ГЛАВА 5

Я с сомнением смотрела на невысокую девушку с крепкой, сбитой фигурой и никак не могла уложить в голове пошатнувшуюся картину мира. Стояла она навытяжку и демонстрировала навык Жака, бездумно смотря в одну точку перед собой. Супруг, или кто он там, держался за женщиной, и старался уменьшиться в размере, чтобы полностью скрыться за ее могучими плечами.

– Вчера вечером подопечный после смены на почтамте вернулся сюда в моем сопровождении. Сегодня пределов дома не покидал. Ни с кем не общался, – отрапортовала Симон Алари.

– Да, – слабо вякнул из-за ее спины лже-супруг.

Милая семейная чета: отбывающий наказание и его надзиратель. А я-то еще думаю, чего они везде вместе за ручку ходят? До открытия правды я грешила на ревнивую натуру девушки, а оказывается, это работа: следить за мужчиной в оба глаза, еще и фиксировать, дабы не сбежал.

– Из дома четы Гренье сегодня утром была совершена кража, – Моранси строго посмотрел на сжавшуюся мужскую фигуру. – Можете ли вы сказать что-нибудь по этому поводу?

Симон Алари, или как ее на самом деле, приобрела еще более бессмысленный вид и начала тараторить:

– Карл Гренье – коллекционер, мизантроп. Вежливый, уравновешенный, педантичный. В порочащих связях замечен не был. Любит свою собаку Клару. Животное хорошее, доброе, игривое. Клара Гренье, – супруга. Характер склочный, мелочный, вздорный. Любит командовать. Играет в карты на деньги. Пьет. В браке состоят около сорока лет. Имеют двух сыновей. Старший служит на границе, младший – археолог. Дома появляются несколько раз в год. Агата Гренье, стоящая рядом с вами, прямого родства не имеет. Жена умершего брата Карла, Анатоля Гренье. В разводе. Вежливая, но при этом может быть колко-ироничной, каждый вторник посещает врача.

Никогда еще жизнь нашего семейства не звучала так убого. Мне захотелось сделать нечто выдающееся. Например, с криком «Еху!» поднять подол платья и, сверкая неприличными черными чулками, побегать с Кларой наперегонки. С собакой, естественно. Все что угодно, лишь бы не выглядеть в глазах людей никчемной, ведь Симон ничего не сказала о моем интеллектуальном досуге. Я же специально установила кресло возле крыльца, чтобы на свежем воздухе с умным видом читать. И неважно, что обложки на книгах от обычных дамских романчиков, дабы не спугнуть редкого гостя своим интеллектом, внутри-то новинки в области исследования способностей. А так трудно читать столь серьезную тему с романтическим благоговением!

Моранси покивал словам Симон. Мол, все так, все верно, одобряю. Ее супруг даже расслабиться успел и попытался выпрямиться, но уполномоченный сбил его настрой следующим вопросом:

– Заметили ли вы что-то необычное вчера вечером или сегодня утром?

Взгляд Симон переместился на записывающего Флорана. Помощник вздрогнул, и самописное перо громко чиркнуло по листу.

– Вы же понимаете, что мой объект наблюдения он? – девушка ткнула большим пальцем за спину. – Но сегодня нам на смену не надо, поэтому я позволила себе выйти на крыльцо, когда заметила врачебный мобиль. Спустя некоторое время, минут тридцать примерно, я увидела, как по кустам от дома Агаты Гренье крадется молодой человек.

– Что? – я подскочила на месте. – Кто крадется?

– Ну ваш… – Симон замялась, пытаясь подобрать приличное слово, – кавалер. Я его видела в вашей компании несколько раз. Я прекрасно понимаю, в каком окружении мы живем. А вы молодая, привлекательная. Свою… тайную жизнь вы, Агата, перед соседями выпячивать не рискнете. Местный контингент сожрет и не подавится. Вот поэтому… – она пожала плечами.

От волны возмущения, медленно поднимающейся из живота, стало жарко. В Тихом тупике хоть кто-то не интересуется моей личной жизнью? Но Симон вроде бы без негатива отзывается. Только вот от этого факта приятней не становится. Тем более, что я понимаю, кого она имеет ввиду. Уж я бы героя-любовника приголубила… кочергой.

– Как он выглядел? – ровным тоном спросил Моранси, стрельнув в мою сторону насмешливым взглядом. Да что меня читать? Я своего отношения и не скрываю.

Симон тоже покосилась на меня, только настороженно, и снова принялась рапортовать:

– Высокий блондин. Стрижка модная с зачесом назад. Сложен атлетически. Очень харизматичный. Одет был в серую неприметную куртку и бриджи с высокими сапогами. В руках нес небольшой саквояж, с которым обычно ходят мастера.

Пока Симон пела оду моему бывшему супругу, ее собственный смотрел на девушку с обидой, что не укрылось от зоркого уполномоченного. Моранси неприязненно поморщился, но комментировать не стал.

– Вот я и получил подтверждение своей теории, – пробормотал он. – Мадам Агата, это ведь был ваш бывший супруг?

– По описанию очень похож, – скрипнула я зубами. – Но вот откуда у него ключи от моего дома?

– Обсудим это позже, – предупреждающе повел тростью в воздухе мужчина, намекая на лишние уши.

Пара уточняющих вопросов, и меня аккуратно подхватили под локоть, чтобы вывести обратно на тротуар. От неожиданного касания я аж дернулась. Странно как-то, а чего не тростью меня подогнали?

– Вы себя нормально чувствуете, мадам Агата? – без эмоционального тона спросил Моранси.

– Если считать злость нормой, то да, – прошипела я на зависть тетушке.

– Пустой перевод нервных клеток, – с ноткой заботы заметил уполномоченный. – Лучше скажите, а дубликаты ключей от вашего дома у кого есть?

– Только у дядюшки, – проворчала я. Легко сказать – не нервничай. Еще бы найти у себя кнопку, которая эту эмоцию отключает. – В тумбочке возле кровати. Он там все ключи хранит.

– Вот как, – довольным тоном протянул мужчина. – Теперь мне понятно, зачем снимали слепок с ключей Денизы. Я-то грешил на входную дверь дома Гренье, и понять не мог, зачем так заморачиваться, если есть Эдит. А, оказывается, открыть нужно было спальню Карла.

– Слепок? – заинтересовалась я. Злость прошла, как дуновение легкого ветра в жару. И как человек, не раз прочитавший детективные романы, с умным видом уточнила: – Вы поэтому их так тщательно изучали? Мыльный налет, да?

– Мадам, вы поразили меня в самое сердце, – пафосно изобразил обморок Моранси. – И Флорана тоже. Не так ли, мой юный друг? Скоро мы совсем останемся без работы. Кстати, ваши щечки больше не алеют от гнева.

Прозвучало это весело, но я в ответ только фыркнула:

– Просто решила прикупить домой новую кочергу. Потяжелее. Старая в скором времени может сломаться о чью-то белобрысую голову.

Мужчина переглянулся с помощником и хрипло рассмеялся:

– Вам подсказать, куда потом спрятать труп? Не хотелось бы еще и убийство расследовать. Если что – вызывайте. Мы поможем.

– Сама разберусь, – недовольно проворчала я.

Но что делать с телом, представляю слабо. Наверное, надо и лопату приобрести или в кладовой поискать. А еще нанять мастера, который мне яму заранее выкопает. Потом убрать свидетеля. Что-то я прикинула – хлопот от смерти бывшего супруга слишком много.

– Думаю, я помогу вам, мадам Агата, – резко посерьезнел уполномоченный. – Мастер, которого я пошлю к Элоиз Мало, сначала зайдет к вам и сменит замок. А там уже и арест вашего муженька организуем. Простите, бывшего муженька. Как минимум, у нас на руках покушение на убийство. – Я невольно покосилась на светящегося от радости Моранси. – Вот если бы он ограничился доской на втором этаже, тут бы имело место попытка причинения вреда. А вот ступенька на лестнице…

– Это еще надо доказать, – не слишком обнадеженно заметила я.

– Для этого и работают чтецы, – он загадочно поиграл бровями, – чтобы доказывать.

Мы помолчали. Моранси дал мне возможность проникнуться значимостью его работы, Флоран просто стоял и раздувал щеки от важности, а меня интересовал совсем другой вопрос. Я старательно посопела и решила не лишать себя маленькой радости.

– И все же, почему он не в тюрьме? – я кивнула на дом четы Алари. – Что за странный способ отбывания наказания?

– А чем это отличается от условного срока с домашним арестом? – усмехнулся Моранси. – Огюст, настоящее имя, естественно, другое, и называть его не будем из-за конспирации, пару лет назад был посыльным в крупной шайке. Посылали его часто. По большей части занимался перевозкой товара. Мелкая сошка. Но так случилось, что в один из рейсов он потерял часть товара. Денег на возмещение убытков не было, и парень решил поступить в духе крысы – цапнуть другого посильнее. Обратился к властям с желанием сдать всех в обмен на послабление наказания. Так Огюсту максимум грозило до пяти лет на каменоломне, потому что страшных грехов за его душой не было. Плюс у парня большая семья, а мужик в ней один. Да и никто не мог гарантировать, что выловят всю преступную сеть. Поэтому Огюст и переехал под надзором одной из охранниц в наш город. Отрабатывает свою повинность на почтамте, а заработок его семье пересылается. Своеобразный домашний арест. На самом деле, это не практика, сделали исключение для важного свидетеля. Ему еще три года так жить.

Пришлось применить запрещенный для женщин, блюдущих свою красоту, прием – нахмурила лоб.

– Что-то это все неправильно, – вынесла я вердикт после длительных дум. – А если он сбежит?

– Куда и зачем? – иронично поинтересовался Моранси. – В лапы преступников? Подставив свою семью? Будем откровенны – Огюст Алари трусоват. Он предпочтет пересидеть в тепле и комфорте, чем в сырой камере. Да и почтамт от каменоломни сильно отличается удобством.

– Это да, – согласилась с ним. – Но как быть потом с Симон? Они же семейную чету изображают. А если девушка влюбится?

– А вы думаете, будто после того, как отбывание срока у Огюста закончится, они пожмут руки и разойдутся в разные стороны? – уполномоченный заразительно рассмеялся. Я сама не смогла сдержать улыбку, иронизируя по поводу своей наивности. – Поверьте, они теперь всю жизнь будут жить по поддельным документам, то есть останутся четой Алари. Дело было не в нашем городе, поэтому я всех подробностей не знаю, но Симон согласилась играть роль не просто так. Она имела неосторожность понравиться одному высокопоставленному засранцу. Ухаживания, сиречь грубые приставания, не стерпела и ответила в духе кулака в нос. Лицо ему серьезно попортила. Естественно, это радость у мерзавца не вызвало и ей светила тюрьма. В деле такого накрутили, чуть ли не покушение на убийство. А тут наш Огюст подвернулся, вот уполномоченный из их города и связался со мной с просьбой обеспечить жильем и присмотреть.

Поль Моранси не перестал быть хамом, но небольшой плюсик за человечность заслужил. Не такой уж он и сухарь. По крайней мере, где-то в глубине души.

А еще я вспомнила встречу с Симон у женского врача пару недель назад. Вроде можно подумать, что тут особенного? Ну, пришла девушка проверить свое здоровье. Но из этого кабинета выходят с идиотской улыбкой и совершенно невменяемом взглядом только в одном случае. Надо будет Элоиз Мало намекнуть на дополнительные чепчики.

– А теперь мы к кому? – я повертела головой по сторонам.

Уполномоченный по особо важным делам хитро прищурился:

– Кажется, настало время посетить старика Флавьена.

Я посмотрела на аккуратный домик веселого бежевого цвета с красной крышей. Милейший человек, проживающий в нем, любит угощать всех знакомых конфетами.

– Знаете, – пробормотала я, – кажется, начинаю понимать, почему вас так ненавидят.

– Не переживайте, – перед моим лицом насмешливо покачался набалдашник трости. – Вас тоже скоро начнут недолюбливать. Итак, краткий экскурс в биографию этого человека, – трость указала на дом старика. – Предположительно он Сладкий Вор. Сейфы щелкал, как орешки. Только вот взять с поличным никогда не удавалось. Пару раз пытались чтецы его прижать, – тут он поморщился, – но… у Флавьена Эмона врожденный дефект – полное отсутствие эмоций.

– Да как такое может быть? – ахнула я. – Да нет. Он улыбается часто. Смеется.

– Играет, – пожал плечами Моранси. – Причем искусно. С детства привык. Поймать его на лжи практически невозможно.

В общем, приличных слов у меня не осталось, а неприличные решила придержать.

– А почему Сладкий Вор? – спросила я после длинной паузы.

– Конфеты он оставлял на местах преступления, – нехотя проворчал Поль Моранси. – Издеваться любил над следствием. И чтобы на него не смогли выйти через кондитеров, сам их готовил. Только вот какая штука… после крупных ограблений всегда в фонды помощи переводились немалые суммы от неизвестного лица. Но доказать связь все же не удалось.

Я снова бросила взгляд на дом Флавьена. Только уже смотрела куда более благожелательнее.

– То есть он хороший? – с сомнением уточнила у Моранси, который наблюдает за мной, как кошка за мышкой. – Или все же плохой?

– Вор он хороший, – уполномоченный подмигнул застывшему в двух шагах от нас Флорану. Парень так старательно делал вид, что он просто дышит свежим воздухом и совершенно не смотрит в нашу сторону, что от напряжения у него медленно начинала краснеть шея. – Но быть преступником плохо.

– Спасибо за познавательную лекцию, – ехидно сказала я. – Отличное место для жизни выбрал предок дядюшки, ничего не скажешь.

– Это как посмотреть, – Моранси чуть заметно покачал головой. – Покупал землю отец Карла. Вы знаете, мадам Агата, кем он был?

Я кивнула:

– Чтец.

На самом деле, узнать о славном прошлом семьи Гренье мне довелось исключительно от тетушки. Она при любой возможности обожает хвастаться выдающимся свекром. Мой муж, к примеру, заслуги отца превозносить не любил. А дядюшка так вообще морщился. Все же работа таких специалистов накладывает отпечаток на их манеру общения с людьми, пусть и близкими.

– На том месте, где сейчас стоит дом четы Гренье, – подбитый железом наконечник трости указала в конец Тихого тупика, – раньше жил один из негласных хозяев города. Понятно, что рядом с таким типом простые люди селиться не будут. Старик Гренье поймал хозяина на одной не совсем честной сделке и уж дальше раскрутил на пожизненное. А вопрос с контингентом тогда еще Опасного тупика решил просто – купил землю. Ставленник, которому квартирный вопрос на этой улице давно уже стоял поперек горла, сбросил цену до минимума. Новость о том, кто занял главный дом, быстро распространилась, и на следующее утро половина жильцов исчезла отсюда, бросив жилища. Остались только те, кто мог спокойно пожать при случае руку чтецу. Это уже потом Карл снес дом и построил свой, но на этот момент тупик уже переименовали в Тихий.

Я на это только вежливо угукнула, обозначив свою благодарность, и походкой от берда двинулась в сторону дома Флавьена Эмона.

Стоило аккуратно стукнуть костяшками дверь, как она сразу распахнулась, являя нам владельца. Некогда зеленые, а сейчас уже выцветшие глаза насмешливо блеснули:

– Агаточка, как твои дела, девочка?

– Мои-то неплохо, – откровенно соврала я. Вот вечером закрою дверь на новый замок, лягу в кровать, и тогда подумаю, каковы мои дела. Пока глаз не дергается – уже хорошо. – А вот у дядюшки проблема.

– Что, нашелся умелец его обчистить? – седые брови заинтересовано приподнялись. – Или Клара опять игралась в кабинете и что-нибудь разбила?

Флоран удивленно моргнул, но быстро сообразил, о ком точно идет речь. Самописное перо послушно зашуршало по бумаге.

– Позвольте, я представлюсь… – начал Моранси, но был остановлен взмахом старческой руки.

– Не стоит, – Флавьен криво усмехнулся и достал трубку из кармана брюк. Повертел ее, покосился на меня и убрал обратно. – Я в курсе, кто вы, господин уполномоченный по особо важным делам. Люблю на досуге изучать новостные страницы. А ваше лицо на них часто мелькает. Кстати, хотите конфету? – из другого кармана были извлечены леденцы, завернутые в пеструю бумагу. – Сам делаю.

И с таким невинным видом это было произнесено, что стало точно понятно – издевается.

Я вежливый и сдержанный человек, но сегодня мне позволительна некоторая нервозность, поэтому грозно рявкнула:

– А я ретромант! Давайте сюда ваши конфеты! – и протянула раскрытую ладонь.

– Агаточка, – заохал Флавьен, быстро пряча сладости, – зачем так бездарно тратить свои способности? Зачем тебе стариковские болячки знать? Ничего другого ты все равно не увидишь.

– Мадам, – меня опять сдвинули в бок с помощью трости, – я, бесспорно, ценю ваше рвение, но давайте не будем отвлекаться от основного расследования. Если хотите, я потом вам выдам кучу вещей, историю которых нужно узнать. А сейчас, позвольте. – Он внимательно осмотрел старика от плешивой макушки до начищенных носков ботинок. Моранси словно примерялся, откуда начать откусывать куски помягче. – Ваш первый вопрос, который был задан Агате Гренье. Почему вы посчитали, что Карла обчистили? Врачебный мобиль побудил бы желание справиться о здоровье.

Флавьен весело захихикал:

– Ну-ну. Здоровья у Карла еще на двоих хватит. Супруга его разве что язык прикусит и собственным ядом захлебнется. Да и то, насколько я знаю, змеи своим ядом не травятся. Так что…

Моранси кивнул, принимая пояснения старика, но цепкий хват голодного до улик пса не позволил ему остановиться.

– Вы что-то недоговариваете, – в лоб заявил уполномоченный.

– Конечно, я же не дурак, – очень умно ответил старик. – Но гарантий хотелось бы.

– Каких именно? – подозрительно прищурился Моранси.

– Да как обычно, – пожал плечами Флавье. – Мои слова только для ваших ушей и конкретно по этому делу. Если что, я буду отпираться. Из принципа. Я идейный, всегда в отказе.

И вот тут в старческом голосе зазвенела сталь. Да такая, что я вздрогнула. Будто перед нами не добрый дедушка, который угощает всех конфетами и пыхтит трубкой без остановки, а опасный преступник.

– Хорошо, – кивнул Моранси и накрыл руку Флавьена с пером, останавливая запись. – Говорите.

– Не буду спрашивать, доводилось ли вам слышать о таком медвежатнике, как Сладкий Вор, – довольным тоном проскрипел Флавьен Эмон. – Меня с ним почему-то все время путают. А я честный человек, между прочим. Чтецы же регулярно со мной общались, – от ехидства старика можно было заработать изжогу. – Видимо, скучно беднягам, вот и мучают всех подряд. В общем, я не о том. Ко мне недели две назад обратился носатый. Да-да, Агаточка, не надо так округлять глазки. Вы этой гримасой ни за что не соблазните господина уполномоченного по особо важным делам. Страсть просто. Лучше мило улыбнитесь. Племянничек Клары совсем свихнулся, если решил, будто я соглашусь вскрыть сейф Карла. Он у него новомодный, с тройной защитой. Куда уж мне с трясущимися руками в сложный механизм лезть.

– Значит, вы отказались, – задумчиво уточнил Моранси.

– Не просто отказался, но и отговорил от этой затеи, – нам продемонстрировали редкие желтые зубы. – Таких спецов днем с огнем не сыщешь. А если погорит – вагон внушительный за ним потянется. Да и мне суета под носом зачем? Опять начнутся бесконечные бесполезные допросы. Нет уж.

Я его в какой-то степени даже понимаю. Меня так с расследованием из-за бывшего мужа задергали, что уже хотелось на все плюнуть и… нет, не простить, а прибить его. Все равно мучают, так хоть страдать по делу придется.

– Есть что еще сказать? – сухо спросил Моранси. Ему явно пришлось не по душе фривольное упоминание о святой процедуре допроса.

– Погода сегодня хорошая, – Флавьен снова продемонстрировал желтые от курева зубы. – Вы не находите?

– По делу, – еще суше заметил уполномоченный. Ох, и дошутится старик Эмон. Уж больно кровожадные взгляды бросает мужчина на карман с конфетами. Так и представляю, как он насильно будет одаривать радостью самого владельца сладостей.

Кстати, я несколько раз уже просила Флавьена не кормить Клару конфетами. Причем как собаку, так и тетушку. Одной они противопоказаны, вторая потом на зубы жалуется. Только тетушка до дрожи боится зубного врача, поэтому сопровождать на прием приходится мне. То еще испытание для нервов.

– Уж не знаю, как это относится к делу, но Клара Гренье три дня назад покупала отраву в аптекарской лавке, – Флавьен резко перестал дурачиться и равнодушно смотрел на нас. – Если что, быть свидетелем по делу об убийстве я хочу еще меньше, чем оказаться замешанным в ограблении. Работайте, господин уполномоченный по особо важным делам, работайте. И еще такой момент. Агата, тебе следует быть осторожнее. Если бы я знал, что в круг родственников моей жертвы ограбления входит ретромант, всячески попытался бы вывести тебя из игры. Мало ли что захотят пощупать твои пальчики. Даже самые великие преступники прокалываются в мелочах.

– Благодарю за совет, – рефлекторно пробормотала я. Уж мне ли не знать этой истины, ведь мой бывший супруг попался на сущей мелочи – брошке.

– Не за что, Агаточка, – опять вернулся к веселой версии себя старик. – А теперь идите отсюда. Предпочитаю коптить воздух подальше от маленьких девочек.

Тридцатипятилетняя девочка удивленно хлопнула ресницами, все же получила конфету, и как заводная кукла двинулась к калитке.