12. Марина

Домой возвращаюсь в смятении. Я совершенно не понимаю старшего Громова. Он то набрасывается на меня, то соблазняет — ненавязчиво и умело. То полностью игнорирует. Я с трудом выдержала обед, на котором, как выяснилось, моя помощь даже не понадобилась. Хотя, конечно, Ханс и Гюнтер оказались очень любопытными персонажами — общаться с носителями языка всегда интересно. Особенно если у них такая насыщенная жизнь. Кроме того, они и сами по себе довольно приятные мужчины.

Тошнота периодически подкатывала, но жасминовый чай помогал оттягивать неизбежное.

А потом этот поцелуй… В этот раз Вадим Дмитриевич не набрасывался на меня как безумный. Нет, он действовал настойчиво и в то же время аккуратно. За последние дни я видела столько разных реакций от него, что сейчас уже не знаю даже, что и думать. Глупо отрицать, что меня влечет к этому опасному хищнику. Сегодня я снова убедилась в этом. Вопреки голосу разума было в нем что-то, что цепляло меня. И это было очень плохо. Не зря Ира предупреждала меня о нем, ох, не зря. Вот так за ним и бегают глупые дурочки, одурманенные его харизмой. Но я совершенно точно знаю, что нам с ним не по пути. Вот только где прятаться от него?

Следующий рабочий день проходит спокойно — Вадим Дмитриевич держится подчеркнуто вежливо, ничем не выдавая своих намерений. Будто не он меня вчера целовал так, что сердце в груди сжималось. Даже обидно как-то становится от этого.

А в пятницу, ближе к вечеру, появляется наконец Артур. Я даже не верю глазам, когда вижу его в приемной.

— Добрый день, Артур Дмитриевич, — говорю на автомате, а у самой идиотская улыбка на лице.

— Привет, Марин, — кивает он. Его взгляд спокоен и, пожалуй, равнодушен. — Ты теперь здесь?

— Ирина заболела, — лепечу в ответ, подозревая, что, скорее всего, мужчина зол. — Вадим Дмитриевич распорядился замещать ее.

— Ясно. Брат у себя?

— Да, — отвечаю. Громов-младший направляется в кабинет, а я провожаю его взглядом, понимая, что ситуация для него выглядит не особенно красиво.

По большому счету я уже не рассчитываю на какие-то романтические отношения с ним. Причин тому полно. Во-первых, я в положении и мое решение ему не по душе; во-вторых, он заставал меня в не самой красивой ситуации — и кто знает, поверил ли мне до конца. Ну и в-третьих — я сама не понимаю, что чувствую. Меня бросает из одной крайности в другую. И будет несправедливо ждать чего-то от мужчины, если сама не могу с уверенностью сказать, что он мне интересен в плане дальнейших отношений.

Проходит полчаса, и Артур покидает кабинет брата. Останавливается рядом с моим столом и внимательно смотрит на меня.

— В понедельник выходит Ирина. Так что ты возвращаешься на свое прежнее место.

— В бухгалтерию? — упавшим голосом спрашиваю я. Мысленно уже представляю, сколько ядовитых насмешек придется там выдержать.

— В мою приемную, — слегка усмехается Громов. — Ты все еще числишься моей секретаршей, помнишь?

— Да, конечно.

Перемена его настроения ставит меня в тупик. В этом они с братом очень похожи.

— Может, я могу сегодня что-то уже начать делать?

— Похвальное рвение, но нет. Я сейчас все равно уеду. А с понедельника вернемся к нашим делам. Не скучай!

Пока осознаю его слова, начальник резко наклоняется и оставляет легкий поцелуй на моих губах. А потом так же стремительно уходит, оставляя меня в полной растерянности. Это что вообще сейчас было?! Воровато оглядываюсь — с моим везением вполне возможно, что за спиной стоит Вадим Дмитриевич. Но, к счастью, ничего такого не происходит, и до конца рабочего дня меня больше никто не беспокоит.

Проснувшись утром в субботу, понимаю, что наконец-то выспалась. Впереди два выходных, а значит, можно не торопиться и немного отдохнуть. Поэтому еще пару часов валяюсь в постели и только тогда встаю, чтобы умыться и собраться в магазин. Пока спускаюсь по лестнице — лифт, как назло, опять сломался, — мысленно перебираю, что из домашних дел нужно успеть сегодня сделать, а что можно отложить на завтра.

Но стоит мне выйти из подъезда, как натыкаюсь взглядом на Артура. Он стоит, прислонившись к капоту своей машины, и улыбается мне. А еще у него в руках огромный букет роз. Медленно иду к нему, завороженно глядя на того, о ком еще вчера решила больше не думать. Он будто почувствовал, что я сдалась.

— Привет, — произносит Громов, подаваясь вперед.

— Привет, — растерянно отвечаю я. — Как ты здесь оказался?

— Не поверишь — приехал на машине.

— Но зачем?

— Может, для того, чтобы провести этот день с тобой? — подмигивает мне гость.

— Но это как-то неожиданно…

— Решил сделать тебе сюрприз, — пожимает он плечами. — Или у тебя какие-то планы, которые нельзя отменить?

— Нет, я просто… — замолкаю, понимая, что стоит мне заикнуться про магазин, и он обязательно поедет со мной. Наверняка оплатит покупки, а потом и домой отвезет. И это было бы идеальным планом, если бы я этого хотела. Но я запуталась и прежде всего должна думать не о себе теперь, а о малыше. Несмотря на заботу и знаки внимания, я все еще помнила, что Артур не одобрял моего желания рожать. И это мешало полностью довериться ему. Потому что я никогда не променяю свою кровиночку на мужчину. — Просто вышла прогуляться.

— Тогда просто прекрасно, что у меня как раз есть план! Держи, это тебе, кстати. — Он протягивает мне букет, и я неловко перехватываю его.

— Но…

— Хочешь отнести домой? — Многозначительно улыбается Громов. И взгляд его в этот момент мне не очень нравится.

— Положу на заднее сиденье. Мы ведь ненадолго?

— Разберемся по ходу дела. Запрыгивай, принцесса, — бодро приглашает Артур. Забрав цветы, он открывает мне дверцу машины.

— А куда поедем? — спрашиваю, как только мы выезжаем из двора.

— Это сюрприз! — подмигивает мужчина. — Потерпи, осталось немного.

Вообще-то я сюрпризы как раз таки не люблю — слишком мало приятных было в моей жизни. Но спорить не хочу — ведь Артуру я обязана очень многим. И мне совершенно не сложно потерпеть.

Если бы не привычная тошнота…

— Останови, — прошу, когда терпеть становится совсем невмоготу. Громов напрягается и бросает на меня вопросительный взгляд. — Пожалуйста, быстрее!

К счастью, мы едем по трассе, на которой довольно мало машин. Автомобиль останавливается, и я пулей вылетаю на улицу.

— Марин! — зовет мой спутник. — Ты чего?

— Укачало…

— Черт, прости. Я совсем забыл. Сильно плохо?

— А нам долго еще ехать?

— Чуть-чуть осталось. Потерпишь? Минут пятнадцать.

— Сейчас. Дай мне пять минут.

Громов кивает и уходит в машину, за что я ему очень благодарна. Меньше всего мне снова хочется оказаться блюющей перед мужчиной. Как вспомню о вчерашнем инциденте, так стыдно становится. Одно радует: может, после той неприглядной картины старший брат и решил держаться от меня подальше, потеряв интерес к той, что стошнило после его поцелуя. Противный голосок внутри шепчет, что это, наоборот, очень плохо. Ведь мужчина он о-го-го какой. И глупо радоваться, что он потерял ко мне интерес.

Наконец мне становится лучше, и я возвращаюсь в машину.

— Все в порядке? — интересуется Артур.

— Да. Поехали.

Он не соврал, через пятнадцать минут мы въезжаем на территорию то ли парка, то ли заповедника.

— Машину придется оставить здесь. Дальше на транспорте нельзя, — поясняет Громов.

Мы выходим на улицу одновременно. Оглядываюсь — вокруг столько зелени и цветов, что глаза разбегаются.

— Где мы?

— Нравится? — раздается над ухом. От неожиданности вздрагиваю и оборачиваюсь.

— Нравится. Так что это?

— Заброшенный парк.

— Не такой уж он и заброшенный, судя по состоянию.

— Его выкупил один олигарх и подарил своей жене — та без ума от ландшафтного дизайна. Вот и приводит потихоньку в порядок.

— Очень красиво, — восхищаюсь вслух.

— Идем, ты еще не все видела. — Артур берет меня за руку и ведет по главной аллее.

Какое-то время мы идем молча. Я чувствую себя очень неловко — вроде между нами не было ничего, кроме пары поцелуев, но мужчина сделал для меня так много, что чувствую себя заложницей ситуации. Переменчивость настроения — то, что объединяет обоих братьев. Но мне это не по душе. Я устала от эмоциональных качелей — то в жар, то в холод. Бросаю на спутника косой взгляд — тот кажется абсолютно расслабленным. Будто и не чувствует неловкости, которая повисла между нами. И которая заставляет нервничать меня. Я не понимаю, что происходит. Но еще больше не понимаю, чего ждать от него завтра или через день. Что, если он снова займет вежливо-отстраненную позицию?

— Ты напряжена, — замечает Громов.

— Не понимаю, что происходит, — честно признаюсь.

— А что происходит? Мы просто гуляем.

— Я не понимаю тебя. Ты слишком изменчив, и я попросту не знаю, чего ждать.

— А чего ты хочешь? — спрашивает начальник, останавливаясь. — Чего хочешь ты сама?

— Стабильности, — отвечаю, чуть подумав. — Ясности.

Он усмехается, а затем целует меня. Резко и властно. В первый раз он позволяет себе подобное. Поначалу теряюсь, но после пытаюсь остановить его.

— Тебе не нравится? — хрипло спрашивает он. — Ты ведь отвечала на мои знаки внимания. Что не так?

— Ты… ты такой же, как брат, — отвечаю резче, чем следует. Его взгляд тут же темнеет.

— Так ты считаешь меня таким же, как он?

— Нет, просто… — вздыхаю, мысленно проклиная себя за несдержанность. — Просто ты так же резко меняешь настроение, как и он. Вот и все.

— То есть мое настроение тебе не нравится? Или не нравлюсь я? — продолжает допытываться он.

— Да при чем тут это! — вскидываюсь и вырываюсь из объятий.

— Мне казалось, я достаточно показал делами свое отношение к тебе. Или тебе этого мало?

— Нет, конечно. Ты даже не представляешь, как я тебе благодарна, Артур!

— Но?

— Но ты… Ты то целуешь меня, то пропадаешь на неделю, а после возвращаешься с таким видом, словно я пустое место. И вот сегодня снова целуешь. Что я должна думать?!

— Считаешь, мужчина должен бегать за тобой? — хмуро спрашивает он.

— Нет. Но это не все.

— Не все? — недобро прищуривается Громов, убирая руки в карманы. — Ну, смелее, Марина. Что еще я делаю не так?

— Ты все делаешь так, но… — беспомощно вздыхаю. — Я же беременна!

— Это проблема, которую можно решить довольно легко, — равнодушно возражает он.

— Вот именно! — едва не плачу. — Для тебя это проблема, понимаешь? Мой ребенок для тебя проблема.

— А для тебя — нет? — неожиданно зло цедит начальник. — Тебе же сказали, что шансы, что он окажется здоровым, минимальны!

— Но он — мой! Понимаешь?

— А может, ты думаешь, что мой брат примет тебя с ребенком? — ухмыляется он. — Так вот поверь, если у него и есть хоть какой-то интерес к тебе, то, как только он узнает о твоем положении, пошлет куда подальше.

Мне больно слышать эти слова. И не потому, что я надеюсь на что-то с Вадимом. Нет, вчера я попыталась абстрагироваться, решив не подпускать его близко и стараться не реагировать. Потому что мне нужен здоровый малыш. Просто Артур сейчас такой… жестокий. Это показывает его далеко не с лучшей стороны. И это никак не укладывается в моей голове. Ведь он был таким внимательным и заботливым. Неужели все дело в моей беременности? Может ли человек так перемениться из-за одного факта?

— Я хочу домой, — тихо произношу и, развернувшись, иду к выходу.

Мужчина догоняет меня и мягко останавливает.

— Марин, не злись. Но ты ведь понимаешь, что я прав.

— Нет! Не понимаю! Я очень благодарна тебе за помощь. Правда. И постараюсь вернуть все деньги за свое лечение, но, пожалуйста, давай останемся просто…

— Считаешь, мне нужны эти копейки?! — возмущается Громов. — Я тебе хочу помочь, дура!

— Или себе! Может, просто трахнуть захотелось, а с беременной это делать не с руки! — взвизгиваю, вырываясь из его хватки.

— Успокойся, бешеная, — осаживает мою истерику тот. — Кажется, ты решила, что мы с братом в этом смысле одинаковы!

Молча продолжаю идти к воротам. Возле машины босс снова останавливает и кивает на машину.

— Садись, отвезу домой.

— Сама доберусь, — бормочу, отвернувшись. Злость прошла, и осталась какая-то эмоциональная пустота.

— Не дури. Тут нет общественного транспорта.

Молча сажусь в автомобиль и, пристегнувшись, отворачиваюсь к окну. Удивительно, но всю дорогу меня не тошнит. Возможно, эмоциональный всплеск повлиял на мой токсикоз.

Уже возле моего дома Артур глушит мотор и блокирует двери, как только я пытаюсь выйти. Понимаю, что устраивать скандал из-за этого глупо, так что молча жду, что будет дальше.

— Поговорим?

— О чем?

— Ты хорошо подумала?

— Насчет чего?

— Ребенка. Я считаю, ты делаешь ошибку, — холодно произносит он.

— Я очень тебе благодарна. Правда, но…

— Но решение не изменишь?

— Нет.

— Что ж, тогда нам стоит остаться просто коллегами, — холодным тоном подводит итог Громов. Щелкает замок на двери, и я выхожу из машины.

С одной стороны, испытываю облегчение — по крайней мере, все прояснилось. А с другой — мне тоскливо. Я подозревала, что для Артура момент с ребенком принципиален, и надеялась, что мы останемся хотя бы друзьями. Но, видимо, не судьба…