15. Вадим

Как я смог отпустить эту непокорную мышь — не представляю. Никогда я не отступал перед женщиной. Уверен, если бы настоял — все бы у нас случилось. Черт, я так предвкушал этот миг, когда наконец-то окажусь в ней, погружусь до конца, поймаю ее стон. Конечно, не сразу она получит приятные впечатления. Но я бы постарался, чтобы она смогла расслабиться и довериться мне.

Но тогда какого отступил после этого ее «нет»?! Дорогу домой помню смутно. Черт подери, узнал бы брат наверняка высмеял бы, сказал бы теряю хватку. Но эта девчонка… Ее наивные глазищи просто выворачивают внутренности. Она будто схватила за живое и тянет. Мне хочется видеть в ее глазах страсть, но не страх. Я не был поклонником подобных увлечений. Предпочитал покорять женщин, а не заставлять, принуждать. И мне казалось, что моя жертва сдалась. Ведь не стала сопротивляться, когда поднялся к ней, — значит, была готова к тому, что произойдет. Но что случилось?? Испугалась?

Голова трескается от мыслей. А еще бесит, что этих мыслей так много. Когда я стал таким романтичным? Когда меня стали волновать женские чувства? И почему меня это волнует?!

Ситуация зашла слишком далеко, и больше сбегать Марине просто не позволю. Поэтому, едва вернувшись в офис после визита в банк, отправляюсь к своей мышке. Вот только приемная пуста.

Захожу в кабинет к брату — тот на месте.

— Привет, — говорит, отрываясь от каких-то бумаг. Киваю в ответ и сразу перехожу к делу.

— Где она?

— Кто?

— Секретарша твоя.

— Марина? Так в женскую консультацию отпросилась.

— Куда? — ошарашенно переспрашиваю.

— К гинекологу, — ржет мелкий. — Врач такой, который между ног у них проверяет все.

— Она что — больна? — хмуро спрашиваю я.

— Ну можно и так сказать, — ухмыляется он.

— Артур! — едва не рычу уже.

— Да беременна она. Вот и пошла на плановый осмотр.

Если бы меня ударили сейчас по голове, я бы не заметил, наверное. Настолько велик сейчас мой шок.

— Что ты сказал?

— Вадь, ты сегодня сам не свой. Бе-ре-мен-на. Это когда у дамы в животе заводится чужой.

— Ты уверен?

— Ты что, не знал? — искренне удивляется он.

— От кого? — злюсь все сильнее. — От тебя?!

— Я еще в своем уме, чтобы рожать ребенка от этой, — брезгливо морщится Артур.

Резко подскакиваю к нему, хватаю за грудки и как следует встряхиваю.

— Следи за языком, мелочь! — рычу ему в лицо. — Ты знал? Ты об этом давно знал? И не сказал!

— Ты не спрашивал, — довольно спокойно отвечает он. Демонстративно отцепляет мои руки, попоправляет костюм. — Чего бесишься-то? Ну подумаешь, очкарик какой-то присунул до тебя. Срок-то пока маленький. Месяц вроде. Значит, трахаться еще можно.

— Что за очкарик?

— Да встречал ее один тут — пару недель терся. Наверное, как раз с месяц назад. Тогда и оприходовал красотку.

— Мелкий… Нарываешься!

— Прекрати угрожать, — огрызается тот. — Задолбал уже с этой своей Мариной. Хочешь ее — так просто возьми и трахни! Хватит уже ходить и рычать неудовлетворенным. А если не можешь — так сними себе шлюху и займись, наконец, бизнесом.

Сжимаю кулаки и понимаю, что все кончится очень плохо, если я прямо сейчас не уйду. Вылетаю из кабинета, забираю вещи и спускаюсь вниз. Захожу в комнату охраны и требую показать записи с камер за те две недели. Целый час уходит на то, чтобы найти то, что мне надо. Смотрю — и правда Васнецова несколько дней подряд уходила с каким-то хлыщом худощавым. Твою ж мать!

Во мне все клокочет так, что, увидь я сейчас эту невинную мышь, разорву на кусочки. Убью и глазом не моргну! Вот же тварь двуличная! Я ведь думал, что она…

Мне сигналят с двух сторон, и только это немного приводит в чувство. Стискиваю зубы и беру эмоции под контроль. Злость, ярость вытравливают все здравомыслие. Я редко слетаю с катушек. Но если такое случается, то помочь может только один способ.

Приезжаю на окраину города и захожу в неприметное здание.

— Дикий, привет! — выходит мне навстречу рыжеволосый мужчина лет сорока. — Давно не было видно.

— Привет, Ром. Мне бы комнату, одежду и перчатки. — Тот понимающе усмехается и делает жест следовать за ним.

Переодевшись, прихожу в небольшой зал, где одиноко висит боксерская груша. То, что надо, чтобы выпустить пар.

Я позволяю своим эмоциям взять верх и бью. За каждый взгляд — удар, за каждое лживое слово — удар. За то, что строила невинность, — удар. Что водила за нос — удар. Что раздвигала ноги перед кем-то другим — удар, удар, удар!

Сука, как же больно в груди. Я думал, что это поможет. Но чем больше я бью, чем больше вспоминаю, тем сильнее жжет, выворачивая кишки. Какая же тварь! Я же сказал, что она — моя! Моя!!!!

Удар, удар, удар.

Шлюха! Удар.

Тварь! Удар.

Лгунья! Удар, удар, удар.

Ненавижу! Как же я ее ненавижу! Она должна была быть подо мной! Подо мной, мать твою! Ведь я смог, остановился в тот день, решив, что так правильно, а она…

— Вадюх, — раздается позади. Останавливаюсь перевести дыхание и оборачиваюсь. В дверях стоит Ромка. — Поговорим?

Киваю и иду к скамейке. Хозяин клуба садится радом, подает мне бутылку воды.

— Бизнес или баба?

— Второе, — глухо признаюсь, сделав несколько больших глотков. Стираю пот со лба тыльной стороной руки, стараясь приглушить боль, что никак не хочет исчезать.

— Бросила?

Один вопрос, который на самом деле расставляет все по местам. Рома всегда умел озвучивать главное. Ведь, по сути, Марина не была моей. Да, я решил, что она принадлежит мне. Решил, что имею права, — просто потому, что она мне понравилась. Она не была со мной в отношениях. Хотя отношений-то у меня не было никогда. Я только брал то, что дают, периодически откупаясь дорогими подарками от надоевших игрушек. Для меня это было нормой.

А она… Она не сдавалась. Смущалась, возбуждалась, но… Но ничего не обещала. И от этого я злюсь только сильнее.

— Мы не были вместе, — наконец произношу то, что означает, что все мои претензии и злость — неуместны.

— Но ты злишься, Дикий. Расскажи. Станет легче.

Рома был мне близким другом. Мы познакомились лет пятнадцать назад. Я был зеленым юнцом в свои двадцать. Странно такое слышать, но да. Это было именно так. Тогда мне казалось, что родители полностью забыли обо мне — юношеский максимализм бил ключом. Я ненавидел брата, злился, что все внимание достается младшему. Рома помог мне. Несмотря на то, что он старше всего на каких-то семь лет, в нем очень много мудрости. Я как-то напился в баре и специально нарывался на драку. И нарвался бы, не вмешайся Роман. Он притащил меня к себе, а наутро позвал на спарринг. Уложив меня за первую же минуту, пригласил остаться. Наверное, именно благодаря ему не скатился вниз, смог осознать, что Артур не виноват, принял позицию родителей и стал двигаться дальше. С тех пор мы иногда встречались с Ромой. Бывали периоды, когда мне было очень хреново, и я шел не к отцу домой, а к нему. Тогда он давал мне то, в чем я так нуждался, — хорошую драку. Пару раз даже участвовал в местных турнирах, где и заработал глупое прозвище, которое так и приклеилось ко мне.

— Она удивительная, — наконец произношу после долгого молчания. — Не такая, как все. Так мне казалось. — Делаю паузу, собираясь с мыслями. — Пришла работать в мою компанию месяца три назад. Наивная глупышка. Знаешь, таких на раз-два щелкал. А тут захотелось поиграть — чтобы заинтересовалась, пришла сама ко мне. А на корпоративе решил, что пора — дозрела девочка. Вечером на банкете все напились, ну я и принудил танцевать ее. И не поверишь — просто одурел. По-настоящему. В общем, решил, что вечером останусь у нее. Даже дал фору мышке этой, — усмехаюсь, вспоминая события того дня.

— Не вышло? — понимающе хмыкает Роман.