32. Вадим

Все же иду к брату. Может, это глупо, но я искренне надеюсь, что Арт одумается. В приемной меня встречает незнакомая блондинка.

— Вадим Дмитриевич, — расплывается та в улыбке. — Вы к Артуру?

— Вы кто? — хмуро спрашиваю барышню.

— Так Наташа я. Секретарь.

— Ясно. Брат у себя?

— Нет, с утра в банке, — рапортует она, одергивая блузку пониже.

Молча покидаю приемную. Я сделал все, что мог. Теперь отцу решать, что делать с Артуром. К дому родителей приезжаю ровно через час — мама встречает меня у входа, обнимает и привычно целует в щеку. Традиция.

— Отец ждет тебя.

— Он у себя?

— В кабинете.

Поднимаюсь на второй этаж. Дверь открыта. Захожу — отец сидит за столом.

— Явился, — холодно произносит он.

— Здравствуй, отец, — спокойно отвечаю и сажусь в кресло напротив. — Получил результаты проверки, и вряд ли тебе они понравятся.

— Серьезно?

— Да, но я прошу тебя: не надо пороть горячку. Пожалуйста.

Кладу перед ним папку с документами. Он неторопливо просматривает все с непроницаемым лицом.

— Значит, решил подстраховаться? — буквально выплевывает он спустя несколько минут.

— В смысле?

— За идиота меня держишь, да?! — рявкает он, саданув кулаком по столу. — Думаешь, поведусь на твои бумажки? Зад ими подотри, сукин сын неблагодарный!

— Мать не трогай, — на автомате отвечаю, пытаясь понять, откуда такая реакция.

— Ты еще будешь со мной спорить? Мало того, что решил брата подставить, так теперь еще мне перечишь?

— Подставить? — вскакиваю с места. — Да он сливает деньги с твоих счетов! Очнись, отец! В бумагах все черным по белому написано!

— А ну, сядь, — рявкает он. — Что-то не сходятся номера счетов в твоей бухгалтерии.

Он небрежно бросает мне стопку листов и мрачно смотрит, как я начинаю вчитываться в то, что написано. И чем дальше я читаю, тем больше понимаю, что Артур меня обыграл. Я понятия не имею, как ему удалось так быстро переправить документы. Видимо, Яр прав: у него очень хороший напарник.

— Ничего не хочешь мне рассказать, мой мальчик? — вкрадчиво спрашивает отец, видя, что я дочитал до конца.

— Это подстава, — мрачно отвечаю я.

— Точнее и не скажешь, — цедит он. — Зачем спихнул на него свою вину?

— Давай рассуждать здраво: зачем мне это?

— Думаешь, я старый дурак и не вижу, как ты пытаешься вырваться из-под моего контроля? Если до сих пор закрывал глаза на твое самоуправство, то не значит, что не замечал его.

— Но все мои решения были продиктованы интересами бизнеса!

— Так же, как и твое желание начать свое дело, на которое нужен стартовый капитал, не так ли?

— Не знаю, что тебе наговорил Артур, но это бред. Ты знаешь, что я предан нашей компании. Черт, да я положил не один год на нее! Потому что это семейное дело. Ты ведь сам нас этому учил.

— Учил. Но, похоже, плохо, раз ты запустил руку в семейные деньги! Еще и бабу в это втравил свою, — брезгливо добавляет родитель.

— Что?

— Артур рассказал мне о твоем служебном романе, сын. Хватит ломать комедию, ты попался на горячем. Будь мужиком — признайся.

— Я ничего не делал! — упрямо повторяю. — И я докажу это!

— Единственное, что ты сделаешь, — соберешь свои вещи и покинешь офис. Сегодня же! И чтоб духу твоего больше не было рядом с компанией или нашим домом. Отныне у меня только один сын!

— Ты даже не слушаешь меня, — раздраженно цокаю. — Артур прикрывает свой зад. И скоро ты увидишь, что деньги продолжат пропадать.

— Не унижайся, — кривится отец. — Пошел вон. И скажи спасибо, что в знак того, что ты когда-то был моим сыном, я не выдвину обвинения.

— Только мне?

Лицо отца искажает противная ухмылка.

— О бабе своей беспокоишься? Что ж, значит, прав был младший. Потек ты, Вадик. Считай, это мой тебе подарок. Узнаю, что ты нарушил мой приказ, — и ты, и твоя девка получите по полной.

Разговор окончен — встаю и молча выхожу из кабинета. В голове проносятся десятки вопросов — знала ли мать о том, что будет, когда встретила меня, как Артур умудрился так ловко все подчистить, кто ему помогает во всем этом…

Но, уже садясь в машину, вижу брата, выходящего из сада. Мы встречаемся взглядами — ни разу я не видел у него такого выражения мрачного торжества. Словно мы враги и находимся по разные стороны баррикад. Если это не предательство… Тогда я не знаю, что означает это слово. Мелкий довольно ухмыляется, демонстративно салютует рукой и скрывается в доме, оставляя меня в полном раздрае.

Прежде чем что-то предпринимать, нужно как следует подумать. Поэтому решаю не злить отца больше — приезжаю в офис и забираю все, что может понадобиться. Пока я не готов общаться ни с кем. Поэтому остаток дня провожу, бесцельно катаясь по городу. В основном по МКАДу.

У меня не укладывается в голове то, что случилось. Да, мы с Артуром не были образцом братской любви. Но мы никогда не воевали. Да, я злился по молодости на него. Но никогда бы не решился подставить его или предать. Несмотря ни на что. И я пытаюсь понять, придумать хоть что-то, что могло заставить Арта так поступить со мной. И только уже подъехав к дому, решаюсь поговорить с Яром.

— Привет, — бодро отвечает тот.

— Привет. Есть минутка?

— Говори.

— Реально ли переделать задним числом документацию, которую ты проверял, и поменять номера счетов?

— Маловероятно, — коротко отвечает друг. — Что-то случилось?

— Артур подсуетился первым. Не знаю, как это ему удалось, но теперь все стрелки указывают на меня. Это если вкратце.

— Ты его предупредил. — Ярослав не спрашивает. — Дурень, ты его предупредил, — вздыхает он. — Какого черта, Вадь?

— Он мой брат…

— Да, это как раз заметно, — усмехается Вересов. — Ладно. Отец что сказал?

— Выгнал из компании. Сказал, что я ему больше не сын.

— Ясно. Во-первых, чего ты хочешь? Разобраться или отомстить?

— Скорее первое.5ebdbc

— Жаль, — искренне произносит он. — За такое не грех бы и отомстить как следует.

— Он мой брат, — морщусь оттого, что вынужден повторять то, во что я и сам перестаю верить.

— Он тот, кто тебя подставил, не раздумывая.

— Мы этого не знаем, — упрямлюсь я.

— Ладно. Доступ к документации у тебя еще есть?

— Не уверен. Возможно, мой аккаунт уже аннулировали.

— Плохо. Но поправимо. Посмотрю, что можно сделать.

— Спасибо, — искренне благодарю я.

— Не стоит.

Еще минут десять сижу в машине, прежде чем выйти и подняться в квартиру. Меня встречает тишина. Сейчас даже хорошо, что я обещал Марине как можно меньше пересекаться с ней. В данный момент у меня нет моральных сил сражаться еще и с ней. Слишком неожиданным оказался поступок брата.

Захожу в кухню — надеюсь, она поела. По крайней мере, судя по тому, что осталось в холодильнике. Уже хорошо. Ухожу в гостиную и достаю бутылку вискаря. Сейчас мне нужно хорошее обезболивающее. Иначе я просто сдохну от того чувства, что разрывает изнутри. Глядя на ночной город, все пытаюсь понять почему. Неужели деньги для Арта настолько важны, что он готов предавать свою семью? Почему не пришел за помощью, почему не поговорил нормально? Почему нужно было ломать то, что нас объединяло?

Сам не замечаю, как допиваю второй стакан, а у самого ни в одном глазу. Просто не берет, и все. И ведь именно сегодня мне нужно, чтобы рассудок отключился, позволил передохнуть от всего. Хотя бы одну ночь.

Позади раздаются едва различимые шаги. Кажется, мышка решила все-таки выйти из своего домика. Но, черт возьми, это очень не вовремя.

— Вадим, — тихо зовет она. Стискиваю стакан так, что, кажется, тот вот-вот разлетится на осколки. — Мне нужно в магазин сходить.

Прикрываю глаза и мысленно считаю до десяти.

— Зачем? — кажется, получается говорить максимально спокойно.

— Хочу купить соленых помидоров и апельсинов, — мямлит она, а у меня прям гора с плеч. Если бы Васнецова заявила сейчас, что хочет вернуться домой, ее бы ждало не самое приятное зрелище.

— Тебе привезут, — коротко отвечаю.

Жду, что она уйдет, удовлетворившись ответом, но время идет, а шагов все нет и нет. Вдруг замечаю краем глаза, что она оказывается почти рядом — так, что бра теперь освещает нас обоих.

— У тебя все в порядке? — спрашивает девушка. Черт, знала бы ты, насколько не в порядке, милая… Да только какой в этом смысл? Чтобы ты тряслась еще больше? Радует, что она хотя бы перестала мне «выкать».

— Да.

Мы сталкиваемся взглядами, и мне чудится, что она смотрит на меня с участием. Моргаю, и наваждение пропадает. Конечно же, нет. Идиот.

— Ложись спать. Тебе нужно больше отдыхать, — говорю нейтральным тоном и отворачиваюсь к окну.

Слышу недовольное хмыканье, а потом удаляющиеся шаги. Да, вот так. Так будет правильно, мышка. Тебе не стоит находиться рядом со мной, когда я с трудом контролирую себя. Потому что тебе я уж точно не хочу причинять вред.