ГЛАВА 4

– Больше не могу, – выдохнула я сквозь сцепленные зубы. Ощущение, словно в висок ткнули раскаленной спицей. – Футляр хоть и не новый, но никто, кроме дядюшки и мастеров, его не касался.

– И что это значит? – веселым тоном спросил Моранси у потолка. – Тот, кто украл кларнет, был в курсе ваших способностей, мадам Агата. Впрочем, я об этом уже догадывался после снятия отпечатков пальцев. Трогал футляр только Карл Гренье. И не надо так грозно надувать щеки, – мне послали насмешливую улыбку. – Главное в нашем деле – все тщательно проверять.

– Вы бы еще Кларе дали его понюхать. Собака которая, – недовольно проворчала я. Боль потихоньку отступала, но приятней от этого не становилось. – Она вроде как охотничьей породы.

– Чтобы собака преступника зализала? – уполномоченный выгнул одну бровь. – Это новое слово в законодательстве просто. Думаю, тут мы результата получим еще меньше, чем от вас. Она сразу к хозяину побежит. Ладно, зайдем к вам домой, а после пройдемся по соседям.

– Как вы восхитительно приглашаете сами себя в гости, – умилилась я, с трудом поднимаясь на ноги.

В очередной раз Моранси продемонстрировал отсутствие воспитания и даже не подал руки. Наверное, на моем лице отобразилось нечто ехидно-осуждающее, потому что мужчина кивнул одному из амбалов. Как он различает этих двоих, ума не приложу, но встать в итоге мне помогли.

– Вот еще, – отмахнулся Моранси, – я прихожу без приглашения. И обычно туда, где меня не ждут. Но сегодня мы сделаем исключение. Вы же, мадам, захотите переодеться. Не пристало приличной женщине появляться перед соседями в таком виде. Вы же выглядите, словно на тюки с мукой упали.

То, что он хам, я отметила еще в первые минуты знакомства, поэтому удивляться не стоит. Хотя и очень хочется.

Открывая дверь в мое уютное жилище, я судорожно перебирала в уме детали своего завтрака. Врачебный мобиль так заинтересовал меня, что посуду-то я не убрала. Да и пыль в гостиной сегодня не смахивала. В общем, незваные гости попали, можно сказать, на горяченькое.

Я бросила нервный взгляд через плечо на компанию из уполномоченного, его помощника и Жана. Теперь тетушка может смело распространять новую волну сплетен о моей распущенности – привести в дом сразу троих мужчин.

Моранси в ответ по-особому тонко улыбнулся. Я не чтец, но издевку понять в состоянии.

– Ребятки, – мурлыкнул уполномоченный, – обождите нас снаружи. Не будем смущать мадам Агату.

Флоран озадаченно наморщился, видимо пытаясь сопоставить в одной фразе мою персону и смущение. Жан же, наоборот, облегченно выдохнул. И чего он так ко мне предвзято относится? Я же милая.

Но шагнуть через порог собственного дома я не успела. Трость самым наглым образом перегородила мне путь.

– Позвольте, – меня оттеснили в сторону.

– Конечно, – сладко пропела я в мужскую спину. – Чувствуйте себя как дома. Только прошу, ноги на чайный столик не кладите. Негигиенично это.

– Уверяю вас, мадам, – в тон отозвался Моранси, – негигиенично – это труп в доме. Все остальное пустяки.

– И вы у меня его искать собрались? – проворчала я, следуя за нахальным гостем, который, не стесняясь, сначала заглянул на кухню, затем в гостиную, а после и вовсе потопал по лестнице в святая святых – женскую спальню.

– Я хочу убедиться, что чистоту вашего дома не нарушит ваш же труп, мадам Агата. – Заметив, что я собралась грудью встать на защиту будуара, меня снова подвинули тростью. – Если взять за теорию, что преступник не успел убежать до поднятия Карлом и Эдит шума, то вполне можно предположить попытку скрыться в другом доме. Из Тихого тупика незамеченным выбраться проблемно. Особенно, если соседи прильнули к окнам из-за приезда врачебного мобиля. А ваши дома разделяет условный забор с незапертой калиткой.

– Постороннего в моем небольшом доме заметить несложно, – неуверенно сказала я.

Сейчас меня сильнее волновало белье, развешенное в будуаре на стульях. Только вчера занималась переборкой и до конца не убрала все на место. А Поль Моранси вовсе не тот человек, которому хотелось бы его продемонстрировать.

– Спокойно, – меня окончательно отодвинули от двери. – Я просто хочу убедиться, что придется расследовать одно дело, а не два.

Если же обычный закон можно попробовать обмануть при помощи взятки, то закон подлости неумолим. Именно благодаря ему каблук на новеньких сапожках подломился в этот момент. Есть легенда, будто служанка очаровала принца, запнувшись перед ним. Ну, чисто теоретически такое исключать нельзя. Она могла упасть так, что платье задралось, а там какой-нибудь неожиданный сюрприз, который поразил принца до глубины его чуткой души. Или он просто был очень веселым человеком, ведь упасть красиво незапланированно нельзя.

Я взмахнула руками в попытке ухватиться хоть за что-то. Пальцы нащупали настенный светильник. Раздался оглушительный треск и небольшой коридорчик погрузился во тьму. Дальше я заваливалась назад вместе с оторванной лампой.

Но мою неласковую встречу с полом пресекла молниеносная реакция уполномоченного по особо важным делам.

Едва не касаясь затылком досок, я сдавленно хрипела ругательства. Культурные и не очень. Наверное, полагается поблагодарить мужчину, но это затруднительно сделать, когда его кулак сжимает ткань моего платья на груди.

– Извините, – меня рывком вернули в правильное состояние относительно пола. Причем сделали это все так же за платье. – Я стараюсь не касаться людей без рабочей необходимости. – Виноватых ноток в голосе Моранси не было, только сухая констатация фактов.

– Понимаю, – пробормотала я, прижимаясь к стене. Всплеск адреналина до сих пор заставлял мои коленки легко дрожать.

Самое умное, что я могла сделать в такой глупой ситуации – начать прикладывать светильник обратно к стене. А то, что крепления вырваны, так это пустяки.

– Мадам? – озадачился Моранси. – Вы столь усердно сопите, что мне становится страшно. Отдайте лампу и идите переодеваться.

Но, прежде чем я, как послушная девочка, выполнила указания, мужчина быстро заглянул в будуар и спальню. А я и слова против не сказала, вот что с людьми временная контузия делает.

В себя я пришла со свежим платьем фиолетового цвета в руках, напряженно вглядываясь в запертую дверь. В коридоре происходило что-то странное. Судя по звукам, мне ломали стену.

Не знаю, была ли это уловка, но переодеться я умудрилась за рекордные десять минут. Даже почувствовала себя виноватой перед другими женщинами, выходя из комнаты. Не стоило прическу идеально укладывать.

В коридоре неожиданно было светло. Лампа располагалась на привычном месте. Я бы обязательно восхитились его мастеровитостью… Да что там восхитилась – я бы удивилась, но голос Жана, добрыми эпитетами награждающий всяких криворуких девиц, который отчетливо слышала через дверь, развеял всю интригу сразу.

Моранси обнаружился в гостиной. Один. Мужчина развлекался тем, что, развалившись в кресле, толкал тростью корзинку для вышивания. Специально ее держу на видном месте, чтобы редкие гости не сомневались – я рукодельница. Сверху демонстративно лежит вышитый платок, приобретенный у одной из швей. Да-да, именно так нас учат поступать на курсах, которые щедро оплатил дядюшка. Кругом обман.

– Мадам Агата, – уполномоченный удивленно приподнял брови, – вы, как сотрудник, нравитесь мне все больше и больше. Только вот меня тревожит вопрос: аккуратно подпиленная доска пола на втором этаже — это случайность или покушение?

– Что? – я замерла на пороге комнаты.

– Ну, там, где вы оступились, – набалдашник трости указал на потолок. – На доске ровный след от ножовки. Кстати, шестая ступенька на лестнице тоже подпилена. Но недостаточно глубоко. Кто-то очень хотел видеть вас, мадам, прикованной к постели. Имейте в виду, и внимательно смотрите под ноги. А теперь пойдемте по соседям, – сухо закончил наставления Моранси.

И начать он, конечно же, решил с дома напротив. Элоиз Мало на радостях, заметив нашу процессию, чуть вставную челюсть не потеряла. Она-то, бедная, все утро в окно выглядывала, пытаясь понять, что же происходит в доме Гренье, а тут я сама иду к ней в руки.

Арьергард нашего небольшого отряда ее совершенно не смутил, но мне все же достался укоризненный взгляд. Мол, слишком много мужских персон на одну скромную разведенную вдову. Элоиз хоть в открытую и не высказывалась о моей якобы распущенности, но неодобрительно шамкать вставной челюстью никогда не забывала. Однажды мне не повезло стоять в очереди у молочника прямо за ней. Вот тут я о вседозволенности молодого поколения наслушалась сполна. Правда, беседу Мало вела не со мной, а со своей подругой, но впечатлений хватило надолго.

Но обижаться на эту трогательную старушку с увлечением в виде вязания чепчиков трудно. Есть в ней какое-то обаяние. Кстати, свои изделия она отправляет в детские дома для малюток.

Встречала нас хозяйка на крыльце, держа наготове спицы. Так торопилась, что забыла избавиться от них. Об этом аккуратно намекала длинная нить, идущая от ряда петель на одной спице куда-то за дверь.

За моей спиной тоскливо вздохнул Жан. Что поделаешь, бабушки опасные личности.

– Агаточка, – она расплылась в блаженной улыбке, – дорогая. Я так волновалась… так волновалась… Что же приключилось у милейшего Карла? Или это у Кларочки беда со здоровьем? А я ей говорила – ешь свеклу, она для сердца полезна. Прямо сырую, так витаминов больше сохраняется…

Экскурс в основы полезного, но невкусного питания прервала трость Поля Моранси. Меня ею сдвинули в сторону. Почему-то даже удивляться этому жесту перестала. Вот что общение с хамами делает.

– Мадам Элоиз Мало? – строго спросил мужчина. – Позвольте представиться: уполномоченный по особо важным делам Поль Моранси. У нас к вам есть парочка вопросов.

Зря я негативно относилась к трости. Оказывается, это очень полезный предмет. Например, им можно сбить спицы, которые в тебя метнула немощная старческая рука. Моя челюсть плавно отвисла, а вот зубы Элоиз вслед за бросковым движением вылетели изо рта. Сама же старуха громко хрустнула всеми суставами и замерла в скрюченной позе.

– Мда, – протянул Моранси, – такого изощренного покушения на меня еще не было. – Он носком сапога отодвинул вставную челюсть. – Теряете хватку, мадам Ночная Лилия. Жан, помоги уважаемой распрямиться.

Амбал с опаской, бочком подошел к милой старушке. Пока проводились реанимационные процедуры, и поднималась челюсть с земли, я тихо спросила у уполномоченного:

– Она точно уважаемая?

– В определенных кругах – да, – Моранси придирчиво следил, как протирает тряпочкой зубы Элоиз. – В не самых законопослушных.

– Не свисти, – грубо бросила Мало, стоило только челюсти занять положенное место. – Я давно не при делах.

– Это да, – легко согласился мужчина. – От последнего любовника вы ушли на пенсию лет тридцать назад?

Я не могла промолчать, это была моя месть сразу всем показушным моралисткам.

– Любовника? – прохрипела я, прижимая ладони к груди. – Какой кошмар! Как вы могли? Это же позор!

Моранси еле заметно покачал головой и насмешливо спросил:

– Мадам Агата, вы о карьере артистки случайно не думали?

– Вот еще! – возмущенно фыркнула я.

– И правильно, – голос мужчины сочился патокой. – Такой бездарной игры даже любительская сцена не потерпит. Не ваше это, мадам, не ваше.

Я только возмущенно надула щеки. Ведь доведет Моранси до греха святую женщину в моем лице. Я, может, и воспитанная, но укусить за нос могу.

– Итак, Элоиз Мало, – с издевкой произнес имя уполномоченный. – Сегодня в доме Гренье была совершенна кража. Что вы можете нам сказать по этому поводу?

– На Эмиля намекаете? – скабрезным тоном спросила старуха. – Так зря. Ты сам сказал, что я давно не при делах, пес Ставленника. Да и Эмиля вроде как на тот свет отправили лет десять назад. Какие ко мне могут быть вопросы?

– Разные, – абсолютно ровным тоном ответил Моранси. Затем повернувшись ко мне, решил уточнить: – Ночная Лилия в свое время была переходящей любовницей. Люди обычно чахотку друг другу передают, а теневые короли – ее.

– Считалось, что я удачу в делах приношу, – гордо заявила Элоиз, поправляя рукав платья.

Но уполномоченный предпочел не заметить бахвальства, и продолжил:

– Последний ее любовник – Эмиль Лавье. Известный вор. У мадам вполне могли сохраниться связи в картеле карманников и домушников.

– Но-но-но! – Мало грозно потрясла пальцем. – Я к рабочим моментам всегда непричастна была, моя сфера несколько иная, и распространялась она лишь на постель. Или стол. Или кресло.

Если бы, завидев врачебный мобиль, я могла бы предугадать, что жизнь уже никогда не будет прежней, то с удовольствием проснулась бы завтра.

Я была замужем. Два раза. Причем один с полноценным супружеским долгом, но все равно покраснела. Неудобно стало именно перед Флораном, хотя парнишка демонстрировал гордость духа и чуть заметно заалевшие кончики ушей.

– Не хвастайтесь, – махнул тростью Моранси. – Раз вы здесь, а не в тюрьме, то доказать ничего не могли.

– Могу дать руку, – пожала плечами старуха. – Я не вру.

– Обойдусь, – уполномоченный неприязненно наморщил нос. – Сегодня мы здесь по другому вопросу. Начнем с привычного. Что вы делали утром?

– Да как всегда, – Элоиз с кряхтением опустилась в кресло-качалку. Обычно она сидит и вяжет в нем целый день, поскольку с ее крыльца открывается прекрасный обзор на весь Тихий тупик. – Встаю я рано. В моем возрасте много спать вредно, жизнь стремительно укорачивается. Позавтракала. Сходила в молочную лавку. Зашла к пекарю. Потом домой. Через час увидела врачебный мобиль. И Агату в окне соседнего дома. Затем она пошла к родственникам, а я стала ждать.

Я покосилась на Флорана, который на весу прямо на папке шкрябал самописным пиром по листу. Интересно, а если ему ночью в руки вложить пишущие принадлежности, он глаза-то откроет, прежде чем начать работать?

– А вчера вечером? – Моранси внимательно следил за тем, как старушка наматывает на ладонь нитки. Правильно, неизвестно, откуда она еще спицы вытащит.

– Мальчик, – иронично бросила Элоиз, – у меня дни все похожи один на другой. Вяжу, пью чай и иду спать. Все. Какие развлечения в мои-то годы?

Уполномоченный по особо важным делам стойко продолжал игнорировать наигранную фамильярность. Мне почему-то показалось, будто Мало специально ведет себя вызывающе.

– А что-нибудь необычное или интересное вы заметили? – терпеливо продолжил задавать вопросы Моранси.

– Допустим, – блеклые губы старухи растянулись в тонкой улыбке. – Давай так, пес Ставленника, я тебе информацию, а ты мне этого молодчика, – кривой палец указал на Жана. – Ненадолго, буквально на тридцать минут.

Амбал сошел с лица. Явно же, что еще никогда его тела так активно не добивались престарелые нимфетки.

– Сделка? – хитро прищурился Моранси. – Сделки я люблю. Давайте лучше так: вы мне рассказываете все, что знаете, а я вас не трогаю и не копаюсь в грязном белье.

– Тьфу ты, – Элоиз цыкнула сквозь вставные зубы. – Ушлый какой. Тебе что, помочь старушке жалко? Мне буквально пару досочек прибить надо. От парня не убудет.

– Чем вам не угодили наемные мастера? – показушно удивился Моранси.

– Дерут втридорога, – не стала юлить старуха. – Зато я буду сама любезность.

– Хм, – мужчина окинул придирчивым взглядом Мало. – Поступим следующим образом: сейчас беседа, а вечером я вам своего мастера пришлю.

– Годится, – Элоиз снова стала милой соседкой. – Я ночью вставала… в общем, зря выпила две чашки чая перед сном. Решила в окно на луну полюбоваться, раз уж проснулась. А тут из дома Гренье выскочила их служанка. Эдит. А ее уже ждали. Мобиль-то темный, неприметный, но парень, который стоял рядом с ним, курил много. Лицо часто озарялось. Они там обжимались.

– Про ночные свидания мы в курсе, – заметил Моранси. – Может, и парня опознаете? Не зря же вы уточнили, что видели его лицо.

– Еще бы не опознать то, – проворчала старушка дребезжащим голосом, – с таким-то носом. – Она поднесла раскрытую ладонь к лицу.

Я сразу встрепенулась. Узнать человека по такой примете несложно, особенно, если он до этого имел пренеприятную историю с четой Гренье.

– Серьезно? – я удивленно посмотрела на Мало. – Он же сейчас вроде где-то на юге.

– Не смеши меня, Агаточка, – отмахнулась Элоиз. – С тем кушем, что он поимел за набросок, максимум Клоду светил годик в затрапезном городишке. И то, если сильно экономить.

– Клод? – нахмурился Моранси и пытливо посмотрел на меня. – О ком идет речь?

– Племянник Клары, – я не удержалась и поморщилась. – Клод Демари. Два года назад он украл из дома дядюшки набросок углем художника Жози. Я тогда еще была замужем, и жили мы на другом конце города. О происшествии узнала только спустя месяц. Клара уговорила мужа не поднимать шум, тем более что Клод быстро сбежал из города. Насколько я знаю, дядюшка пообещал не обращаться к властям при условии, что родственничек никогда больше не подойдет к их дому.

– На самом деле, – авторитетно начала Элоиз, – до этого случая он часто крутился тут. В гости к тетке наведывался раз в неделю точно. Но вот за обжиманиями с прислугой замечен не был. Клара бы сразу девицу наглую уволила. Она побродяжку в семье не потерпит. – Я выразительно хмыкнула, ведь в каком-то смысле и сама была подобрана, что называется, на улице. – В общем, Клод это, я точно уверена.

Поль Моранси задумчиво пощипал левой рукой свой подбородок:

– Сколько длилось свидание, мы в курсе. Пару часов.

– Ага, – с довольным видом подтвердила Элоиз. Вот человеку по ночам не спится. – Только мобиль проторчал в нашем тупике до самого утра. Я несколько раз вставала и видела его.

– Может, просто сломался? – с умным видом человека, который мобиль воспринимает исключительно с пассажирского сидения, предположила я.

– А потом резко починился? – Моранси кивнул на пустую дорогу. – Ведь сейчас его нет. Жан, нужно узнать номер мобиля Клода Демари, и также пробить, не обращался ли он в мастерские. – Амбал сосредоточенно кивнул, грозно сдвинув брови. Я немного начала переживать за неподъемную работу для мозга бедняги.

Моранси перекинул трость из одной руки в другую и хитро прищурился:

– Это ведь не все, что вы хотели сказать, мадам Мало?

– Чтец, – она неприязненно искривила губы. – Вот нашла ты с кем спутаться, Агата. А Карлу скажи, чтобы он лучше следил за Кларой. А то она с утра бегала по улице без надзора. Не дело это. На прохожих кидалась.

– Э-э, – я озадаченно посмотрела на мужскую часть нашего отряда. – Прямо кидалась?

– Да, – кивнула старушка. – Так и норовила кого-нибудь завалить и облизать.

Пока мое воспаленное воображение представляло тетушку верхом на случайном мужчине, который отбивается от нее руками и ногами, Моранси громко расхохотался:

– И часто у вас такая путаница бывает? 152e1bc

– Случается, – вздохнула я. Благодаря юмору дядюшки, казусные ситуации теперь у нас регулярные явления. – То есть, вы хотите сказать, что собака утром бегала по улице? А где была Дениза в этот момент? – я от возмущения зашипела. Клара редкая дурища, и легко могла попасть под колеса мобиля. Или вообще сбежать. Естественно, собака которая. Хотя и Клара Гренье недалеко ушла в интеллекте от животного.

– Меня вот тоже интересует этот момент, – мурлыкнул уполномоченный. На ум сразу пришел образ сытого кота после хорошей мышиной охоты. – Благодарю за беседу, мадам Мало. Вечером к вам прибудет мастер.

Но стоило нам выйти за калитку небольшого заборчика, как Жан стартанул в направлении дома дядюшки. Мне оставалось только порадоваться прыти подчиненного Моранси и тихо спросить:

– А вы разве не почувствовали, что Дениза нам врет о сегодняшнем утре?

– Скорее недоговаривает, – покачал головой уполномоченный. – Иногда человеку нужно позволить расслабиться, чтобы эффективнее разыграть имеющийся на руках козырь. А теперь пойдем дальше. По списку у нас чета Алари. Симона и Огюст. Что скажите о них?

– Милые люди, – пожала я плечами. – Вежливые. Добряки, в общем.

– Вы так думаете? – Моранси весело улыбнулся. – Мадам Агата, а вы в курсе, что эта улица до того, как предок Гренье приобрел здесь землю, называлась Опасным тупиком?