14. Марина

После разговора с Артуром решаю послать все в голубые дали. В конце концов, я способна сама справиться со своими проблемами. Пусть только не мешают. Конечно, с наблюдением в клинике придется что-то придумать. После всего я просто не смогу и дальше пользоваться услугами профессора. Так что в понедельник с утра нужно будет решить эту проблему.

Чтобы отвлечься от непростых мыслей, полностью погружаюсь в домашние дела, читаю форум беременных. Даже готовлю больше обычного. А утром воскресенья снова просыпаюсь возбужденной. Чертов сон опять повторился!

Можно поддаться соблазну и закончить начатое незнакомцем, но мне кажется, что таким образом его власть надо мной усиливается. И я упрямо иду в душ, чтобы смыть ночной флер сновидения.

Погода с самого утра дождливая, поэтому решаю не устраивать прогулку, а просто пойти в магазин за продуктами. В торговом центре долго хожу по детскому магазину, разглядывая одежду для грудничков. Мне очень хочется купить пару красивых боди или пинеток. И только финансовая сторона вопроса останавливает от этого опрометчивого шага.

По дороге домой начинает накрапывать дождь, а я, оказывается, забыла зонт. Поэтому стараюсь идти как можно быстрее.

— Марина! — раздается до боли знакомый голос. Замираю и медленно оборачиваюсь. Вадим Дмитриевич…

Он подходит, зачем-то забирает пакеты и кивает в сторону дома. Молча разворачиваюсь и иду к подъезду, а дождь становится все сильнее, и мы уже почти бегом добираемся до дверей, укрываясь под козырьком подъезда.

— Что вы тут делаете? — спрашиваю, едва перевожу дыхание.

— Проезжал мимо — решил заглянуть, — откровенно врет тот. И даже не краснеет

— А если серьезно?

— Идем, помогу. Ты промокла.

Мы заходим в подъезд, я вызываю лифт, а в голове бьется мысль: что дальше? Зачем он приехал? Ведь… Ведь после того поцелуя в машине Громов делал вид, что я — пустое место, простая сотрудница, с которой у него ничего не было.

Лифт медленно ползет вверх, а я все не решаюсь задать вопросы, которые сводят с ума. Наконец двери открываются и мы выходим.

— Спасибо за помощь, — говорю, неловко замирая возле своей двери. — Дальше я сама…

— Уверена? — хрипло спрашивает мужчина, глядя на меня так, что сердце резко ускоряется. Я почему-то вспоминаю, как он целовал меня в последний раз, и… краснею. И, судя по его усмешке, это не остается незамеченным.

Некстати вспоминаются слова Артура, что брат выкинет меня, едва узнает о моем положении. Раздумываю не дольше минуты — пусть так и будет. Но не сообщать же о своей беременности на лестничной клетке?

Открываю дверь и прохожу внутрь. Гость следует за мной. Пока я раздумываю, как начать непростой разговор, босс заносит пакеты в кухню.

— Чаем напоишь? — интересуется он, оглядываясь по сторонам. Мне становится немного неловко — уверена, он привык к более шикарным условиям и моя небольшая однушка кажется ему убогой.

— Вы же пьете кофе, — бурчу недовольно.

— Сегодня можно и чаю, — благодушно отзывается тот, останавливаясь у окна. Я не спорю — все равно мне нужно собраться с мыслями, чтобы понять, как преподнести свою новость. Не могу же просто так взять и заявить ему: Вадим Дмитриевич, а я беременна. Так что вам ничего со мной не светит.

Пока подбираю слова и машинально насыпаю заварку, вдруг чувствую, как шею опаляет горячее дыхание, а горячие ладони ложатся мне на плечи. Уже собираюсь возмутиться по поводу подобного, как…

— Ты так вкусно пахнешь… — И цепочка поцелуев вдоль шеи до самой ключицы. Его ладони спускаются ниже. Я понимаю, что нужно остановить это безумие, что нельзя поддаваться, но просто не могу пошевелиться. — Сладкая девочка…

Глубоко вдыхаю, отгоняя навязчивые образы, и оборачиваюсь, чтобы оттолкнуть мужчину. Но тот оказывается куда проворнее и затыкает мне рот поцелуем. Таким, что я вот-вот готова растечься лужицей. В животе закручивается желание, которое так и не было реализовано утром, и я уже стону ему в рот.

В голове бьется мысль: нельзя! Остановись! Я правда пытаюсь, но его руки такие настойчивые, такие уверенные. Такие горячие.

— Расслабься, маленькая… — доносится до меня сквозь плену возбуждения. Сморгнув, понимаю, что я уже сижу на столе, а Громов стоит между моих разведенных ног и поглаживает внутреннюю поверхность бедра, подбираясь все ближе к трусикам. Ах, точно — я же в платье. От его прикосновений расходятся волны удовольствия, но я пытаюсь качать головой. — Не сопротивляйся, малышка. Я сделаю все аккуратно…

Что он сделает? Что аккуратно? Мысли совсем не о том, но стоит ему отодвинуть полоску ткани и коснуться меня там, как все вопросы тут же вылетают у меня из головы.

— Да, вот так, моя хорошая… Покажи мне себя… — Дергаюсь от знакомой до боли фразы. Что он сказал? — Как же долго я этого ждал…

Мир обретает четкость, и я с ужасом понимаю, что уже полуголая перед начальником, у которого в глазах настоящий пожар. И если я срочно не прекращу все, то потом будет поздно.

— Нет! — резко вскрикиваю, натягивая платье обратно. — Пожалуйста, нет!

— Что? — В темном взгляде очень медленно проступает осмысленность. А еще, кажется, злость. — Нет?! Только не говори, что внезапно передумала.

— Мне нельзя сейчас! Поймите, Вадим Дмитриевич, врач запретил!

Он крепко сжимает мои бедра.

— Ты издеваешься надо мной?! Решила поиграть?

Он чуть отступает, и это дает мне место для маневра — быстро спрыгиваю со стола и отхожу к стене.

— Простите, я не хотела… правда…

— А мне кажется, очень даже хотела, милая, — скалится мужчина, наступая на меня. — И теперь мы можем перейти на «ты», детка. Так что — решила продинамить меня?

Он нависает надо мной, поставив руки по сторонам от моей головы. Мне по-настоящему становится страшно — ведь он может попросту взять меня силой. Черт, о чем же я только думала? Почему не остановила его сразу?

Ответ прост: потому что дура! Глупая курица — повелась, расслабилась, поддалась…

Слезы уже не получается сдержать, и я практически плачу.

— Пожалуйста, не надо…

Громов недовольно хмурится и отступает. Он по-прежнему зол, но в его взгляде нет той похоти, что еще недавно была.

— Не думай, что так легко отделалась, — рычит он. — Мы еще вернемся к этому вопросу. И, надеюсь, к тому моменту твой “врач”, — он намеренно выделяет слово, — уже разрешит тебе все, что нужно.

Вадим Дмитриевич выходит из кухни, а через пару секунд хлопает входная дверь. Я не верю своей удаче и тихо сползаю по стенке вниз, закрывая рот рукой, чтобы не зареветь в голос.

На следующее утро звоню Артуру, чтобы предупредить о визите к врачу. Тот равнодушно отвечает: “Нет проблем”. В груди неприятно скребет от его безразличия, но я задвигаю эмоции подальше.

Перед приемом, как обычно, сижу как на иголках. Подсознательно каждый раз жду, что вот-вот мужчина скажет, что с ребенком что-то не так. Хотя, несмотря на мои просьбы, Михаил Иванович все продолжает спрашивать насчет моего решения. И это тоже нервирует.

— Добрый день, Марина, — приветствует меня доктор.

— Здравствуйте, — отвечаю, садясь на стул.

— Как самочувствие? Токсикоз продолжает мучить?

— Уже гораздо лучше стало. Но…

— Но что?

— У меня, кажется, другая проблема, — краснею я, пытаясь подобрать слова для своего вопроса.

— Какая?

— Скажите, это нормально, что я испытываю… хм… влечение к мужчинам во время беременности.

Профессор смотрит на меня поверх очков и слегка усмехается.

— Насколько сильное влечение?

— Довольно сильное, — стыдливо опускаю взгляд на руки.

— На самом деле это нормально. В организме происходит гормональная перестройка. Так что либидо некоторых женщин действительно увеличивается.

— И что с этим делать? — беспомощно спрашиваю я.

— Как что? — удивляется он. — Удовлетворять, конечно же.

— Разве можно во время…

— Если нет противопоказаний, то почему нет? Но ведь у вас нет опыта, как я понимаю…

— Да, все верно. — Щеки горят, и я не осмеливаюсь поднять взгляд.

— Ваша ситуация, конечно, нестандартна, но в целом не вижу причин отказывать себе в сексе. Вполне возможно, что даже самое время, — усмехается он.

— Почему?

— Если ребеночек родится, первое время вам будет не до постельных утех.

Его “если” режет слух, и я невольно вздрагиваю.

— Скажите, а мои анализы, они… как?

— На данный момент — в порядке.

— А если учесть особенности моей беременности, будут какие-то особые наблюдения?

— Что вы имеете в виду?

— Просто мне не очень удобно добираться в клинику, — выдаю отговорку, которую придумала заранее. — Могла бы я наблюдаться по месту жительства?

Кулагин строго качает головой.

— Ни в коем случае, дорогая моя! Если уж так неймется родить этого ребенка, нужно держать руку на пульсе!

Надежда, что я смогу отказаться от помощи Артура, тает. Это плохо. Ведь я надеялась на иной исход.

— Вообще никак, да? — спрашиваю уныло.

— Мне казалось, Артур — ваш начальник?

— Да, это так.

— Он очень адекватный мужчина и способен понять сложности вашего положения, Марина. Мне бы не хотелось, чтобы все наши труды были обнулены.

Киваю в знак согласия. Что ж, если ради малыша придется наступить на собственную гордость, я согласна. Потерплю. В конце концов, Громов-младший пока не выставлял счет. А если все же сделает это… Заплачу. Выбора нет. Ребенок мне важнее.

— Хорошо, я поняла. Если вы считает, что будет лучше для малыша, то буду наблюдаться у вас.

— Вот и договорились.

На работу приезжаю в расстроенных чувствах. После субботнего разговора с Артуром я все-таки опасаюсь, что он может снова что-то выкинуть. Но, вопреки моим страхам, начальник ведет себя как ни в чем не бывало. Даже шутит про медлительную бухгалтерию. Это вселяет надежду, что все обойдется и никаких сюрпризов меня больше не ждет.

Вот только в этот раз подарок преподносит старший Громов, заявляясь ко мне вечером следующего дня.