Глава 10 · Зачет по практической гидротехнике
Отчаянные времена требуют отчаянных решений. Кто сказал — не помню, а, может быть, и не знаю. Кажется, Гиппократ писал, что тяжелые заболевания требуют экстремальных мер, поэтому разумнее ошибиться в процессе энергичных действий, нежели с умным лицом делать вид, что что-то делаешь и все под контролем… как-то так.
Алехина все еще на связи не было, и это начинало тревожить. За три дня не выбрать себе телефон? Зашел в салон связи, взял с полки то, что подходит по цене (по ТТХ они все плюс — минус одинаковые), какие проблемы?
Мы же не в Японии и не в Южной Корее, где марка телефона жестко определяет статус.
Самое удивительное, что и в свой блог приятель ничего не выложил, и его подписчики были этим изрядно недовольны.
Я послал ему письмо по электронной почте: когда-нибудь получит… Это «когда-нибудь» отдалось далеким, глубинным страхом, на который я уже давно не обращал внимания. Везде соломки не подстелешь.
Берцы остались где-то в прошлой жизни, также как и удобная теплая толстовка и прочные штаны, и отличный рюкзак… То, что доставили из «СпортМастера» курьером, было не лучшего качества, но на лучшее сейчас просто не было денег. Что ж, бывало и не такое. И куда хуже бывало.
Одно время я хотел заказать себе кольцо Соломона с надписью по ободку: «И это тоже пройдет», потом передумал. Баянище же!
Ствол сунул за ремень брюк, сзади — и незаметно, и удобно вытащить… и только спустя минуту сообразил — это что же, старые навыки ожили? И к чему бы такое? К дождю, или, наоборот, к вёдру?
Немного подумав, такси через приложение решил не вызывать. Я пользуюсь им всегда, просчитать такой ход — дело секунды. Потратив еще какое-то время, я установил себе приложение Lite и разобрался с тарифами.
Площадка с ближайшим самокатом с приличным уровнем заряда была в десяти шагах, буквально, у Торгового Центра «Глобус», а бросить колеса можно было у такого же «Глобуса» на окраине. Идеально!
Инструкция показалась вполне понятной: встать одной ногой, оттолкнуться, нажать ручку газа справа и наклонить корпус вперед. Так то ничего эпичного, в свое время приходилось водить штуки и посерьезнее… из тех, на которые тоже не нужны права, зато нужен приказ старшего по званию.
Разблокировав свое новое транспортное средство, я вывел его на дорожку, взялся за руль… и вроде все пошло хорошо, но ровно до того момента, пока самокат не тронулся с места.
Неожиданно меня напугала набранная скорость и я спрыгнул с самоката, позабыв про тормоз. По ощущениям — целый километр проехал. Оказалось — метров двадцать.
Через секунду сообразил — не стоило сразу выжимать газ до упора, чтобы не набирать скорость слишком быстро. И — оставить левую руку на тормозе, чтобы в следующий раз остановиться как положено, а не как я.
Прохожие на меня не обращали никакого внимания: ну, мается мужик дурью, за свои же, не за чужие, так что пусть себе… Трезвый — вот и славно.
Вскоре я уже катил по направлению к карьеру, довольно ловко огибая прохожих, которые и не думали уступать дорогу транспортному средству. Что было только справедливо, как ни крути, а тротуар, он, в основном, для пешеходов.
Настроение стремительно ушло вверх, куда-то в стратосферу и причиной этого было «отсутствие присутствия» — холодной тяжести в затылке, к которой я почти привык. Кто бы не наблюдал за мной все это время, финт с самокатом он просчитать не смог.
К дыре в земле я подходил без двух минут семь. Почему нужно так четко выдержать тайминг, без понятия, но голос в старинном телефоне, кажется, знал, что советует и если настаивал, значит — так надо?
В любом случае, другой вменяемой инструкции не было, значит, будем держаться этой. Даже плохой мануал на сто процентов лучше никакого. Может быть потом Ксения Андреевна и объяснит мне, остолопу, почему так, а не этак и теперича не то, что давеча…
А пока — стою как дурак с включенным таймером и наблюдаю, как меняются цифры на экране: 24, 23, 22, 21, 20, 19…
Показалось, или экран как-то странно мигнул? Раздумывать было некогда, ровно на последней секунде, я нырнул в дыру и на автомате пролетел несколько шагов вперед, чуть не скатившись по ступеням кубарем.
Вот тут оно и случилось.
«Постарайся остаться в сознании…» — интересно, у самого советчика получилось? Задним числом мне вспомнилось, что там в голосе звучало сомнение, словно он сам был не уверен, что его хороший совет годится для использования на практике. Примерно так, как человеку, попавшему ночью в темный лес, советуют: «Ну ты поскорей оттуда выходи». Он бы и рад, но как?
Ощущения были, словно землю из под ног выдернули и куда-то потащили: землю отдельно, воздух отдельно, и в разные стороны на огромной скорости, а я, внезапно, одной ногой на земле, а другой — нет.
Голова закружилась, меня бросило на стену, я чувствительно приложился к ней затылком и вырубился. Остаться на ногах и в сознании не вышло.
Интересно, это критически плохо, или ничего, не страшно?
…Я пришел в себя от лютого холода, зуб на зуб не попадал, нижняя челюсть в паре с верхней выплясывали то ли чечетку, то ли лезгинку — но стучали так, что эхо гуляло по всему коридору.
Особенно замерзли ноги. Перед тем, как встать и куда-то идти, пришлось растереть их руками, словно пролежал я тут не сорок секунд, как сказал таймер, а, как минимум, сорок дней.
И перед этим произошло со мной что-то отменно нехорошее.
Клаустрофобия исключается напрочь, а кроме нее ничего и в голову не приходило. Кроме версий фантастических и недоказуемых в принципе, вроде воздействия злых духов, провалов в параллельную вселенную или заражения инопланетным вирусом.
Фантазировать можно долго, но я сюда не за этим пришел, а Ксению спасать! И была у меня ничем не обоснованная, но твердая уверенность, что в черном зеркале озера мы сможем поговорить нормально, без временных лимитов и вмешательства посторонних. И у меня получится ее убедить, что вот это вот: «Я умираю с надеждой в сердце и верю, что Трикона сможет помочь человечеству построить счастливое будущее…» — вовсе не обязательно.
Счастливое будущее можно построить и без того, чтобы закапывать под краеугольный камень прелестную девушку с пепельными волосами.
Обойдемся как-нибудь без таких жертв.
Что там дальше? Для начала, наверное, дойти до «переговорного пункта», нигде не заплутав. Но тут мне должны были здорово помочь значки, которые Алехин рисовал на стенах в прошлый поход. К счастью, они были на месте и в свете фонарика читались легко.
Тоннель уходил вглубь, проглатывая свет и оставляя за собой лишь узкую полоску. По стенам, покрытым сажей отстарых ламп и отложениями, змеились следы влаги. Словно дыхание земли… Я шел по извилистому лабиринту, ориентируясь на грубые, размашистые стрелки, оставленные Юркой.
Страха не было. Я же был в своем собственном мире, пусть и скрытом от глаз. В лабиринте был свой порядок, свои законы, своя красота, которую я уже научился видеть и ценить.
Укрепленные деревом арки над головой, извилистые ходы и постоянный, на грани слышимости, шепот земли — все это звучало очень гармонично и до странного проникновенно, как мелодия неизвестного, но талантливого композитора. Я был одним из инструментов в этом оркестре, и каждый мой шаг добавлял к звучанию свой уникальный тон.
Я чувствовал, что, в некотором смысле, не просто исследую подземелье — а получил шанс заглянуть в себя.
Мир со своими проблемами и задачами остался снаружи, и — случись что, я ведь вполне мог к нему и не вернуться. Каждая экспедиция под землю имела шанс закончиться плохо, а когда она была одиночной — этот шанс возрастал по экспоненте.
Можно подвернуть ногу, разбить фонарик, угодить под завал и не выбраться на эту самую «наружу». Понимание этого не пугало, наоборот, заставляло быть серьезнее, внимательнее и честнее с собой.
На кой черт я лезу в эту авантюру с девушкой, о которой знаю так мало: она жила больше ста лет назад, была красива, неплохо для своего времени образована, идеалистична — и мечтала отдать жизнь за светлое будущее человечества.
Какое воспитание нужно получить и как выкрутить свои мозги, чтобы МЕЧТАТЬ умереть ради великой идеи? С ней, вообще, все было в порядке в психиатрическом смысле? Может, тут не переговорщик нужен, а доктор со вкусными колесиками?
Но почему-то при одной мысли повернуть назад и предоставить Ксению ее судьбе, трагичной, но славной — все внутри становилось дыбом.
Что за злое колдовство, а?
Заметив новый значок, сделанный, ради разнообразия, не Юркиной рукой, а моей собственной, я опустился на колени и внимательно осмотрел пол «кельи» — где-то тут был люк.
Вообще никаких следов! Ни малейших. Земля выглядела так, словно ее не трогали если не от Рождества Христова, то с момента ареста главарей секты — точно. В чем дело-то, елки-палки? Ошибиться я не мог — вот он, значок, простенький и понятный — стрелка вниз. Двоякое толкование исключает на сто процентов.
Значит, люк здесь. А какого черта я его не вижу — второй вопрос, на данный момент не актуальный. Мало тут всякой таинственной хрени твориться? Ну вот, еще одна — в копилочку.
Я отошел на пару шагов — провалиться не хотелось, смутно помнилось, что там довольно высоко — и опустился на колени. Ни тепловизора, ни инфракрасной камеры, ни, даже, захудалого металлоискателя с собой не было. Действовать пришлось методами Шлимана — ну, он, таки, нашел Трою, значит, методы вполне рабочие.
Остро отточенным тонким карандашом я осторожно прошелся по полу, обращая внимание на любые изменения в твердости поверхности. Люк может быть тверже или мягче, чем остальной пол… А еще — я пытался обнаружить пустоты или изменения рельефа — и натыкал, таки! Можно спрятать дверь в земле, но не с уровнем технологий столетней давности замаскировать ее так, чтобы вообще не обнаружить!
Как говорил Алехин, любые прятки — они от тех, кто не искать поленится!
Чтобы отгрести землю и подцепить края люка, понадобилось минут тридцать пять, а то и все сорок. Я взмок, как мышь под метлой и все это время старательно гнал от себя мысль — почему так сложно⁈ Не могло этого быть, если люк недавно открывали…
Наконец, справился.
Железная лестница была на месте. Правда, ржавая, как пороги «пятеры», давно отбегавшей свое. Но мой вес вполне держала, а это все, что я от нее на данный момент хотел. Потом у меня, конечно, будут к ней вопросы. Но не сейчас, когда до встречи с Ксенией оставались считанные шаги.
Я просто не мог терять время!
Дальше все было знакомо: узкий коридор, огромный зал… И вот тут, на его пороге я застыл, как жена Лота.
Глаза отказывались понимать, что я вижу. Где озеро? Где это безупречное черное зеркало, отражающее свод? Передо мной зиял пустой резервуар, каменный саркофаг, лишенный своей живой начинки.
Вместо сверкающей черной глади — лишь голый камень, покрытый тонким налетом пыли, словно в этом резервуаре не было жизни уже целую вечность. Ржавые останки металлических труб, ушедшие вглубь стен, торчали как скелет давно умершего механизма. С них свисали черные, похожие на паутину, нити — остатки растений, которые посмели прорасти в подземелье.
Стены, прежде украшенные узорами из капель, теперь были седыми от пыли. Надписи, высеченные на камне, казались выцветшими и неразборчивыми. Словно время нещадно стерло все следы былого.
И где, спрашивается, вода? Что произошло с подземным резервуаром… так быстро?
Я сделал шаг вперед, чувствуя, как земля под ногами отдает холодом. Вгляделся. Насколько я мог разобрать в неярком свете фонарика, резервуар был выложен кирпичом или просто тесаным камнем и обмазан глиной. Для, так сказать, лучшей гидроизоляции. Никакого слива с пробкой (как в ванной) в поле зрения не наблюдалось, но некоторый наклон дна присутствовал. Значит, куда-то вода девалась естественным или искусственным путем, скорее всего, в реку — куда еще-то ее девать?
Хотя… предупреждения на счет местной воды были однозначны — не больше глотка. Значит, есть какой-то естественный фильтр. Та же земля, чем не фильтр? Прошла вода сквозь нее и снова годна в употребление.
Присел на корточки. Грязи тут было… Не такой грязи, как на вокзале после трех подряд электричек, а как бывает в заброшках: ил по колено, а то и больше, песок, ошметки растительности, которая завелась тут было, от влаги, да не вывезла и сейчас тихонечко догнивала. Лезть туда — ну, если только в рыбацких сапогах-заколенниках, по самое это самое.
Аккуратно, боясь оскользнуться и полететь вниз (не выберусь ведь, факт!) я побрел туда, где, теоретически, мог быть край озера. Ширина резервуара была примерно метров семь, глубина — около трех. Край обнаружился метрах в десяти, то есть кубатура, очень грубо двести — триста метров. С размерами озера на плане столетней давности это вполне билось.
Может быть в глубине и сохранились какие-то дренажные трубы, но сейчас все скрывали «придонные отложения» — не чистили этот «бассейн» давненько. Но зато нашлось здоровенное деревянное устройство с задвижкой. В каком-нибудь тупом фильме механизм обязательно запустился бы сам, стоило героям слезть вниз… но это был не настолько дурацкий фильм, и задвижка располагалась довольно удобно, подход к ней, хоть и зарос грязью, но оказался вполне преодолим.
Прежде чем лезть с немытыми руками в старинную гидротехнику, я сделал несколько фотографий со вспышкой и просто, в свете фонарика. А потом протянул руку и коснулся массивной задвижки.
… Под моими пальцами легенда. Алехин, без секунды колебания, дал бы себе эти пальцы отрезать, лишь бы повторить то, что сейчас делал я.
Не буду врать, что смогу определить породу дерева по волокнам, вдобавок, когда под «историческим слоем» и волокон-то не видно, но, судя по степени сохранности — лиственница. По прочности и устойчивости к биологическим факторам с ней можно сравнить только кедр, но кедры в наших краях не растут, а лиственница — вполне себе имеется и прекрасно себя чувствует. Надо думать, сто лет назад ее было еще больше.
Основание уже порядком деформировалось от времени и влаги, но, в общем, сохранило свою форму. Задвижка была вертикальной, крепилась к механизму с помощью толстых железных петель, которые сейчас покрылись ржавчиной так сильно, что на них едва можно было разобрать оригинальный крепеж.
Шлюз. Очень старая конструкция, в наше время таких и не найдешь — современные системы оперируют стальными затворами и автоматикой, а здесь всё сделано вручную. И как замечательно, удобно сделано! Рычаг, точнее, его огрызок находился на уровне глаз, даже чуть пониже, чтобы, если что — повиснуть на нем всей тушкой и провернуть. Кажется, кто-то и повис…фатально для рычага.
Поискал глазами отломанную часть, не нашел. Может, упала в резервуар, а потом ее грязью затянуло?
К рычагу крепились массивные деревянные тяги. Это был простой, но эффективный принцип: нажимаешь на рычаг — тяги поднимают задвижку, вода устремляется вниз по дренажным трубам.
Тяжелый и сырой механизм плотно покрыла плесень, но сама конструкция, как ни странно, была все ещё в рабочем состоянии. Правда, сгнившая древесина могла в любой момент подвести. Стоило бы заменить её на металлический аналог, как это делают сейчас — но в этом месте такие модернизации явно не проводились.
За рычагом в темноте угадывались массивные шестерни и валы, связанные с подземной системой каналов. Эти шестерни, похоже, когда-то были частями более сложного механизма подъёма и удержания воды. Теперь же они покрылись толстым слоем грязи и ржавчины, но, как ни удивительно, выглядели целыми. Видимо, вода защищала металл от быстрого разрушения.
Похоже, эта штука когда-то служила еще и для автоматического поддержания уровня воды. Когда вода в резервуаре поднималась до определённой отметки, задвижка сама открывалась, и лишняя вода стекала в подземные каналы. Сейчас этот принцип используют в водозаборных узлах, но там всё компьютеризировано. Здесь же был примитивный, но очень надёжный механизм… который не работал.
Вода же куда-то делась!