциальные инвесторы оказываются весьма адекватными. При знакомстве мы не успели как следует пообщаться, лишь обменялись контактами. Целый год в их плотном графике не было возможности приехать в Москву. И вот наконец это произошло.

Несмотря на то, что поначалу Васнецова держится скованно, Хансу удается парой шуток добиться ее улыбки, а я с неохотой признаю, что мне это не нравится. Гюнтер усмехается понимающе, но ничего не говорит. Постепенно Марина втягивается в беседу, когда речь заходит о Германии. Оказывается, она всю жизнь мечтает там побывать, и я зачем-то запоминаю эту деталь о ней.

Когда приносят еду, выясняется, что, в отличие от нас, моя временная секретарша заказала просто чай. Я как-то не уследил за ее заказом — отвлекся на беседу со Шнайдерами. Да и не привык я, что женщины ограничивают себя в ресторане. Но сейчас, глядя на это, я чувствую себя… неловко?

Немцы тактично не комментируют выбор дамы, а я внутренне начинаю закипать. Если учесть наш предыдущий разговор, подозреваю, что мышка решила показать свою гордость. Дура! Конечно, ей и в голову не приходит, что партнеры могут расценить это совсем иначе.

Остается надеяться, что оба мужчины достаточно адекватны, чтобы не основываться в решениях на таких мелочах. Хотя я бы, конечно, задумался на их месте.

По дороге обратно Марина несколько раз порывается что-то у меня спросить, но каждый раз ее что-то останавливает. И мне так любопытно, что я даже почти не злюсь за ее выходку с чаем. Хотя про это мы еще поговорим, как только крепость падет окончательно.

— Вадим Дмитриевич, — наконец решается она. — А когда вернется ваш брат?

Этот вопрос как удар под дых. Хотел узнать, о чем она спросит? Получай.

— Так соскучилась по новому начальнику? — сквозь зубы спрашиваю я.

— Он не пишет, — растерянно отвечает она, будто не понимает, что продолжает дразнить зверя внутри меня. — Я немного волнуюсь, все ли у него в порядке. Он так неожиданно уехал…

— Значит, между нами ничего нет, зато с ним есть! Да? — крепче стискиваю руль, чтобы хоть немного сдержать бурю, которая все больше набирает обороты.

— При чем тут это! Артур был ко мне добр и заботлив. Я просто хочу ответить тем же.

Поворачиваюсь и смотрю на нее в упор.

— Неужели? — едко спрашиваю я. — Дело только в благодарности? Или есть еще кое-что?

Васнецова краснеет и отворачивается к окну. Вот и весь ответ. Эта глупая мышь втрескалась в моего братца. Шикарно просто. А зная его умение верно развернуть любые обстоятельства, могу быть уверенным, что он не просто так мелькал перед ней все это время. Значит, задурил ей голову красивыми сказами.

— Куда тебя отвезти? — спрашиваю как можно равнодушнее. Сейчас мне совершенно точно лучше держаться подальше от этой глупой… мыши.

— В каком смысле? — пугается она. И это бесит. Ведь если бы Арт спросил то же самое, небось не тряслась бы сейчас.

— В прямом. Вернёшься в офис или по дороге домой завезти?

— А можно домой? — тихо спрашивает Марина.

Поворачиваюсь к ней и только тут замечаю, что она какая-то бледная.

— Что с тобой? — вглядываюсь в ее лицо. — Тебе плохо, что ли?

— Укачало немного, — отвечает она виновато.

— А почему не сказала?

— Я могу потерпеть. Здесь же недолго.

Я никогда не понимал женщин. Логика их поступков всегда была для меня чем-то необъяснимым. Разве мужик стал бы терпеть такие неудобства? Сомневаюсь. Мужик бы просто решил свою проблему. А она… Кошусь на нее и понимаю, что даже злости уже нет. Паркуюсь в ближайшем кармане и, заглушив мотор, поворачиваюсь к ней.

— Ты настолько меня боишься?

Девушка закусывает нижнюю губу и молчит, опустив взгляд на руки. И это молчание выводит из себя. Какого черта я вообще вожусь с ней? Разве это важно — боится или делает вид, что боится? Я собираюсь ее просто трахнуть пару раз. Ну хорошо, больше, чем пару. Но просто — трахнуть. Тогда какого…

— Считаете, у меня нет оснований? — спрашивает она тихо.

— Или ты боишься того, что чувствуешь рядом со мной? — подаюсь к ней вперед. Марина тут же краснеет, по-прежнему пряча взгляд. — Ты можешь врать мне. Но какой смысл врать себе?

Медленно приподнимаю ее лицо за подбородок. Она завороженно смотрит на меня своими голубыми глазищами. Я не знаю, что еще сказать. Поэтому вместо слов наклоняюсь и осторожно прижимаюсь губами к ее. Васнецова как-то порывисто вздыхает, но не отталкивает меня. Ласкаю нижнюю губу, а у самого в штанах — пожар. Мысленно повторяю, что нельзя спугнуть пташку, что в этот раз нельзя заходить слишком далеко. Но она такая близкая сейчас, что не сдерживаюсь и углубляю поцелуй.

Отрываюсь, только когда дыхания совсем не хватает. Марина выжидающе смотрит — у нее такой взгляд, будто я вот-вот выкину ее за шкирку, и она готова к этому. Но вместо этого провожу носом по ее виску, наслаждаясь ее ароматом.

— Что вы делаете? — спрашивает она, замерев на месте.

— Запоминаю.

Вдруг она резко отодвигается. Дёргает ремень безопасности и буквально за секунду выскакивает из машины. Не сразу соображаю, что происходит. Только когда она склоняется на улице явно не на цветочки полюбоваться, выхожу вслед за ней. Наконец девушка распрямляется и откидывает волосы за спину. Она бледная, а на лбу видны бисеринки пота.

— Извините, — бормочет, отводя взгляд. Достаю платок и подаю ей. Даже не задумываюсь над своим жестом.

— Ты как? Сможешь до дома доехать?

— Я… могу вернуться в офис, — сипит девчонка.

— Сегодня нет срочных дел. Далеко до твоего дома?

— Я не… можно мне метро? — жалобно смотрит на меня мышка. И от ее взгляда внутри противно скребет. Откуда-то из глубин появляется странное желание помочь, постараться облегчить ее страдания. Но я усилием воли отгоняю прочь ненужные мысли и киваю.

— До завтра.

Сажусь в машину, жду, пока Марина заберет сумку и закроет дверь, а затем быстро уезжаю. Этот ее взгляд, продирающий до костей… Так не должно быть. Мне не нужно этих проблем, не нужно привязанностей или чего-то в этом духе. И девчонка эта не должна меня волновать иначе, как отличное тело для хорошего вечера.

С этими мыслями я и возвращаюсь в офис.