17. Вадим

До особняка родителей добираюсь гораздо дольше, уже предвкушая недовольство папаши. Но мне плевать. Сейчас я на взводе, и, если окажется, что он дернул меня из-за какой-то ерунды вроде его очередного гениального решения, быть скандалу. В этот раз я не стану сдерживаться и выскажу наконец все, что думаю.

Стоит мне зайти дом, как навстречу выходит отец.

— В кабинет, — коротко командует он.

Следую за ним, пытаясь угадать причину такой срочности. Он закрывает дверь и указывает мне на одно из кресел.

— В компании дыра в бюджете, — заявляет он. — Кто-то сливает деньги на офшор.

— Ты уверен? — возмущаюсь тут же. Потому что я регулярно устраиваю проверки счетов.

— Уверен, — кивает он. А затем передает какие-то бумаги. — Ознакомься.

Вчитываюсь в буквы. Мне требуется не меньше десяти минут, чтобы разобраться, что к чему. Кое-кто и правда ловко обходит стандартные маршруты, снимая небольшие суммы, которые попросту не доходят до клиентов. Разово — почти не заметно, если не знаешь, что искать.

— И кто этим промышляет?

— Подпись посмотри, — советует родитель.

Опускаю глаза и едва успеваю сдержать ругательства. Васнецова. Охренеть. Но как?!

— Теперь понял? — ядовито спрашивает он. — Как докатился, что простая секретутка проворачивает такие делишки у тебя под носом?!

— Сомневаюсь, что она способна на такое, — максимально спокойно возражаю я.

— Сомневаешься?! — начинает беситься отец. — Ты видел итоговую сумму? Пришлось нанимать специальную службу, чтобы вычислить вора! Ты утверждал, что держишь руку на пульсе, что сможешь вести бизнес вверх! — все больше распаляется он.

— И продолжаю это утверждать. Но я хотел бы проверить все лично, прежде чем решать, что делать дальше.

— Я уже все проверил!

— Да, и, скорее всего, результаты совпадут. Однако я не верю, что подобное можно сделать в одиночку. Ведь это не разовый перевод.

Папаша недовольно прищуривается, но все же кивает.

— У тебя три дня. После я решу сам, что делать с воровкой. — Киваю, соглашаясь. А он между тем добавляет: — И с тобой тоже.

Вот она — цена родительской любви. Стискиваю зубы, стараясь сдержать эмоции. Когда был помладше, всегда задавался вопросом: а любил ли меня когда-нибудь отец? На моей матери он женился ради денег ее родителей. Узнал я об этом совершенно случайно — подслушал как-то их разговор. Спустя полгода мама умерла от рака. А еще через месяц отец снова женился. Подозреваю, что мачеха давно была его любовницей. Хотя кто знает. Но его отношение к ней разительно отличалось от того, что я видел в сторону моей мамы. И это злило поначалу. Позже я понял, что женщина не виновата в том, что мой отец такой. Возможно, именно поэтому Артуру всегда позволялось куда больше, чем мне.

— Я понял. Сделаю.

— Свободен.

Молча покидаю кабинет и спускаюсь вниз. В дальнем конце коридора вижу мать Артура. Киваю, а затем быстро ухожу. Наверное, уже никогда я не почувствую себя здесь как дома.

По дороге пытаюсь понять, могла ли Васнецова быть замешана в краже. По всему выходило, что возможности у нее были — экономическое образование, близость к начальству. Но что-то не сходилось. Не верилось мне, что эта мышка с глазами трепетной лани могла пойти на такое. То есть я, конечно, не забыл, что она ловко прыгнула в койку к какому-то очкарику, но финансовые махинации — это все же несколько другое. Да и в двадцать три года? Либо я конкретно перестал разбираться в людях, либо здесь что-то не так.

Пока стою в пробке, набираю номер хорошего приятеля — Ярослава.

— Привет, Вадь.

— Здорова, — отвечаю в тон. — Помощь нужна. Тебя или твоих ребят.

— Ты, как всегда, — усмехается он, — только по делу и звонишь.

— Прости, замотался.

— Ладно, не ври. Чего там у тебя?

— Нужно проверить движение финансов.

— У тебя?

— Да.

— Что-то случилось? — напрягается друг.

С Яром мы знакомы давно. Гениальный парень. Познакомились на какой-то студенческой тусовке. Неплохо тогда отожгли, а потом как-то так сложилось, что стали периодически заваливаться в бары, чтобы обсудить бизнес и баб. А в какой-то момент разговорились про отношения с родителями и выяснилось, что у парня тоже было непросто в этом плане. Так что общего у нас было немало. Сейчас, конечно, Яр остепенился — женился, ребенок у них с Мартой.

— Кажется, кое-кто сливает деньги со счетов, а подставляют другого человека.

— Понял тебя. Присылай инфу и доступ. Сделаем.

— Спасибо, друг.

Домой захожу уже более спокойным. Насчет документов я не особенно переживаю: если что-то есть, то Вересов это найдет. Куда больше меня волнует моя странная реакция на новость про Марину. Полвечера пытаюсь разобраться в себе, разложить все по полочкам, чтобы хоть как-то успокоиться и перестать злиться. Злость — дурное чувство, если выходит из-под контроля. А сейчас я должен сосредоточиться на делах. Дыра в счетах — это очень плохо. А ведь отец вполне может отстранить меня, если решит, что недостоин его детища. И тогда все мои усилия, всё, что я строил эти годы, будет уничтожено.

Эту ночь я почти не сплю. Странное, ненужное чувство дискомфорта и злости не уходит. Во мне больше нет ярости, но до спокойствия все равно очень далеко. Чтобы хоть немного поспать, выпиваю снотворное. Редко пользуюсь подобными средствами, но в бизнесе бывает всякое. И за эти годы были и очень непростые моменты.

Утром приезжаю на работу хотя бы выспавшимся. Запираюсь в кабинете, предварительно предупредив Ирину, что меня ни для кого нет. И провожу весь день, просматривая финансовую отчетность. Я доверяю Яру, но это занятие помогает отвлечься и прожить день до того момента, когда можно будет сделать то, на что я решился еще ночью.

Офис покидаю, когда уже все ушли. Спокойно выезжаю с парковки и еду к Марине. По моим подсчетам, она уже должна быть дома. Я лично проконтролировал, когда она пробила пропуск на выходе. Останавливаюсь у ее дома и несколько минут просто сижу, обдумывая, что именно скажу. Но чем больше пытаюсь проиграть в голове наш разговор, тем сильнее злюсь на девчонку. Поэтому просто иду к подъезду, стараясь успокоить разыгравшиеся эмоции.

— Вадим Дмитриевич? — удивленно произносит она, едва открывается дверь.

— Впустишь? — максимально спокойно спрашиваю я. Она смущается и открывает дверь шире.

Прохожу внутрь, а в груди снова кипит. Думал, что остыл, что справился с собой. Какое там! Стоит посмотреть на эту невинную мордашку, представить, что она так же смущалась перед тем щенком, как ярость снова течет по венам.

— Поговорим?

— О чем? — спрашивает Васнецова, проходя за мной в комнату.

— О твоем интересном положении. — Ее глаза резко расширяются, а руки тут же накрывают живот в попытке защитить или скрыть содержимое. — Значит, это правда.

— Правда.

— Так что ж ты корчила из себя недотрогу, если уже перед кем-то ноги раздвинула, а? — начинаю выходить из себя, наступая на нее.

— Что? — В голубых глазах отражается боль, словно я ударил ее. Но меня уже несет вовсю.

— Ты же сказала, что тебе нельзя. А оказывается, все-таки можно, — припечатываю обидными словами. Вижу, что девчонка даже не злится, а почти плачет. Но я так зол, мне так хреново, что не останавливаюсь — давлю до конца. Пусть почувствует, каково мне. Пусть.

— Уходи… — шепчет Марина, переходя на неофициальный тон. — Просто уходи…

— Нет уж. Один раз я отступил, и меня опередил какой-то очкарик. Теперь пора наконец довести начатое до конца!

Хватаю ее за руку и притягиваю, чтобы поцеловать. Девушка не сопротивляется, лишь скулит. И я мысленно праздную победу. Пусть потом мне будет стыдно, пусть. Здесь и сейчас я хочу избавиться от той боли, что сводит с ума. Она станет моей. Пусть и вот так некрасиво.

Вдруг она резко вскрикивает и сгибается. Настолько неожиданно, что я даже выпускаю добычу из рук. Марина подрывается и бежит в ванную. Первым порывом — бежать за ней и все-таки закончить то, что начал. Вторым — заставляю себя остановиться. Черт, я так обезумел, что едва не изнасиловал беременную девушку. Да, я ненавижу ее, злюсь, но… Какого черта, Вадим?! Она же будущая мать!

Пытаюсь успокоиться и решить, что делать дальше. Самым логичным было бы просто уйти. И только собираюсь именно это сделать, как в комнату входит Васнецова. Бледная как смерть, а в глазах настоящий ужас.

— В-Вадим… Кровь… У меня кровь…