ГЛАВА 8

– Как вы посмели выставить меня сумасшедшей? – злобно прошипела тетушка, когда паралич от шока исчез. – Агата, ты гадкая девчонка!

– Ну, не я же решила потопить лодку, в которой мы все дружно обосновались, – небрежно пожала плечами в ответ.

Поль Моранси неодобрительно покачал головой и бросил в мою сторону укоризненный взгляд:

– Вы мне эту дружбу бросьте, мадам Агата. Мы с вами нечто гораздо больше… – и многозначительно замолчал.

Тетушку чуть удар не хватил, так она силилась хоть что-то понять. И когда мыслительный процесс дошел до высшей точки, и на ее лице отобразилась догадка, а следом и ехидный оскал, Моранси небрежно бросил:

– Мы с вами расследованием занимаемся. Стало быть – коллеги. А теперь вернемся к цели нашей встречи. Что вы делали в нотариальной конторе, мадам Гренье?

Нас окатили презрительным взглядом:

– По делам заезжала.

– М-м, – Моранси брезгливо отодвинул от себя пирожное, которое не успел съесть журналист. – Это не ответ, мадам. Каким именно делам?

– Личным, – недовольно бросила тетушка.

Уполномоченный по особо важным делам так тяжело вздохнул, что мне захотелось утешить беднягу. Не хотят с ним по душам беседовать, все норовят увильнуть.

– Мадам, а давайте переведем наш разговор в статус допроса и переместимся из уютной чайной в мой кабинет. Или нет, кабинет — это слишком мягко. Сразу в камеру. Может, хоть это заставит вас перестать юлить. Я все равно узнаю, вопрос только в степени приятности для вас.

– Но Карл не позволит… – она вспыхнула щеками. Я немного забеспокоилась, все же возраст у тетушки приличный. Не хотелось бы потом фальшивые слова на похоронах говорить.

– Уверены? – фыркнул Моранси. Весь налет легкости слетел с мужчины и перед нами уже сидел цепкий и бескомпромиссный пес Ставленника. Элоиз Мало была права. – Мадам, вы, кажется, до сих пор не поняли – дело настолько серьезное, что сверху однозначно будет особый контроль. Так что вы делали в нотариальной конторе?

Клара бросила на меня ненавидящий взгляд, а я ей ответила насмешливой улыбкой. В общем, платформу для приятной беседы мы подготовили.

– Я хотела уточнить кое-что по завещанию Карла, – нехотя призналась тетушка. – Но мне отказались что-либо рассказывать.

– Что именно вас интересовало?

– Сколько доли от наследства он завещал собаке, – зло выплюнула Клара. – Я просто случайно подслушала, как он говорил с Денизой об этом. Совсем сбрендил на старости лет! С этой, – мне достался резкий кивок головой, – я еще могу смириться, но с псом – нет!

– Она девочка, – буркнула я. – Не мальчик.

– Да хоть оно! Ты эту гадость в дом притащила, – на меня грозно нацелился толстый палец. – Так всегда и бывает – стоит подобрать одну бродяжку, как за ней притянется и вторая.

Оу, тетушка перешла к запрещенному приему «оскорби ближнего своего». Только зря это она. С Моранси такие методы не прокатят.

– Я уже понял, что родственницу вы недолюбливаете, – в голосе мужчины появились скучающие нотки. – Это потому, что она молода, красива и привлекательна?

Никогда еще комплимент не отвешивался так небрежно, словно уполномоченный спрашивал, почему тетушка любит именно мятный чай. Он бы еще зевнул в процессе для полноты картины.

– Сначала Анатоль с ней носился, теперь Карл, – от злости второй подбородок тетушки затрясся в припадке. – Видишь ли, они всегда хотели девочку! А я виновата, что в их роду одни мужики появляются? А? Дочку им подавай. А сыновья жениться-то не спешат. Старшему и так хорошо, девок доступных хоть отбавляй вертится рядом с военными, а казарма – дом родной. Второй вообще кроме своих черепков и обломков истории ничего не видит. Какая ему жена? Только если она будет рядом сидеть и инструменты подавать. А тут эта… – Наверное, мне следовало оскорбиться, но почему-то хотелось гордиться. – Бедная, несчастная. Да еще и ретромант в придачу. Вы знаете, с какой радости Карл отговорил ее брать фамилию второго мужа? Да чтобы Агата осталась Гренье. – Мы с Моранси молчаливо, но дружно выразили свое «фи» по поводу умственных способностей тетушки. – Но гадкая девчонка сделала пакость, и притащила в дом другую пакость! Подарочек. Вечно лающий, слюнявый и дурной. Так муж еще назвал собаку моим именем! И мне этим полагалось восторгаться. Вот вашим именем когда-нибудь называли животное?

– Тут скорее меня псом именуют, – фыркнул мужчина. – Это все бесспорно интересно, а местами и ожидаемо, но скажите, мадам, откуда вы узнали подробности завещания? Карл сам вам их открыл?

– Да, – гордо заявила Клара и потерла лоб. Видимо уже забыла, как только что говорила о подслушивании.

– Обманывать нехорошо, – цыкнул уполномоченный. – А меня еще и опасно.

– Да сам он говорил, – упрямо повторила тетушка, – только не мне. Нотариус тогда к нам домой приезжал. И Дениза при этом присутствовала, распоряжения получала. А я подслушала. Это же не дело разводить секреты от супруги!

– Ах он негодяй, – весело рассмеялся Моранси. – Так что же вы услышали?

На меня злобно взглянули, словно я беспардонно откусила от ее пирожного и отхлебнула из ее чашки.

– Все наследство делится на три равные части между сыновьями и этой прохиндейкой, при условии, что Агата становится смотрителем его коллекции. Если она откажется – ее часть уменьшается вдвое. Мне же муж выделяет пожизненное содержание до смерти. – Тут она отчетливо скрипнула зубами. – Собаке тоже.

– А если вы были в курсе, то зачем вам понадобился визит в нотариальную контору? – въедливо уточнил уполномоченный.

На нашу компанию в чайной косились. Кто-то с вожделением, кто-то с раздражением, и все на Поля Моранси. Мне же всего-то досталось парочка завистливых взглядов. Так и хотелось посоветовать наивным дамочкам украсть что-нибудь особо ценное или совершить покушение на Ставленника, и тогда они целиком заполучат внимание Моранси. Правда, ненадолго.

– Хотела уточнить один момент, – нехотя призналась тетушка. – Что будет в случае, если собака умрет раньше меня? Ее содержание перейдет мне? Ведь я тоже Клара.

Хорошо, что не «я тоже собака». От такой критики моя душевная организация пошатнулась бы. А это вредно для репутации, так ржать на людях.

Зато теперь можно не уточнять, для кого она покупала отраву. Все же добрейшей души женщина.

– Ладно, этот вопрос мы прояснили, – отмахнулся Моранси от подавальщика, который ненавязчиво пытался предложить посетителю какое-то сверхмодное творение кондитера. Но идейный персонал не спешил сдаваться, в очередной раз тыча в лицо уполномоченного картой ассортимента. – Так, – трость раздраженно цокнула по полу, – я ваши сладости не ем. Мне мясо средней прожарки.

– Н-н-но это чайная, – залепетал подавальщик.

– Нет? – иронично изогнул бровь мужчина. – Тогда свободен.

Когда побледневший, но не сломленный, жаждущий свой процент от проданных пирожных подавальщик посмотрел на мою невозмутимую персону, я только чопорным тоном произнесла:

– А я бы не отказалась от ребрышек.

В общем, навязывать нам сладости прекратили.

– Теперь поговорим о вашем племяннике Клоде Демари, – с довольным лицом развалился на стуле Моранси. – Давно вы его видели?

– Еще до того, как он на юга сбежал, – скорчила тетушка кислую мину. – Воровать у своих же – это моветон. Повезло тогда, что Карл решил не поднимать шум. Он вообще у меня очень мнительный, все боялся любой огласки. Видимо, из-за дурацкого кларнета.

– Ну не такой уж он и дурацкий, – усмехнулся уголками рта уполномоченный. – Значит, о возращении племянника вы не в курсе?

– Нет, конечно, – Клара высокомерно задрала нос. Правильно, второй подбородок тоже должен дышать. Да еще и суетливым движением прическу поправила. И мне стало понятно – опять врет тетушка.

– Мадам, – с укором проговорил Моранси.

А я с интересом посмотрела на небрежно брошенные перчатки тетушки. Нет, с ума не сошла хвататься за них, но с деловым видом прикоснуться можно было. Просто для устрашения. Зачем мне любоваться далеко неправедной жизнью Клары? Но она-то знает, что я ретромант.

Но неожиданно я получила легкий удар тростью по пальцам.

– Мадам Агата, что ж вы хватаетесь за все, как маленькая? Вы сколько с футляром сегодня в обнимку сидели? Хотите с приступом головной боли слечь? В принципе, тут мы все выяснили, и можем двигать навстречу обещанному интересному. – Моранси с невозмутимым видом встал. – Мадам Клара, надеюсь, с вашей стороны больше глупостей не предвидится? Я не настолько добр, чтобы потакать всем подряд. Еще один проступок, и Карл вас будет выкупать из тюрьмы. Если захочет.

Возле мобиля Моранси неожиданно обнаружился Жан, верно и преданно ожидающий начальника. Я подозрительно покосилась на амбала. Как он нас нашел, если поездка в чайную была спонтанной? В ответ Жан принял любимую стойку «здесь мозга нет», бездумно таращась перед собой.

– Не старайтесь, мадам Агата, – мягко проворковал уполномоченный. – Моя контора своих секретов так просто не раскрывает. Это как с вашим детским врачом – форма не всегда соответствует содержанию. Люди почему-то считают, что с ними проще договориться. Взятки всякие пихают. Ведут себя аморально. И заодно нам работу упрощают.

Теперь на Жана я смотрела подозрительно. Что страшнее: простой амбал или амбал с мозгами? Однозначно – амбал, работающий на уполномоченного по особо важным делам.

– А ведь тетушка соврала про Клода, – заметила я, пока Моранси разглядывал какую-то бумажку, переданную Жаном.

– И как она только в карты играет, – иронично рассмеялся мужчина, – если ее читаете даже вы. Точнее, странно, что она хоть иногда выигрывает.

– Но почему же вы тогда ее… не того? – я изобразила жест, подсмотренный в мясной лавке. Жан слегка спал с лица и теснее прижался к дверце мобиля.

– Ну, должна же она предупредить племянничка о нашем интересе, – загадочно подвигал бровями Моранси. – А тот, в свою очередь, своих подельничков испугать. Вот когда все это гнездо зашевелится, и накроем их разом. Зачем делать лишнюю работу?

Мне осталось только восхититься профессиональной ленью уполномоченного по особо важным делам.

Я уже хотела примериться к заднему сиденью мобиля, но трость неумолимо отрезала меня от дверцы и передвинула вперед. Жан вопросов лишних не задавал и быстро занял облюбованное мной место.

– Приятней, когда рядом сидит дама, – с игривой интонацией пояснил Моранси.

А мне приятней, когда в меня палками не тычут.

Мой первый супруг всегда говорил, что женщине нужно быть снисходительней к мужским причудам, поскольку их душевное равновесие зависит именно от того, правой рукой они почесали пятку, или левой. Вот и к трости нужно относиться как к той же пустышке у младенца. Успокаивает она его, и ладно.

Мобиль плавно тронулся. Надо, кстати, заметить, водитель из Моранси вполне себе приличный. Руль он держит хоть и небрежно, но скорость не превышает. Но, с другой стороны, уполномоченный по особо важным делам, который куда-то летит, как на пожар, может навести панику среди мирных граждан.

– Если вам интересно, мадам, – с ленцой проговорил Моранси, – то мобиль, в котором вас хотели покатать, взят в аренду. На имя… Мари Жобен.

– Серьезно? – я от смеха чуть не выпала из транспорта под недовольным взглядом мужчины. – Не хочется верить, что в свое время меня обвела вокруг пальца какая-то дура.

– Не будьте так самокритичны. Арендовать на имя можно, к примеру, по доверенности. Или просто документы предоставить, и за небольшую плату к вам отнесутся более лояльно. А мы уже приехали.

Я повертела головой по сторонам, но улицу не признала. Жили тут люди определенно невысокого класса. Но поскольку в программе было заявлено нечто, что мне понравится, медлить не стала и покинула салон.

Поль Моранси уверенным шагом двинулся к одной из неприметных хибар, приказав Жану дожидаться нас в машине.

Неопрятное строение с покосившимся крыльцом и грязными окнами доверия не внушало. А вот уполномоченный по особо важным делам – очень даже.

– И что же это за дом? – я послушно семенила за мужчиной. – И чем мы в нем будет заниматься?

– А много вариантов? – бросил насмешливый взгляд через плечо Моранси. – Вы вроде как замужем были. Два раза.

– Не вижу связи, – нахмурилась я. Основное правило кокетства – отпираться до последнего, даже если на вас уже осталось одно белье. Не надо упрощать мужчинам жизнь. Хотя я вроде и не собиралась флиртовать с Полем. – Или вы намекаете на наведение уюта?

– Мда, – вздохнул Моранси. – Какая у вас скучная жизнь была. И что, даже не заинтересовало, где теперь обитает ваш бывший муж?

– Совершенно, – откровенно созналась я и неприязненно поджала губы. – Это он еще хорошо устроился. Деньги, значит, есть.

– Можете смело подавать на штраф из-за нарушения предписания, – щедро разрешил Моранси. – Тогда ему придется переехать куда-нибудь попроще.

– А зачем? – пожала я плечами. – Пускай основной штраф выплатит, вздохнет свободно, и вот тогда….

– Ай, вы коварная, – погрозил мне тростью уполномоченный.

Я с толикой снисхождения улыбнулась похвале.

Мужчина подергал запертую дверь, пару раз стукнул набалдашником трости по ней и прижался ухом, как к родной. Судя по всему, гостей здесь не ждали, или хозяев вообще не было дома. Но Моранси совершенно не смутили такие мелочи, и он пошагал за угол здания. Топтаться у порога с видом побирушки я не собиралась, а то вдруг столкнусь с Реми и не удержусь, плюну от души ядом. А он мне еще денег должен вообще-то. Да и все интересное явно будет происходить рядом с уполномоченным. В общем, я поспешила за мужчиной. А тот уже критичным взглядом рассматривал приоткрытое окно.

– Так мы будем опрашивать подозреваемых? Или проводить следственный эксперимент? – решила блеснуть знаниями, которыми охотно делились со мной со страниц книг детективы.

– Это как повезет, – пространственно ответил Моранси и тростью нажал на оконную створку. – Мадам Агата, мне, право, неловко, но придется вас подсадить.

– Что, простите? – удивленно похлопала я глазами. – Вы хотите, чтобы я… – спазм сжал горло, не давая вырваться страшному слову «влезла». – А нет варианта, где вы сами того… этого… а мне потом просто дверь откроете?

– Где ваш дух авантюризма? – громко рассмеялся Моранси. – Тут высота-то. Даже ребенок справится.

Полыхнув недовольным взглядом на этого провокатора, я раздраженно спросила:

– А зачем меня туда вообще тащить? Давайте я здесь подожду. Или в мобиле с Жаном.

В ответ меня коварно, без предупреждения подхватили на руки и запихнули на подоконник.

– Никогда не знаешь, когда тебе понадобиться ретромант, – довольный собой, поделился мудростью Поль Моранси.

– Так вы меня поэтому с собой таскаете? – мрачно поинтересовалась я, спрыгивая на не очень чистый пол. Жобен еще и хозяйка отвратительная, оказывается.

– Ничего подобного, – нагло соврал мужчина, легко залезая следом. – Чисто из эстетического удовольствия. Кажется, это спальня.

Я посмотрела на широкую двуспальную кровать с раскиданным на ней нижним бельем.

– Ну и вкус у Мари, – пробормотала себе под нос, с каплей зависти смотря на нечто кружевное и почти прозрачное.

– О! Секретерчик, – обрадовался Моранси и поспешил порыться в бумагах.

А я решила пока осмотреть громоздкий шкаф, который никак не вписывался в интерьер. Между прочим, я его лично выбирала в каталоге для нашего с Реми дома. И покупала на свои деньги. Что-то из головы даже вылетело, когда имущество описывала. Эх, один Жан его явно не унесет, но это не повод оставлять мебель Реми.

Но полюбоваться на наряды бывшей сиделки я не успела. Мою руку перехватили прямо рядом с заветными ручками, выполненными из латуни. По специальному заказу.

– Тссс! – Монарси прижал палец к губам. Почему-то моим. – Слышите? Кто-то открывает дверь.

Я удивленно моргнула. Сердце грохотало в груди так, что я и не услышала бы, вздумай кто-то сыграть на рояле марш. Не каждый день я по чужим домам хожу в отсутствие хозяев.

– А давайте спрячемся, – вынес новое абсурдное предложение мужчина и резво потащил меня за руку к шкафу.

Каково же было мое удивление, когда, распахнув дверцы, мы увидели еще одного неурочного визитера, который жался в углу за безвкусным и вульгарным платьем.

– Давье? – шепотом удивился Моранси, подталкивая меня в нутро шкафа. – Ты что здесь делаешь?

– Сижу, – раздраженно, но не повышая голоса, огрызнулся неизвестный. – А вы бы не могли занять другое место для наблюдения? А? Вон под кроватью вполне свободно.

– И пыльно, – фыркнул уполномоченный, залезая следом за мной.

Чтобы разместиться, нам всем пришлось встать боком. Причем Моранси предпочел любоваться моим лицом, подставив тылы Давье.

– Это мое расследование! – ревниво прошипели из темноты.

– Плохо ты его ведешь, – с вызовом ответил Поль Моранси. – Я только день им занимаюсь, и то частично, и уже сижу с тобой в одном шкафу. Кстати, мадам Агата, познакомьтесь: наш великий сыскарь, который шестой раз подает заявку в мое ведомство.

– Агата? – озадаченно отозвалась темнота. – Уж не Гренье ли?

Чтобы не напирать на меня всем весом, уполномоченный уперся руками в стенку на уровне моей головы. Трость рядом с лицом немножко нервировала. Или это был приятный, изысканный и определенно недешевый парфюм Моранси?

– Гренье-Гренье, – ехидно отозвался мужчина.

Снаружи раздались женские голоса. Мы притихли. Я не удержалась и послала гневный взгляд Полю, только он его не увидел. Шкаф весьма неудачное место, на самом деле. Придя с улицы, дамы обычно стремятся переодеться в домашнее.

Но нам повезло. Мари Жобен со своим фирменным тонким и противным голосочком о чем-то болтала с подругой, а значит, менять платье сейчас не станет.

– Как мне надоел этот спиногрыз, – раздраженно проворчала лучшая в мире мать. Судя по скрипу, они уселись на кровать. – Только кричит целый день, когда не спит. А мерзкие слюни… Фу! Да еще и срет по десять раз на дню. Я с этими пеленками уже намаялась.

– Так возьми помощницу, – холодно посоветовал звонкий женский голос. – Няню там какую-нибудь.

– А нету у нас лишних денег, – зло бросила Жобен. – Все уходит на выплаты этой твари. И что она не сдохла-то, а?

Моранси чуть заметно погладил меня по волосам. Сочувствие, конечно, приятно, но совершенно не к месту. Меня аж от гордости распирает, когда я слышу, как скулит наглая девица. Правда, почему-то икать потянуло. Пришлось набрать воздуха побольше.

– Зачем ты вообще его заводила, раз детей не любишь? – подруга недоуменно фыркнула.

– А иначе Реми меня бы послал сразу после получения денег женушки, – ядовито прошипела змеюка. – Я далеко не дура, как он думает.

Сидящие в шкафу единогласно еле слышно хмыкнули. Естественно, не дура. Просто неумная и болтливая.

– Но замуж тебя он так и не позвал, – в голосе подружки было отчетливо слышно ехидство. – Держит тебя просто за бесплатную прислугу.

Отвратительную, надо заметить. Скорее всего, она берет бывшего супруга далеко не тарелкой супа и хрустящими простынями, а тем, что валялось на кровати. Прислугой быть лучше, чем легкодоступным развлечением. Я так считаю.

– Да он бы уже давно в храм меня сводил! – обиженно взвизгнула Жобен. – Но Реми все еще рассчитывает получить деньги бывшей женушки. Его друзья не обрадовались раскладу. – Третий в нашей теснейшей компании активно засопел, и мне захотелось попросить у Моранси трость, чтобы огреть ретивого служаку. Он же нас сейчас рассекретит, а я слегка не готова к объяснениям. – Они же тщательно каждую дуру прорабатывают. Ты думаешь, у нас полно богатых вдов и наследниц, которых можно окрутить? Да за всеми стоят семьи. Теперь друзья Реми настойчиво требуют свою долю.

– А кто виноват, что вам продали неполную информацию? – подружка показушно принялась негодовать. – Ее братец напортачил. Если бы сказал, что Агата ретромант, все можно было переиграть по-другому.

– Он свое получил, – зло бросила Мари. А я припомнила, как пару месяцев назад ко мне явились родители с требованием оплатить срочное лечение сыночка, которому в подворотне хорошенько наваляли. Я отказала, и посоветовала потратить те деньги, которые они должны были потратить на меня. Теперь, по их громкому заявлению, я к родителям никакого отношения не имею. Ну и замечательно. – Но Реми придумал способ. Надо эту тварь снова в койку уложить. Желательно, с каким-нибудь переломом. Старый хрыч по любому наймет ей сиделку. И вот с бабой уже можно договориться. Агаточка, – противно посюсюкала змея, – у нас доверчивая. Так что подсунуть нужные бумаги проблем не составит. А ее саму по-тихому довести до сумасшествия.

Никогда не думала, что сидеть в шкафу так познавательно. А еще душно и нафталином сильно пахнет.

– Отличный план, – легко согласилась подруга. – Только вот проблема в ее типа родственнике. Он же вам не дал в первый раз бумаги подписать.

– Реми сказала, что хрычу не до девки будет, – гордо заявила Жобен. – Мол, его отвлечет другая проблема…

В этот момент раздался ужасный грохот, словно кто-то срочно хотел войти в дом, невзирая на несущественную преграду в виде двери.

Мы напряженно застыли, вслушиваясь в топот сапогов.

– Где удод?! – рявкнул мужской прокуренный голос. О ком идет речь, ни у кого из присутствующих вопрос не возник.